Соль между нами

Глава 1

Над берегом висел низкий ночной туман, и лёгкий ветерок доносил с океана запах солёной воды и водорослей. В такт глухому рокоту прибоя чуть покачивались листья деревьев и кустов на опушке, отбрасывая на землю тени. Тишину этого леса вдруг разорвал резкий окрик.

— Где они?!

Девочка вздрогнула всем телом. Глаза, огромные от ужаса, потемнели, стали как два бездонных чёрных омута. Рот уже раскрылся для крика, но на него легла чужая ладонь — прохладная, шершавая от морской соли, пахнущая влажным песком и дальними штормами. Хозяйка руки, девушка лет девятнадцати, резко прижала палец к своим губам. Её напряжённый взгляд пронзил полумрак без единого слова, сказав яснее любых слов: «Молчи».

Девочка, чья нижняя губа задрожала сильнее, закивала, сжимая в кулачках подол простого платья. Всё её маленькое тело била мелкая неконтролируемая дрожь.

Арабелла медленно, сантиметр за сантиметром, раздвинула листву папоротника, и её пальцы стали влажными от ночной росы. Совсем рядом, в двух шагах, прополз по земле луч фонаря. Он выхватил из мрака корявые корни старого дуба, скользнул по мшистому камню и уполз дальше, в чащу, освещая на мгновение спутанную сеть ветвей. Сердце забилось чаще, отдаваясь глухим стуком в висках. Она бросила взгляд в просвет между стволами, там, в конце склона, чуть серебрилась полоска прибоя, и доносился успокаивающий шум волн. До спасительной воды рукой подать.

Девушка перевела взгляд на ребёнка. Лию трясло, она судорожно глотала воздух короткими, обрывистыми всхлипами, сдерживая рыдания, но дело было не только в страхе. Её нежная кожа, та, что под луной обычно переливалась влажным перламутром, на шее и плечах уже поблёкла и начала шелушиться мелкими чешуйками, которые осыпались при каждом движении. Ей отчаянно, сейчас же, нужна была морская вода.

Арабелла сжала пухлые, теперь бескровные губы. Их будут искать до рассвета, ни за что не отступят. Если им с Лией не удастся уйти, если они не успеют добраться до воды. От одной мысли об этом в животе всё сжималось.

— Зачем ты вышла? — её шёпот прозвучал, как шипение. Тёмные локоны, будто в такт негодованию, качнулись, касаясь запылённых щёк.

Лия лишь бессильно закачала головой, не в силах найти оправданий.

— Я… т-тоже хотела на су-сушу… посмотреть… — выдавила она, и горькие слёзы покатились по поблёкшей коже, оставляя на ней мокрые дорожки

— Тебе ещё нельзя! — сдержанно, но резко покачала головой Арабелла, и в её глазах мелькнула тревога. — Это опасно, ты же знаешь.

— Но ведь тебе можно, Белла, — в шёпоте девочки зазвучала детская обида. — Ты же здесь…

— Мне уже девятнадцать приливов, совет разрешил, — твёрдо ответила она. — А тебе нет.

В ответ Лия глубже вжалась в папоротник, спрятав лицо в ладонях, и стало видно только её тонкую, вздрагивающую шею. Плечи вновь заходили ходуном от беззвучных рыданий. Девушка притянула её ближе, к груди, стараясь и успокоить, и заглушить эти звуки в складках своего просторного топа цвета морской волны.

— Тише, милая, тише, — её шёпот стал мягче, певучим, будто отзвук далёкой, спокойной волны. Она гладила ребёнка по волосам. — Нас не должны услышать. Я отведу тебя домой, обещаю, всё будет хорошо.

Новый оклик раздался совсем рядом, заставляя обернуться.

— Ищите тщательнее! Они где-то тут!

И второй голос, хриплый, пропитанный жадностью и табачной хрипотцой, добавил, разрезая тьму:

— Сейчас-то они нам и покажут, где спрятана Песнь Океана! Не уйдут!

Слова прозвучали так чётко, будто кто-то наклонился и прошептал их прямо в ухо, обдав лицо тяжёлым дыханием. В висках застучало, кровь прилила к щекам. Арабелла инстинктивно впилась ладонью в собственный рот, и ногти вонзились в кожу губ, заставляя острой болью заглушить испуганный всхлип, просившийся наружу. В глазах поплыли пляшущие пятна, и мир на мгновение потерял очертания.

«Поймают и никогда не отпустят!»

