– Я не о том. Вижу, тревожит тебя что-то, может, помочь смогу?
Девушка посмотрела на Людмилу Яковлевну:
– Скажите, ведь министерская проверка-это очень серьёзно, а все ведут себя так, как будто ничего не ожидается. В шахматы вон играют.
Маша кивнула в сторону стола, на котором стояли готовые продолжить сражение на предстоящей перемене шахматные фигуры.
Та улыбнулась, обняла Машу за плечи:
– Девочка моя, каких только проверок на своём веку мы не видели! Привыкли уже. И ты привыкнешь. Не ради оценки проверяющих инспекторов мы работаем, а ради детей. Они и есть наши главные проверяющие. Комиссии приезжают и уезжают. А дети всегда с нами. Всё видят. Всё знают. Многое прощают. Даже грубость.
Но если ты не будешь знать предмета, который преподаёшь, вот этого тебе они не простят никогда! Запомни это, Маша.
И, чуть помедлив, добавила:
– Сейчас ты ещё не имеешь достаточного опыта и тебе простительно пользоваться планами. Но ты должна через год-другой от них избавиться. Все, что сейчас пишешь в тетради, должно быть в твоей голове. Каждое слово!
Маша посещала уроки литературы у Людмилы Яковлевны и была от них в восторге. Но она как-то не придала значения тому, что на столе не было ничего, кроме изучаемого произведения и классного журнала.
– А планы тогда зачем же писать? – удивилась она. – Вот вы ими не пользуетесь, а тоже пишете.
– Для проверяющих, девочка моя, для проверяющих, – опять улыбнулась Людмила Яковлевна, погладила Машу по спине, поднялась с дивана и села за свой рабочий стол. Достав из кошелька два рубля, протянула девушке:
– Отдай хозяйке, я у неё яйца покупала.
И Маша перестала бояться министерской проверки. После этого разговора с Людмилой Яковлевной она вообще перестала бояться чьих-то оценок её работы, потому что твёрдо знала: право оценивать её работу дано только её ученикам!
А вскоре она перестанет пользоваться и поурочными планами, ведь дети не верят учителю, который ведёт урок по тетрадке. Но главное то, что она не имеет права идти к ним, не зная того предмета, который преподает. Дети ей этого не простят.
Так сказала Людмила Яковлевна.
Впервые за последние две недели Маша возвращалась домой в приподнятом настроении. Она постучала сапожком о сапожок, сбивая снег с каблучков, и вошла в хату. Бабка засуетилась, стала вытаскивать из печи чугунок с борщом, горшочек с фаршированными блинами в сметане, попутно пересказывая полученные от кумы Фаины сельские новости.
– Это Людмила Яковлевна передала за яйца, – Маша протянула ей деньги.
Бабка расстроилась (не захотела дитю помочь, злыдня!). Но Маша пришла из школы повеселевшая, с аппетитом пообедала, бабка чуточку успокоилась и даже немного простила Людмилу Яковлевну. А когда вечером девушка легла спать не на журналах, а на подушке да ещё сразу заснула, «злыдня» была реабилитирована окончательно.
Стоя перед потемневшими иконами, бабка долго молилась. Она благодарила всех святых угодников за ниспосланный покой рабе божьей Марии, молила их послать ей долю счастливую, здоровья ей и деткам её предбудущим. Не была забыта в молитвах и раба божья Людмила, «аки вразумившая чадо глупое, неразумное» – хоть Людмила и партийная, но тоже человек, значит, раба божья.
Перекрестившись в последний раз и поклонившись образам, перекрестив спящую Машу, бабка с чувством выполненного долга улеглась на свои полати.
В дом, наконец, вернулся долгожданный покой.
Глава 15
Костю так же, как и Машу, закружил водоворот неотложных дел. После работы – тренировки перед городскими соревнованиями по волейболу, по вечерам – подготовка к сессии. Он с трудом выкраивал время, чтобы навестить Валентину. С Аликом, теперь уж Альбертом Леонидовичем, инженером «Гомсельмаша», он часто встречался на заводе, перекидывался парой слов. А вот Валентину видел крайне редко.
