– Почему он вас попросил со мной побыть? Сам почему не вышел со мной на улицу? Ему что, было очень противно меня видеть… ну, такую?
– Ага, кажется, я что-то начинаю понимать! Ну-ка, девонька, вставай. Пошли в хату!
Но в хату войти они не успели, потому что Костя внёс в компанию предложение прогуляться до клуба, и оно было принято единогласно. В клуб вошли дружной весёлой толпой, и никто не обратил внимания, что Кости среди них нет.
Машино непреднамеренное пьянство гостями тоже замечено не было и прошло без последствий.
Глава 11
Костя уехал в Гомель утренним автобусом, как и планировал накануне. Закинув сумку в общежитие, он решил побродить по городу, привести в порядок свои растрёпанные мысли.
Через полтора месяца сессия. К ней он практически готов: курсовая зачтена, два экзамена сданы досрочно, «хвостов» нет, осталась одна контрольная. Значит, с академией всё более-менее в норме. Ещё немного, и диплом в кармане. А дальше что?
Впервые в жизни Костя задал себе этот вопрос. До вчерашнего дня всё было предельно понятно: работа, учёба, поездки на малую родину, волейбол.
Личная жизнь? Там тоже был полный порядок. До вчерашнего дня. Нет, пожалуй, раньше. До проводин у Ильи.
Конечно же, девушки у Кости были, он был очень красивым парнем. Высокий, плечистый. Волнистые чёрные волосы с каштановым отливом. Особенную притягательность имели его глаза – серо-зелёные, тёмные, похожие на два омута, и улыбка – мягкая, тёплая, обаятельная. Одним словом, он был одним из тех, кого в народе называют девичьей погибелью или бабьей присухой.
Вот и затягивал девушек этот серо-зеленый омут, и забывали они о том, что в нем их погибель.
Но серьёзных отношений с ними Костя не заводил, никому из них никогда ничего не обещал и от них ничего не требовал. Он их не бросал. Он их или отпускал в свободное плаванье, или выдавал замуж за своих же друзей, гулял на их свадьбах и потом поддерживал со всеми добрые отношения. Не силой выдавал, разумеется. Знакомил. А там уж они сами.
Правда, вот Вадику он, сам того не желая, свинью подложил. Не свинью, конечно, а Любу эту неверную. Да разве ж Костя знал, что она такой потом окажется? Когда с ней гулял, вроде, верной была, ни на одного парня не смотрела, только на него, на Костю. Так Костя кем ей приходился? Никем. А Вадик ей муж!
Тут как-то раз зашел Костя к ним – Вадик позвал приемник починить, а она давай на него, на Костю, пялиться, тоску в глазах изображать, пока муж в ящике с инструментами копался, нужную отвертку искал. Обиделся за друга Костя, починил приемник и сразу же ушел, хотя Вадик и предлагал вместе вечерок скоротать. Нечего ей, Любе, на других поглядывать, для этого муж есть. Как теперь смотреть другу в глаза? Сосватал, называется.
Хотя нет, Вадика-то он как раз и не сватал, Вадик сам, как потом выяснилось, давно эту Любу любил. Ещё до Кости. Да если бы Костя знал, он бы даже и не начинал встречаться с ней!
С девушками Костя был близок настолько, насколько они ему позволяли. Да и то не со всеми. Да и, вообще, это раньше было, сразу после армии, когда он ещё дураком был.
Потом понял, что им же замуж рано или поздно выходить придется, поскольку он-то жениться на них не собирается, поумнел и стал их жалеть. Теперь, если даже какая и соблазняла его переступить черту, Костя срочно или знакомил её с кем-нибудь, или отправлял в самостоятельный поиск. Понимал – пора! Он ведь тоже может не устоять, он ведь тоже живой человек, а не папой Карло сделанный.
Переступать черту Костя себе уже не позволял. Во всяком случае, старался не позволять. Вот только друзей холостых почти не осталось. Егор да ещё два-три приятеля. Всех переженил.
Правда, злые языки говорили, что кое-кто из его девушек выходит замуж ему назло. Так это наглое враньё. Костя же не злится на них. Наоборот. Всем ведь хорошо: и девушка счастлива, и он свободен.
Еще те же злые языки поговаривали, что Костя выдавал их за своих друзей уже не девушками. Тут он не спорил, потому что товар не проверял. Он только за двух мог ручаться головой.
Но их Костя с друзьями как раз и не знакомил. Он же не подлец! Девушки сами, после того, как с Костей расстались, себе мужей нашли. Вот как раз после этих-то двух он и стал жалеть дур молоденьких. Куда лезете? Ведь прекрасно понимаете, что Костя на вас жениться не собирается! Зачем же вы его, подлые, в грех-то тащите? Чтобы его потом совесть мучила?
Так вот Костя и жил, особо не зацикливаясь на вопросе взаимоотношения полов. Он просто ещё никого не любил. Сердце было свободным.
Откуда ни возьмись, появилась эта Маша. Ну, погуляют они месяц-другой, а потом что? Выдать замуж? За кого? За Егора, например. А что, кандидатура вполне подходящая. Одни плюсы. Положительный со всех сторон и друг к тому же.