В ту же секунду, будто в ответ на её ужас, небольшой символ на внутренней стороне запястья — изящный завиток, похожий на застывшую волну, вспыхнул изнутри синим светом. Она крепко зажмурилась, пытаясь заглушить назойливый, гулкий стук сердца, который отдавался даже в зубах.

«Отец меня убьёт.»

Лия прижалась к ней ещё сильнее, всем своим маленьким телом, и от её плеча отделился и упал на землю ещё один кусочек поблёкшей кожи. Тихий хруст был едва слышен, но Арабелле он показался оглушительным, будто рядом громыхнула ветка под чьей-то ногой. Малышка начала задыхаться по-настоящему, её дыхание стало хриплым и прерывистым.

И вдруг — резкий, слепящий удар света прямо в лицо, выхвативший из темноты каждую травинку и морщинку страха на их лицах. Они инстинктивно зажмурились. Листья над головой с шорохом раздвинула чья-то рука. В проёме возник чёрный, неясный на фоне жёлтого ореола фонаря силуэт. Арабелла открыла рот, но крик так и не вырвался. На автомате её свободная рука прикрыла и безмолвный рот Лии, девочка дёрнулась и издала испуганное, приглушённое мычание.

Фонарь вдруг опустился, перестал слепить, осветив землю у их ног, и тогда она увидела его. На них смотрел молодой парень лет двадцати трёх, не больше. Его тёмные, слегка вьющиеся волосы были коротко стрижены, открывая загорелый лоб и чёткую линию бровей. Простая белая майка обтягивала сильные, уверенные плечи. Под полной нижней губой выделялась маленькая аккуратная родинка, но больше всего её поразили, заставив на мгновение забыть о страхе, карие глаза с густыми ресницами. Взгляд в них был не злой или торжествующий, а настороженно-пристальный, изучающий. Он молчал, и эта секунда тянулась мучительно долго, наполненная лишь тяжёлым дыханием Лии и бешеным стуком крови в ушах Арабеллы.

— Дилан, есть что-нибудь? — рявкнул недалеко тот самый грубый голос, полный нетерпения.

Девушка почувствовала, как новая, более сильная дрожь пробежала по спине Лии, таща за собой новый хриплый, свистящий вдох.

Юноша, не отводя от них взгляда, нервно сглотнул. Кадык на мускулистой, загорелой шее дёрнулся.

— Нет, — ответил он на удивление ровно, почти лениво, голос его звучал спокойно и обыденно. — Здесь никого, сплошные кусты да папоротник, идём дальше.

«Он солгал!»

Арабелла не могла поверить своим ушам. Её разум отказывался понимать, зачем он это сделал. Лия в её объятиях беззвучно плакала, слёзы катились по поблёкшим щекам, оставляя мокрые, странно блестящие дорожки.

— Подождите, пока мы не уйдём, — вдруг тихо, но очень чётко, почти без движения губ, произнёс он. Его взгляд скользнул по её обнажённым плечам, где кожа даже в тусклом отблеске фонаря отдавала странным, слабым перламутром. Задержался на её миндалевидных глазах цвета самой глубокой морской лазури, пронизанных тончайшими золотыми нитями, словно солнечные лучи в толще воды, затем на остром, упрямом подбородке. Он перевёл взгляд на Лию, на её высохшую, шелушащуюся кожу, и резко, не дожидаясь ответа или кивка, опустил листья, скрыв их снова в зелёном полумраке. Его быстрые, решительные шаги затихли, уводя за собой и другие голоса, звучавшие теперь всё более отдалённо: «…на восток проверь, там следы были…», «…да брось, тебе просто привиделось…».

— Спасибо… — выдохнула Арабелла уже в полную тишину, но он этого, конечно, не услышал.

Ладонь её была липкой от холодного пота и всё ещё мелко дрожала. Зубы сами собой выбивали дробь, не слушаясь воли. Она ещё никогда не была так близка к поимке, так явно не чувствовала дыхание опасности у самого виска. В ушах, поверх нарастающего шума прибоя, зазвучал низкий, суровый, навсегда врезавшийся в память голос отца: «Дочка, запомни раз и навсегда: суша опасна. Они охотятся за нашей тайной, мечтают найти и разгадать Песнь Океана, чтобы забрать её силу себе. Будь крайне осторожна, не дай воде раскрыть себя».

