– Юра, что это? – Необыкновенной красоты камень был отшлифован и превращён в кулон в виде сердца.
– Я пока не буду на тебя его одевать. Это сардоникс разновидность сердолика.
– Он светится!
– Да, и символизирует огонь…
Юрка начал меня целовать, но вдруг отпрянул:
– Я забыл про десерт.
Он отпустил меня привести себя в порядок, а когда я вышла из ванной, увидела, что на журнальном столике накрыт лёгкий ужин – вино, фрукты, шоколад. «Мы только что из ресторана» – мысленно вздохнула я, но за стол уселась, и с удовольствием пила вино бокал за бокалом. Юркин взгляд на мои прелести говорил сам за себя, но я так набралась, что мне было всё равно, как он смотрит на моё декольте. Потом мы танцевали, и как-то незаметно для меня переместились в спальню. Он раздевал меня так, как будто разворачивает хрупкую хрустальную вазу. А когда опустил бретельки бюстгальтера, он выдохнул: «О, Лёля…", и приник к моей груди. И почему все мужики тащатся от моих титек? Борька их вообще называл – белый налив. Грудь у меня небольшая, может быть поэтому до сих пор не превратилась в «уши спаниеля». Даже моя мать сказала, что у меня каким-то чудом груди сохранили девичью форму, но мне это без разницы. Юрка долго не мог оторваться от моей груди. А потом признавался, что всегда знал, что его не зря притягивает именно моя грудь. Она укладывается в его ладони точно по размеру. «Эх, и в Борькины тоже!» – подумала я.
У меня не было мужчины больше пяти лет. Но как я не закрывала глаза, чтобы представить, что это не Юрка, а Борька, ничего не вышло. В какой-то момент я поняла, что хочу именно Юрку, а не Борьку. Юрка так меня ласкал, что Борьке и не снилось. И вот он стягивает с меня трусики и вздыхает: «Ты вся мокрая, ты меня хочешь…". Когда он вошёл в меня, я привычно потянулась к клитору, чтобы усилить наслаждение. Но Юрка убрал мою руку и прикоснулся сам к заветному местечку. И я утонула в ощущениях. Я просто улетела в космос, чего с Борькой практически не было. Только однажды, перед его отъездом мы как то по особенному провели ночь.
Утром стоя перед зеркалом, я думала о том, почему я не научила Борьку всему, что делал со мной Юрка. Да потому что сама ничего не знала о таких вещах. Факт, что мы с Юркой забыли про презервативы, меня совершенно не смутил, я их не люблю. А Юрка пожал плечами: «Мы взрослые люди. Было бы свинством притащить своей возлюбленной какую-то болезнь, или допустить нежелательную беременность». «Значит возлюбленная. Замечательно! Но почему я всё время вас сравниваю?» Мне это самой не нравилось. И когда я вернулась в постель, и Юрка сказал, что ему совершенно не хочется вставать на работу, а то, что уже встало, о работе вообще не думает, я показала ему такой трах, после которого он позвонил студентам и отменил свою пару.
Я снова позвонила Борьке, а он как будто, так и сидел у компьютера, дожидаясь, когда я позвоню, и снова устрою ему допрос с пристрастием. Медленно, но верно, я вытащила из Борьки всё, что он знал про Юркину жизнь после развода с Милкой. Особенно за последние три года. Со слов Милки, которая приезжала к сыну, Юрка завел себе какую-то молодую шалаву.
– Студентку что ли? – Спросила я.
– Понятия не имею. Я даже не стал ему звонить, потому что он нарушил своё слово – не бросать тебя одну.
– А тебе не приходило в голову, что это не он меня, а я его бросила? И даже занесла в чёрный список в телефоне?
– Я об этом знаю. Только сначала ушёл то от тебя он, а уже потом ты оборвала с ним все связи. И я так и не понял почему.
– Я подстриглась, а он обиделся. – Просто ответила я. Борька вскинул на меня взгляд.
– Ты показала ему наше «родео»?
– А что такого?
Борька ударил кулаком по столу, он рассвирепел не на шутку.
– Как ты могла? Это было только нашим, интимным делом, о котором я вспоминал, как о самых счастливых минутах в своей жизни. – Борька на меня орал, а значит, превратился из Бориса в Барбоса, и я отключила связь.
«Родео» мы называли ту самую позицию, когда я распускала волосы, чувствуя, что вот, вот достигну оргазма, потому что прекрасно знала, что и Борька «взорвётся» вместе со мной, как только волосы упадут на спину, а я, закинув голову, пощекочу волосами Борькин живот. Впрочем, то же самое было и с Юркой. Это была финальная и самая выигрышная позиция каждой ночи. Я сидела на Борьке верхом, держась за его согнутые колени, а он видел свой член, как тот входит в моё влагалище и выходит оттуда.