Но выдавать Машу замуж Костя почему-то не хотел. Ни за кого. Даже за положительного со всех сторон друга Егора.
Жениться самому? Потерять свободу? Свободой Костя очень дорожил.
Нет, определённо, что-то непонятное происходит с ним при встречах с этой Машей, только он не знает, как это называется. Свалилась же она на его, Костину, голову!
Он тряхнул головой, будто хотел сбросить свалившуюся на неё Машу, и решил:
– Хватит дурить, жил без неё – не умер. Значит, буду жить и дальше.
Это было, пожалуй, первое серьёзное решение, которое он принял без Валентины. О Маше он не мог сказать даже ей. Валентине он всегда говорит правду, значит, ему придётся признаться в том, что он боится этой девочки. Раньше Костя не боялся никого. Хотя и влюблялся. Даже два раза.
Глава 12
Первый раз Костя влюбился в четвёртом классе, когда его принимали в пионеры. Влюбился в пионервожатую Катю. Она была очень красивая, пахла духами, а «Взвейтесь кострами, синие ночи» пела так звонко и вдохновенно, что у Кости внутри что-то ёкало. Сердце, наверное. В песнях про любовь всегда про сердце слова есть.
Но Валька, которая уже изучала анатомию, сказала, что там, где у Кости ёкало, находится желудок.
На каждой перемене Костя бегал в Пионерскую комнату, выучил имена всех пионеров-героев и научился горнить. Горнить ему не нравилось, но Кате нужен был запасной горнист, а Костя ради неё был готов на всё.
Ради неё он теперь умывался по утрам, мыл уши и шею, чистил зубы, подстригал ногти и причёсывал свой чуб. Даже стихи писать пробовал.
Валька говорила, что каждый влюблённый пишет стихи, потому что его любовь перевоплощается в Музу, посещает хлопца уже в её образе и вдохновляет не только на бессмертные строки, но даже на подвиги. Вальке Костя верил.
Но Муза всегда являлась к нему почему-то в образе одноимённой козы бабы Поли и ни на что не вдохновляла – наверное, возлюбленная Катя не умела перевоплощаться. В общем, если со стихами и не получилось, так это не его вина, а пионервожатой Кати и козы Музы.
Костя любил Катю целых две недели и ещё четыре дня. Потом увидел, как она целуется в Пионерской (святая святых!) комнате с учителем черчения, и разлюбил.
Правда, Валька говорила, что делать этого сразу нельзя ни в коем случае! Сначала полагается мучиться ревностью, затем необходимо еще отомстить счастливому сопернику – вызвать на дуэль или залить тушью его костюм – и только потом со словами «О, женщины, как вы коварны!» покинуть изменницу навсегда. Глаза у Вальки при этом были опущены, и Костя не видел озорных чёртиков, которые в них плясали.
Муки ревности к Косте почему-то так и не пришли, а мстить учителю вообще не хотелось. Он хоть и соперником был, но Косте нравился – хорошо рисовал и умел играть на гитаре. Дуэлями у них в селе никто не занимался – без них работы хватало, а второго костюма у учителя не было. В чём он в школу ходить потом будет, если Костя его костюм тушью зальёт?
Тех мудреных слов, с которыми можно было, наконец-то, покинуть неверную Катю, он не запомнил.
Так и похоронил Костя свою первую любовь без обязательного ритуального обряда.
(Валька училась только в 8 классе и не могла присоветовать Косте финальных слов Карандышева из «Бесприданницы» Островского.)
***
До призыва на армейскую службу Костя встречался с молоденькой фельдшерицей Таней. Ходили на танцы, он её провожал, они целовались под цветущими яблонями. О любви, правда, как-то не говорили, потому что сами не знали, любовью ли они повязаны или просто взаимной симпатией.
Но, в отличие от них, люди знали, что у них именно любовь. Поверив людям, Костя и Таня решили пожениться, однако накануне подачи заявления в сельсовет Костя получил повестку из военкомата. Женитьбу пришлось отложить. На проводинах Таня плакала, обещала ждать, а через полгода вышла замуж за работника военкомата, уехала в райцентр и честно написала обо всём Косте.
После года службы Костя пришёл в отпуск. Как ни странно, он не стал напиваться и называть Таню теми словами, какими обычно называют экс-невест в таких случаях. Он просто пожал плечами, заочно пожелал Тане и её мужу совета, любви и всех благ, после чего поехал в военкомат отмечать документы.
До райцентра было всего пять километров, и Костя отправился туда на велосипеде. Отряхивая дорожную пыль с военной формы, он увидел Таню. Она смутилась, стала говорить что-то в своё оправдание, но Костя улыбнулся и перебил:
– Да не было никакой любви у нас с тобой, не было. Её нам люди навязали.
Спокойствие Кости по поводу замужества Тани село оценило по высшему баллу: молодец, марку держит, переживает, а виду не подаёт! В то, что он не держит никаких марок и, действительно, спокоен, никто не верил. Да Костя никого и не переубеждал, потому что теперь знал наверняка: людям о человеке всегда известно больше, чем этому человеку о самом себе.
***