Арабелла судорожно глотнула воздух, пытаясь унять громкий стук в висках. Она заставила себя ждать, считать медленные удары сердца, пока собственное дыхание не уляжется в более-менее ровный, хоть и частый ритм. И лишь когда тишина вокруг стала абсолютной, а свет фонарей окончательно растворился вдали, она осторожно, краем ладони, раздвинула листву папоротника.

«Никого.»

Только холодный лунный свет серебрил узкую, едва заметную тропинку, и где-то очень далеко, меж стволов, мелькали и гасли блуждающие огоньки, упрямо удаляющиеся вглубь леса. Она тяжело сглотнула колючий ком и мягко, но решительно отодвинула от себя Лию, чтобы посмотреть ей в лицо. Девочка едва держалась на ногах, её тело обмякло. Кожа приобрела болезненный, нездоровый серо-голубой оттенок, губы потрескались и побелели.

— Лия, — Арабелла пристально посмотрела ей в глаза, полные непролитых слёз и паники. — Слушай меня очень внимательно. Сейчас ты побежишь за мной. Бежишь что есть силы и не останавливаешься, не оглядываешься, поняла?

Девочка снова расплакалась, её слёзы падали на сухую землю странно переливающимися, как жидкий жемчуг, каплями, оставляя маленькие тёмные точки.

— Лия! — её шёпот стал резким. — Ты меня слышишь?!

Девочка быстро закивала, вцепившись в её руку тонкими пальцами с такой силой, что кости хрустнули, а на коже остались белые отпечатки.

— Хорошо, тогда держись крепче и не оглядывайся! — не дав ей ни секунды опомниться или передумать, она потянула её за собой, буквально вырываясь из их зелёного укрытия в открытое, опасное пространство.

Арабелла раздвигала колючие ветки, не чувствуя царапин на руках и лице, крепко сжимая в своей прохладной ладони маленькую ручку Лии. Они бежали, спотыкаясь о невидимые корни, сбивая босые ноги об острые камни, пока под ногами не кончилась земля и не открылся обрывистый склон, а внизу — тёмная гладь океана, шумящая настойчивым, зовущим прибоем, который теперь звучал как единственное спасение.

Девушка на мгновение обернулась, запрокинув голову. Ни жёлтых огней, ни грубых голосов, ни треска веток, только наполненное звёздами небо над головой и вода впереди, готовая принять их.

— Домой, — прошептала она.

И два силуэта, большой и маленький, шагнули в пустоту, слившись с темнотой, прыгнув с утёса в объятия холодных волн. Океан принял их без единого громкого всплеска, поглотив без следа, словно они всегда были его частью и просто вернулись назад.

Лишь на миг, в лунной дорожке, мелькнули и исчезли не две пары человеческих ног, а два изящных, мощных хвоста. Один — длинный, гибкий, чешуя которого отливала тёплым золотом и глубокой тёмной медью, рассёк воду уверенным движением. Рядом, почти в унисон, мелькнул другой — поменьше, серебристо-жемчужный, оставивший в воздухе лишь нежный призрачный отсвет, будто след падающей звезды.

Они растворились в чёрной, бездонной глубине, не оставив на поверхности ничего, кроме медленно расходящихся кругов, которые вскоре сгладил и унёс с собой шёпот волн, теперь надёжно хранящий их тайну.

Глава 2

Солнце стояло в зените, заливая океан ярким светом. Вода блестела и переливалась. Посреди этого простора стояло рыболовное судно «Нептун». Его корпус был новым, белоснежным, а на носу красовалась позолоченная фигура нимфы.

Матросы, обливаясь потом, тянули тяжёлые канаты. Блоки скрипели, хриплые крики разносились над водой. Сеть медленно поднималась из глубины. В её мокрых ячейках бились сотни рыб. Вода ручьями стекала с верёвок и падала обратно в океан. Вместе с ней срывались несколько счастливых рыб, которые успели выскользнуть через разошедшиеся петли. Одна из них, крупная, с тёмной спиной и блестящими боками, извернулась особенно сильно. Её тело изогнулось, хвост ударил по воздуху, чешуя сверкнула, и она ушла вниз, в глубину.

Почувствовав родную стихию, рыба замедлилась. Сердце успокоилось, и она стала погружаться всё ниже, туда, где царили вечные сумерки. Мимо неё проплывали медузы, неспешно переливаясь розовым и сиреневым. Внизу расстилались бескрайние водорослевые леса: их длинные, изумрудные и бурые ленты колыхались в такт медленным течениям.