Сегодня воскресенье, можно съездить.
Они занимались стряпнёй. Валентина – в халате, в растоптанных тапочках и с косынкой на голове – раскатывала тесто, вырезала бокалом кружочки. Алик накладывал на них мясной фарш и ловко превращал все это в пирожки.
Костя попробовал повторить манипуляции Алика. Нет, вышел безобразный комок из теста и мяса.
– Как это у тебя получается?
– Женись, и у тебя получаться будет, – подмигнув Валентине, ответил Алик и добавил с гордостью: – Я даже кексы стряпал!
– Молчи уж, кулинар, – Валентина шутливо щелкнула его по лбу пальцами. – Хорошо, хоть кухню тогда помыть успел к моему приходу.
Она полотенцем вытерла муку со лба мужа и отправила их в комнату.
– Дальше я сама. Лерку отгоните от телевизора.
Потом они пили чай с этими пирожками. И было так хорошо, так уютно в этой малометражке, что Костя впервые в жизни позавидовал чужому счастью. Он вдруг тоже захотел, чтобы любимая женщина в домашнем халатике раскатывала тесто, шутливо щёлкала его по лбу, потом вытирала полотенцем муку с его лба. А он, Костя, лепил бы это кулинарное чудо так же ловко, как Алик. Но для того, чтобы чудо получилось, надо, оказывается, жениться.
Уже подходя к общежитию, Костя подумал:
– Интересно, а Маша умеет стряпать пирожки?
Маша умела стряпать пирожки, но в это самое время она стряпала сибирские пельмени.
Решение устроить праздничный ужин по поводу окончания страшной министерской проверки приняли бабка и её кума Фаина. Маша предложила сделать пельмени. Но ни бабка, ни её кума не знали, что это за блюдо. Девушка не стала долго объяснять, распределила обязанности, и все принялись за дело. Кума Фаина крутила мясо, бабка чистила лук и чеснок, Маша готовила тесто.
Заскочивший «на минутку» Егор был «срочно мобилизован» кумой Фаиной, которой крутить мясорубку уже надоело.
Потом Маша учила их лепить пельмени. Как ни странно, Егор быстрее всех освоил эту премудрость. Не сразу, но и у бабки стало неплохо получаться. Кума Фаина, испортив два кружочка теста, поплакалась на свои больные пальцы, наотрез отказалась от дальнейшего участия в этом занятии, а потом так и вообще выразила откровенное сомнение во вкусовых качествах этого блюда.
– Мясо в тесте и варить в воде? Ну, и что получится? – бурчала она. – Лучше бы котлет налепили, быстрее бы было.
– Молчи, куда тебе торопиться-то? На тот свет успеешь, – попыталась урезонить её бабка. Пока мирно.
– А вот поедим это варево и пойдём туда с тобой вместе. Кишки-то склеятся, – задребезжала старческим смехом кума Фаина. Она была с юмором.
У бабки с юмором было хуже. Слова кумы Фаины и её дребезжание показались ей крайне неуважительными по отношению к Машиному блюду, следовательно, и к самой Маше:
– Не хочешь – не ешь, а варево не цепляй!
Запахло конфронтацией новой волны и сварившимися пельменями. Победили пельмени.
Сибирское блюдо понравилось всем. Кума Фаина попросила добавки. Потом, обнявшись, прислонив головы, старушки пели протяжные белорусские песни, Егор им подпевал, а самую Машину любимую «Туман яром, туман долиною» пели уже вчетвером.
Укладываясь спать, Маша подумала:
– Интересно, а понравились бы пельмени Косте?
Глава 16
На следующий день стояла такая чудесная погода, что после уроков молодым учителям не хотелось расходиться по домам. Тут же, на школьном крыльце, приняли решение пройтись по райцентровским магазинам. Приближается Новый год, и всем хотелось порадовать себя, а заодно и ещё кого-нибудь, чем-то новеньким.