Когда я показала эту позицию Юрке, он кричал от наслаждения так, как никогда не кричал Борька. Я уже вышла из оргазма и наблюдала, как раз за разом Юрку бьют конвульсии, и чувствовала, как он выкидывает в меня одну за другой новые порции спермы, и почему-то была счастлива. «Мужик должен уходить из дома с полным желудком и пустыми яйцами» – вспоминала я мудрость наших бабушек, и только в тот момент поняла, что это значит. Юрка после того первого «родео» отключился, и спал как убитый до утра. Я же потихоньку собралась, вызвала такси и уехала. С утра у меня были дела, а я по опыту знала, что после такой ночи с мужиками шутки плохи – затрахает утром до полного изнеможения. Юрка примчался ко мне сразу после лекций, он был сердит на то, что я ушла и не разбудила его. «Ты даже не дала мне поблагодарить тебя за мой первый в жизни настоящий оргазм. Если бы не ты, я бы так и умер не испытав ничего подобного». Юрка встал передо мной на колени и, достав из кармана коробочку, надел мне на палец кольцо с бриллиантом. «Можешь считать это предложением руки и сердца, можешь не считать. Кольцо это подарок, моя благодарность, за вершину наслаждения на которую ты меня вознесла».
Чуть позже мы договорились, что я пока не буду носить кольцо, потому что не люблю цацки в принципе. Оно так и лежало у меня, как память о тех по настоящему счастливых днях с Юркой. Я достала кольцо и долго его рассматривала, но почему-то мне не хотелось его примерять. Рядом с кольцом лежали ключи от Юркиной квартиры, и я, немного подумав, нашла свой старый телефон и поставила его на зарядку.
Когда я подъехала на такси к Юркиному дому, было ещё темно. Я вчера проверила на сайте универа его расписание, и точно знала, что у него с утра три пары подряд. Но даже если бы он оказался дома, мне было без разницы. Ну, приехала и приехала. Попробовал бы только не обрадоваться. Замки он не сменил, и я спокойно вошла в квартиру. Запах крепкого свеже сваренного кофе с корицей витал по всему дому, Юрка такой не пьёт. И кто же варил себе кофе на Юркиной кухне? Я разделась и пошла по квартире. В комнате сына Юрка устроил себе кабинет, но я только заглянула туда. Книжный стеллаж до потолка, и камни в стеклянных витринах. В зале было всё по-старому. Я включила подсветку и полюбовалась на Юркины композиции из минералов. Потом я прошла в спальню. Я ещё с порога поняла, что в квартире живёт женщина. На вешалке висел забытый с осени складной зонт в весёлый цветочек. Ну а спальня это женское царство в любом доме. У окна появился туалетный столик. Дорогая косметика, на расчёске остались длинные светлые волосы. «Длинные волосы…» – подумала я, и увидела, что на кровати лежит ноутбук. Я включила его и зашла в интернет. Оказалось, что хозяйка не вышла из своего аккаунта ВКонтакте. Я посмотрела последние фотографии, с которых смотрела кареглазая девушка лет двадцати пяти. «Жанна Карева» – прочитала я вслух и моё сердце остановилось. Я долго не могла отдышаться. Потом пошла на кухню и налила себе воды, а напившись, достала свой старенький телефон. Поставила его на громкую связь, и позвонила с него себе на планшет, ответила на звонок, но отбоя не дала, и положила телефон на стол за хлебницу. Оставив в кабинете в Юркином столе коробочку с кольцом, я уехала домой.
Весь вечер я слушала семейный скандал Юрки и его молодой жены. Она спрашивала его, кто мог заходить в квартиру, и оставить ключи на кухонном столе? Неужели ещё есть кто-то, кто может прийти к нему как тень? Юрка молчал, как партизан, я только слышала, как он жуёт и запивает то, что ест. Когда его жена выбежала из кухни, я как могла громко сказала: «Ну, вот и всё Юраш, будь счастлив!» и дала отбой.