Вот из-за поворота подводной скалы, поросшей актиниями, открылся вид, от которого захватывало дух. Это был город, которого не существовало ни на одной карте. Вход в него охраняли высокие резные арки из живого коралла. Их оплетали светящиеся лианы, и они мягко пульсировали голубым светом. За арками поднимались изогнутые башни из перламутра и тёмного камня. На их шпилях горели огромные жемчужины, и их тёплое свечение смешивалось с холодным сиянием водорослей-гирлянд, которые свисали над широкими улицами.

В центре города было прохладно, тихо и уютно. Русалки медленно и плавно скользили в толще воды. Их хвосты, которыми они гордились больше всего, переливались разными оттенками: тёмным сапфиром, серебром, медью и бронзой. Длинные волосы струились за спинами — пшеничные, чёрные, как океанская глубина, или зелёные, как молодая морская трава. Голоса русалок, сливаясь в общем хоре, звучали мелодично и переливчато. В этом пении слышался и звон хрусталя, и тот тихий шёпот, который доносится из морской раковины, если поднести её к уху.

У коралловых ворот одни русалки срывали с ветвей светящиеся плоды и складывали их в плетёные корзины. Другие оживлённо переговаривались у входа в дворец. Он напоминал гигантскую приоткрытую раковину, чьи створки переливались рубиновыми, изумрудными и перламутровыми бликами. На площади перед дворцом, у подножия статуи древнего царя, собралась молодёжь. Они гоняли блестящий шар из упругой водоросли. Радостный смех взрывался пузырьками, разноцветные хвосты мелькали, и всё это сливалось в живой весёлый хоровод. Каменный царь с трезубцем в руке сурово взирал на это веселье со своего постамента.

Спасшаяся рыба на миг замерла, её плавники дрогнули от нерешительности. Но тут она получила лёгкий толчок хвостом от резво проплывавшей мимо русалки. Рыба робко двинулась вперёд, вплыла в широкую улицу и растворилась в этом дивном мире.

А где-то высоко над головой, на поверхности, белый силуэт «Нептуна» уже давно исчез из виду. Он увозил в своих трюмах лишь часть того серебристого мира, который так грубо потревожил.

АРАБЕЛЛА

Девушка резко открыла глаза. Адреналин, затаившийся в крови с прошлой ночи, будто ядовитая медуза, снова ударил в виски, заставив сердце забиться чаще. Она почти не сомкнула глаз за эти несколько часов, без конца прокручивая в голове одно и то же: испуганный вздох Лии, каждый шорох в кустах, скрип веток под чужими сапогами и тот пристальный, изучающий взгляд юноши по имени Дилан, который всё никак не выходил у неё из головы. Мозг, будто решив поиздеваться, подсовывал ей картинки одна страшнее другой: вот этот самый юноша приводит к их укрытию охотников, вот их волокут в какое-то тёмное, сырое помещение на суше, где грубые руки хватают за плечи и требуют рассказать, где Песнь Океана. По спине пробежали неприятные мурашки, от которых даже тёплая вода в гроте показалась холоднее. Ни один из этих вариантов её не устраивал, и сейчас она мысленно благодарила древнюю силу прибоя, что унесла их прочь и уберегла от страшной участи.

Они с Лией вернулись почти на рассвете, едва проскользнув мимо дремлющего патруля у внешних ворот. Одно неверное движение, один неловкий звук, и стражники доложили бы прямиком отцу. Арабелла передёрнула плечами, чувствуя, как каменеют мышцы от напряжения и недосыпа.

«Хорошо, что всё обошлось. Иначе мне бы никогда больше не позволили даже близко подплывать к суше, не то, что подниматься на неё.»

Мысль заставила её мгновенно подняться с большой гладкой раковины, служившей ей кроватью. Золотистый переливающийся хвост мягко вынес её вверх, к потолку грота. Мимо проплыла стайка разноцветных рыбок-неонов. Арабелла невольно улыбнулась, уловив обрывки их стрекочущего щебета: «Видела? Совсем не выспалась!», «Чешуйки на хвосте помяты, прям как у старой камбалы!»

Девушка сладко зевнула, даже не прикрыв рот рукой, и выпустила в воду облачко мелких пузырьков. Рыбки возмущённо блеснули на неё круглыми чёрными глазками. В ответ она высунула язык и смешно сморщила нос, от чего неоны вспыхнули ярче и поплыли в разные стороны. Потянувшись так, что косточки хрустнули, она принялась расчёсывать длинные, тёмные волосы. Пальцы тонули в густой, непослушной гриве, бережно распутывая узлы, набранные за беспокойную ночь. Она провела ладонью по боку, по золотистой чешуе, которая обычно сияла. Кожа отозвалась неприятной лёгкой шероховатостью, потерявшей свой привычный влажный блеск, — последствия долгого пребывания на воздухе и пережитого стресса.

