– Пусти меня!
Неожиданно для самой себя я вспыхнула и забилась в его руках, в общем-то понимая, что свобода мне не светит, но иллюзия сопротивления – лучше, чем полная покорность. Все усилия Александра уходили на то, чтобы меня удержать.
– Да подожди ты! Подожди! Я переделаю его, как появится свободное время, вытащу маяк и сделаю, не знаю, брошку или сережку, но сейчас мне надо… Бриллиана, ты как маленький ребенок, ты можешь постоять спокойно? Звезды, какая ты горячая… надо найти что-то от жара. Как же с вами со всеми много проблем.
Наконец он удобнее перехватил мои руки и зафиксировал так прочно, что я вообще потеряла возможность шевелиться. Плюс: я уже порядком устала, но сдаваться не собиралась, а тут так удачно получилось затихнуть. Минус: как-то все же мы оказались слишком близко друг к другу.
– Один день.
– Нет! – хныкнула я.
– Брилл…
– Я не надену ошейник, я же не собака!
– Да… вот… у меня слов нет!
Он задумчиво посмотрел на небо.
– Ладно, хорошо. Я переделаю его сегодня. Но ты меня поцелуешь.
– То есть ты мало того что наденешь на меня следилку, так еще и поцелуй себе урвешь? – от такой наглости я растерялась.
– Ну ты же не хочешь ошейник. Я должен иметь стимул его переделать. За уступки полагается благодарность.
Мне было так жарко, сердце колотилось так сильно, что, кажется, отдавало в почки. Наши лица находились слишком близко друг к другу, и даже несмотря на сильную температуру, я чувствовала жар от губ мужчины, медленно проваливаясь в какое-то странное состояние.
И вдруг очарование момента пропало, а губы перестали обжигать. Может, ослабила влияние татуировка, а может…
Мы синхронно обернулись, и я встретилась взглядом с огромной мокрицей. Блестящие черные глаза внимательно рассматривали нас, а длинные тонкие усики мерзко шевелились. Я почувствовала, как внутри все сначала сжимается, а потом переворачивается от отвращения.
– Тихо! – предупредил Александр. – Не орать!
– Девственно чистая планета? – пискнула я. – Мы тут не затеряемся, нас сожрут!
– Успокойся, – усмехнулся он.
Достал из кармана какой-то блестящий предмет, смахивающий на пистолет (я окрестила его бластером, ибо других подходящих слов не знала), и выстрелил в ближайшее дерево, которое тут же вспыхнуло. Искры полетели в сторону мокрицы, и спустя секунду ее уже не было, только топот множества ножек еще с пару секунд доносился из темноты.
– Повизжать охота, да? – хмыкнул этот гад.
– Ну, вообще меня немного напрягает горящее дерево рядом с нами. Если оно спалит корабль, мы останемся здесь жить. И, по ходу, тут не только мокрицы живут. Представляешь гигантскую сколопендру? Или паука?
– Они называются арахниды. А планета не так проста, как кажется.
Я аккуратно кашлянула. Александр вопросительно на меня посмотрел.
– Отпусти меня, а? И… мм… дерево потуши. Можно, я вообще пойду в корабль? Мне перестала нравиться идея здесь гулять.
– Я так понимаю, маяк можно не цеплять, – усмехнулся он.
Еще и издевается.
Пока он тушил дерево, я не удержалась и решила погулять по кораблю. И в мыслях не было вредить или пытаться сбежать, но все-таки я ни разу еще не видела настоящий космический корабль. Отличается он от тех, что показывали в кино, или нет?
Сверху вдруг что-то грохнуло, а потом раздался такой звук, какой могут издавать только десятки мелких лапок, карабкающихся по крыше корабля.
– Мне не страшно, мне не страшно… А-А-А!
Не знаю, кто больше испугался, я или усатая морда, заглядывающая в окно корабля.
– Брилл? – Александр заглянул внутрь. – Что тут у тебя?
– Они бегают по кораблю! – скривилась я.
– Они просто любопытные.
Усатая тварь за окном обнажила сочащиеся слюной (или ядом) клыки.
– Да уж. Очень. Они точно не могут выковырять нас из этой консервной банки? По-моему, мы для них нечто вроде сгущенки.
– Успокойся, – фыркнул он. – Корабль совершенно…
Затрясся. Корабль затрясся.
– Ладно, зверюга, ты меня достал!
Александр скрылся в недрах корабля, и через минуту за окном вместо ночного леса появилась светящаяся зеленая сетка. А насекомое упало замертво, нашинкованное, как овощное рагу.
– Мне обязательно возвращаться в комнату? Раз уж я навсегда к тебе привязана, можно мне погулять или… не знаю, сделать кофе на кухне? Я бы много отдала за хороший кофе.
– Что именно?
– В смысле?
– Что отдала за кофе? Много – это что?
Я закатила глаза. Вот уж самое неудачное место для шуток – враждебная планета с огромными насекомыми.
На самом деле я готова была делать все, что угодно, лишь бы не лежать в тишине и темноте. Если двигаться, говорить, занимать чем-то голову, то болезненные прикосновения к коже уже не кажутся такими мучительными. Температура не путает мысли. А теперь еще и воспоминания о сорвавшемся поцелуе, который наверняка прекратил бы эту пытку, будут преследовать меня в минуты одиночества.
Проклятье! Неужели такая связь действительно существует? Неужели можно вот так привязать одного человека к другому, заставить его тело игнорировать разум?
– Э-э-эй! – Александр помахал перед моим носом рукой.
– А? Прости, я задумалась.
– Говорю, пойдем на кухню, я хочу есть.