ЭФФЕКТ НЕМО
Прошло несколько дней после моего визита в режиме инкогнито в Юркину квартиру. Я не помню, как добралась тогда до дому, кажется, ехала на такси, но не знаю, где умудрилась сломать каблук. Пока сапог был в ремонте, я сидела дома, тупо уставившись в экран компьютера, и не отвечала на звонки. Борька звонил мне раз по десять на дню, но я только смотрела, как на экране высвечивается его звонок. Он писал мне сообщения, но я их не читала. Потом пошли звонки от Юрки. «К чёрту обоих!» – думала я. Они мне казались одинаково гадкими, и Борька и Юрка. Один сдал меня другому, как переходящее красное знамя, а другой бросил ради первой попавшейся соплячки по надуманному поводу. То, что я подстриглась, и был тот самый надуманный повод для Юрки. Он видимо уже тогда встречался с этой смазливой девчонкой. Я вспоминала все разговоры за моей спиной, о том, что я ещё наплачусь, связываясь с молодыми мужиками. Так оно и вышло. Я не могла простить Юрку за то, что он притащился ко мне спустя три года. Ну и жил бы себе с молодой женой, зачем обо мне вспомнил? Принимать какие-то решения, когда смутно представляешь ситуацию, очень тяжело. Но я твёрдо решила, что, ни тот, ни другой больше не дождутся от меня, ни одного слова. Даже если оба окажутся чисты как младенцы, а это было маловероятно настолько, насколько я вдруг стану балериной в свои пятьдесят с хвостиком. Откуда-то же Борька знал, что Юрка не мог дождаться, когда я лягу с ним в постель. Значит, они об этом говорили. «И чем мужики тогда отличаются от женщин? Они точно так же обсуждают свои интимные дела между собой. Наверняка и советы друг другу дают, опытом делятся. А Борьке „сам бог велел“ „консультировать“ Юрку в отношении меня. Гадко, гадко, гадко!» – думала я.
День клонился к вечеру, когда позвонила дочь и сообщила, что забрала мой сапог из ремонта, и мы сможем спокойно пройтись по торговому центру и сделать необходимые покупки. Мы собирались по магазинам ещё на прошлой неделе, но я сломала каблук. И вот я нехотя одеваюсь, дожидаясь дочку. Она влетает с мороза румяная и весёлая. Немного перекусив, мы вызываем такси и едем в центр. Ох, и давно же я здесь не была! Кое-где ещё не убрали новогоднюю атрибутику, и я с интересом рассматриваю, как теперь украшают город. Действительно красиво, а у кого-то оригинально и со вкусом. Я вижу в витрине ювелирного магазина стилизацию под алмазные россыпи, сразу вспоминаю колечко, которое подарил Юрка, и у меня портится настроение. Дочка сорит деньгами – тратит свою новогоднюю премию. А мне ничего не надо, я просто хожу рядом со своей девочкой, и радуюсь, что у неё полно желаний.
Наконец мы устраиваемся в кафе на верхнем этаже и наблюдаем за покупателями, которые ходят по торговому центру как по музею.
– Тётя Лёля! Можно к вам присоединиться?
Я поднимаю глаза и вижу перед собой высокого парня с подносом в руках. Моя дочка подскакивает, и с визгом бросается на шею парню, а тот едва успевает поставить поднос на стол. Вот это встреча, это же Юркин сын Мишка, вырос то как! Я мило улыбаюсь, слушая болтовню детей. Мишка рассказывает, что год назад закончил учёбу, и нашёл достойную работу. Моя дочка тоже делится своими успехами. И вдруг я замечаю какое-то движение, за наш столик присаживается девушка со стаканом молочного коктейля в руках, и Мишка с гордостью нас знакомит:
– Вот тётя Лёля, это моя невеста Жанна.
Я едва успеваю взять себя в руки, чтобы не грохнуться в обморок. «Какая же я дура!» А дети общаются, и я слышу, как Мишка сказал моей Машке, что они с Жанной однофамильцы. Я чувствую себя ещё большей дурой, дурой с большой буквы «Д». Так это Мишка так чавкал, когда Жанна читала ему лекцию о ключах, оставленных мной на кухонном столе. Детская привычка, Мишка так и не избавился от неё. Почему мне не пришло в голову, что Юрка просто не может так громко жевать, он кушает аккуратно, даже если уткнулся в газету. «Дурная манера читать во время еды» – думаю я, и немного себя отпускаю. Мне задают вопрос, а я не расслышала, потому что погружена в свои мысли. Мишка вопрос повторяет:
– Почему вы к нам больше не приходите, тётя Лёля? – Я вижу испуганные глазёнки Машки, (она в курсе, что мы с Юркой давно не встречаемся), и то, как Жанна толкнула Мишку в бок. Мишка тушуется, видимо что-то вспомнил, а я, как ни в чём небывало говорю:
– Просто мы с тобой не пересекаемся. – И лукаво улыбаюсь. Знал бы он, что я имею ввиду свой партизанский визит в их квартиру в отсутствие хозяев.
– Да, до ремонта я не часто приходил к отцу. – Мишка покраснел, но его выручил телефонный звонок.
Мишка, самый простодушный человек на свете. Когда я понимаю, что он разговаривает с отцом, уже сказано всё, чего бы я никак не желала Юркиным ушам – что Мишка с Жанной сидят в кафе со мной и Машкой.