«Нужно срочно нанести мазь, иначе отец точно заметит.»

Арабелла подплыла к своему любимому коралловому столику, всегда заставленному самыми разными сокровищами глубин: склянками с кремом из икры морского ежа, баночками с бальзамом из голубых водорослей, пузырьками ароматных масел, пахнущих ночными цветами. Её длинные пальцы привычно заскользили по сосудам, выискивая нужный — небольшую круглую ракушку с голубоватой, полупрозрачной мазью, что она, как всегда, спрятала подальше, за высокой вазой со светящимся планктоном. Да, она обожала этот маленький, творческий беспорядок, за что отец постоянно ворчал, называя её грот «логовом неаккуратного морского ёжика». Улыбнувшись этой мысли, она открыла ракушку. Резкий, терпкий, но знакомый запах целебных водорослей ударил в нос, щекоча ноздри.

— Апчхи!

Облачко крупных пузырьков вырвалось из её рта и закружилось. Крышечка выскользнула из пальцев и понеслась ко дну, вращаясь. Арабелла поплыла вперёд, перевернулась, и её сияющий хвост блеснул, отбрасывая блики на стены. Она ловко, почти играючи, поймала крышечку, прежде чем та коснулась песчаного дна.

— Фух! — выдохнула она с облегчением, выпустив ещё одну струйку пузырьков.

Прохладный, желеобразный крем мгновенно впитывался в чешую, возвращая ей влажный блеск и гладкость. Кожа под пальцами оживала, сияя изнутри, будто её только что коснулся самый первый, самый нежный солнечный луч, пробившийся сквозь толщу воды.

Внезапно дверь её покоев распахнулась, впустив внутрь поток прохладного течения и целый рой серебристых пузырьков. В комнату вплыла высокая девушка с длинным хвостом цвета спелой сливы. На его раздвоенных кончиках светились небольшие биолюминесцентные шарики, похожие на сиреневые фонарики. В её пепельно-серебристых волосах, собранных в сложную причёску, были вплетены мелкие ракушки и крошечные кораллы. Грудь обрамлял лиф из отборного жемчуга, сверкавшего мягким светом.

Арабелла вздрогнула от неожиданности и обернулась на шум.

— Силия? Что случилось?

Подруга резко вплыла внутрь, не сбавляя скорости, и созданная ею волна качнула Арабеллу, заставив отплыть назад. Баночка с драгоценной мазью выскользнула из расслабленных пальцев и медленно пошла ко дну.

— Эй, осторожно! Знаешь, сколько я собирала эти водоросли на самых глубоких рифах? — в её голосе плескалось искреннее негодование. Глаза цвета морской лазури сверкнули.

— Не волнуйся, — Силия лишь грациозно, с лёгкой небрежностью махнула рукой, одновременно ловко подхватывая баночку прямо с песка, будто проделывала этот трюк каждый день. — Скоро у тебя будет столько свободного времени, что насобираешь и не одну такую банку, и даже десять.

Арабелла невольно приоткрыла рот от таких слов, выпустив несколько удивлённых пузырьков.

— Ч-что? О чём ты? Что значит «свободного времени»?

— Король вызывает в тронный зал. Сейчас. — Силия лукаво приподняла тонкую бровь, проплывая мимо и осматривая комнату с видом знатока. Она снова открыла баночку, зачерпнула прохладную мазь и нанесла её на свой фиолетовый хвост, с наслаждением прикрыв глаза. — И скажи честно, что ты на этот раз успела натворить? Я видела, как ты пробиралась на рассвете, а за тобой маленькая тень. Это была Лия, да?

— Отец? — голос Арабеллы стал тише, в нём прозвучала тревога. — Я надеялась, он ничего не заметит… Мы были очень осторожны.

Слова повисли в воде. Девушка вдруг закружилась по комнате, создавая стремительный водоворот. Силию начало покачивать, а с кораллового столика сдуло пару пустых раковин.

— Эй, перестань, успокойся! — Силия схватила её за запястье. — Что вообще произошло? Рассказывай, а то я ничего не понимаю. Тебе уже пора к отцу, и, судя по всему, дело серьёзное.

— Лию едва не поймали на поверхности! Мне чудом удалось её вытащить, — выпалила Арабелла, резко останавливаясь в центре комнаты.

Силия ахнула, выпустив изо рта крупный, дрожащий пузырь, который тут же лопнул о потолок грота. Рыбки-неоны, мирно плававшие у розовых кораллов, встрепенулись и засуетились, заметавшись из стороны в сторону. Она гневно бросила им вслед:

— Только попробуйте кому-нибудь проболтаться! Морским ежам на завтрак станете!

Рыбки испуганно заработали хвостами и через мгновение исчезли в узкой щели между камнями, покинув покои. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мягким шорохом воды.

— Что?! — наконец крикнула из себя Силия. Её глаза стали круглыми, как две полные луны, отражая чистый ужас. — Ты вывела её на сушу? Но ей же всего двенадцать приливов! Она даже менять форму не умеет как следует!

— Она сама упросила! — едва не прикрикнула Арабелла, её голос прозвучал резко и оправдательно. Тёмные волосы взметнулись вокруг бледного лица, как щупальца разгневанной медузы. — Ты же прекрасно знаешь, как всем молодым не терпится поскорее познать людской мир! Она просто хотела одним глазком взглянуть на звёзды с берега, на песок… Это же так естественно!

Силия обречённо вздохнула, выпустив длинную вереницу серебряных пузырьков. Мысль о том, что из-за этой безрассудной истории ей, как лучшей подруге наследницы, снова придётся сопровождать её на поверхность вместо спокойных прогулок по садам анемонов, удручала и раздражала. Её совсем не манил опасный, шумный и непредсказуемый мир людей — ей было хорошо, уютно и спокойно здесь, в голубой глубине. Зачем изучать то, что, скорее всего, никогда не пригодится в жизни? Её светлые брови сердито сдвинулись на переносице, образуя две вертикальные морщинки.

— А вот я не хочу туда возвращаться!

— Да ты что! — Арабелла раскрыла рот от удивления, выпустив облачко пузырьков. — Людской мир — он же невероятен! В тысячу раз интереснее, чем здесь. Что мы делаем изо дня в день? Собираем водоросли, натираем хвосты, слушаем вечные наставления старейшин. А там… там мы учимся! Смотрим, как они строят свои странные лодки, слушаем их дикие, но живые песни, наблюдаем за огнями в ночи, которые горят, как пойманные звёзды. Я так рада, что мне наконец исполнилось девятнадцать приливов и Совет разрешил мне изучать их мир!

Она снова закружилась по комнате, её золотистый хвост вспенивал воду, создавая маленькие вихри. Силия лишь закатила глаза к перламутровому потолку, выражая полное непонимание такой страсти.

— Ты совершенно неисправима. И что тебе, спрашивается, в нашей родной воде не сидится?

— Не знаю, — беззаботно улыбнулась Арабелла, но улыбка тут же сползла с её лица, стоило вспомнить про вызов отца. Она обречённо выдохнула, и её плечи слегка обмякли.

Силия рассмеялась. Её смех звонко разнёсся в воде.

— По твоему лицу сразу видно, что ты вспомнила об аудиенции. Весь восторг куда-то испарился.

Арабелла швырнула в неё мягкую подушку из морской губки, но подруга ловко отплыла в сторону, и подушка лишь бессильно опустилась на дно, слегка задев коралл

— Ладно, ладно, не злись, — Силия смягчилась, проплывая ближе. — Пойдём, я тебя провожу. Чем быстрее ты всё объяснишь, тем быстрее эта неприятность закончится.

Они выплыли из уютных покоев и двинулись по запутанным коридорам кораллового дворца. Своды над ними были высокими и ажурными, словно тончайшее кружево, сплетённое самой водой. Через них пробивался приглушённый свет с поверхности, игравший на стенах сине-зелёными пятнами, похожими на отражение листвы.

Навстречу неторопливо проплывали обитатели дворца: русалки со свитками из высушенных водорослей, стражи в лёгких доспехах, служанки с подносами из гигантских раковин. Все почтительно склоняли головы, завидев наследницу. На их лицах читалась привычная, размеренная безмятежность — полная противоположность тому тревожному вихрю, что крутился сейчас у неё в груди. Само пространство вокруг дышало спокойной, устоявшейся жизнью. Между коралловых колонн сновали стайки рыбок-клоунов, по песчаному дну неспешно ползли крабы. В одной из ниш, свернувшись тугой спиралью, дремала маленькая песчаная акула, всеобщая дворцовая любимица.