– Папа сейчас подъедет, он только что выехал из универа! – Радостно сообщает Мишка. А я, склонив голову, чтобы никто не видел, что я тоже покраснела, еле слышно говорю:
– Вот и славно, но мне пора. Маш посидишь с ребятами, дождись дядю Юру, а я пошла по делам.
Машка внимательно смотрит на меня, а я думаю только об одном – как бы ни столкнуться с Юркой в дверях магазина. Я не торопясь надеваю пальто, заматываюсь шарфом, и спокойно иду к эскалатору. Я задумалась, пока спускалась вниз, и не заметила, как кто-то преградил мне дорогу. Я извиняюсь, и пытаюсь обойти человека, не глядя на него, а он всё равно оказывается на моём пути.
– Может, ты всё-таки на меня посмотришь? – В голосе Юрки такие жалостливые нотки, что мне хочется броситься ему на шею, как всего полчаса назад моя Машка бросилась на шею Юркиному Мишке. Но я так и стою, опустив голову. Я не знаю, что чувствую – стыд или неловкость, пожалуй, и то и другое. Пересилив себя, я поднимаю голову, а Юрка порывисто меня обнимает, да так крепко, что мне кажется, что трещат все мои кости.
– Юр, ну больно же! – Говорю я, пытаясь освободиться из его объятий, а он только крепче прижимает меня к себе. И тут мне в голову приходит потрясающая мысль. Я освобождаюсь из Юркиных объятий и смотрю наверх, где в кафе сидят наши дети. А их как ветром сдувает от парапета. «Так, вот в чём дело. Всё подстроено» – думаю я. И Юрка вовсе не ехал от универа, а ждал в машине на стоянке магазина, пока ему подадут сигнал к действию. Ну почему я не рассказала всё Машке? Если бы она знала про мои «новые приключения» с дядей Юрой, она бы ни за что не согласилась вытаскивать меня Юрке «на растерзание». Я и так уже нарушила своё табу – сказала Юрке целое предложение, поэтому молча, разворачиваюсь и иду к выходу. Юрка идёт рядом. Я не смотрю на него, но, по-моему, он улыбается. Ну и зря. Ничего хорошего он от меня не получит. Я достаю телефон и вызываю такси. Когда я называю адрес, Юрка кричит в трубку – «Девушка, мы завелись, спасибо!» и диспетчер, тут же даёт отбой. Я только посмотрела на Юрку, вложив во взгляд всё своё презрение, и пошла дальше. «Черт, я не была здесь несколько лет, и не помню, какие автобусы ходят до моего дома», – я кручу головой в поисках остановки, но перед моими глазами всё время оказывается Юрка. Он ходит вокруг меня, загораживая мне обзор.
– Лёль, ну что на тебя нашло? – Юрка, наконец, прерывает нашу молчанку. А я мысленно ему говорю – «Не скажу», и пытаюсь пройти мимо него. – Ладно, можешь молчать, но домой отвезу тебя я.
«Ага, размечтался!» И вот я увидела автобусную остановку, дошла до неё и остановилась.
– Лёль, вообще-то с этой остановки автобусы идут в другую сторону. – Говорит Юрка, а я кручу головой, пытаясь сориентироваться, потом достаю телефон и звоню Машке. Она сразу отвечает, видимо ждёт моего звонка.
– Дочь, поехали домой, я устала. – Машка молчит несколько секунд, потом спрашивает, где я и обещает прийти через пять минут. А я отворачиваюсь от Юрки, и бреду обратно к торговому центру. И вот Юрка делает то, чего я никак не ожидала – он снова обнимает меня и начинает целовать. Я же не могу пошевелиться, я словно одеревенела. Я стоически сдерживаю слёзы, которые готовы хлынуть градом. Только не на Юркиной груди! Ни за что не покажу, как мне плохо. И вообще «плохо» не то слово, чтобы описать моё состояние. Я в отчаянии и не знаю, как выйти из положения, в котором оказалась. «Ну, где же Машка?» Наконец я слышу:
– Мам…
Юрка отпускает меня, и я поворачиваю голову. Машка, её дружок Вадик, Мишка, Жанна выстроились в линию и смотрят на нас с Юркой. Я окончательно отстраняюсь от Юрки, подхожу к дочери, обнимаю её, и начинаю реветь, да так самозабвенно, что мне уже всё равно, что на меня смотрят дети и Юрка. На Юрку мне всё равно больше всех.
– Дядь Юра, что случилось? – Говорит шёпотом Машка.
– Я не знаю, Машуня. Она не хочет со мной разговаривать. Давайте я вас отвезу домой.
– Нет, Маша, мы поедем домой на такси. – Всхлипываю я, и Машка уводит меня на стоянку.