«Милостивый Государь,
Сэр Бликсфильд!
Данное письмо пишется отчасти по принуждению, отчасти по доброй воле.
По принуждению я пишу только то, что мы взяты в плен и наша свобода обусловлена выкупом в двести пятьдесят тысяч рублей. Нам сказано, что в случае, если нас не выкупят, мы умрем, и это я сообщаю вам. Обратитесь с этой просьбой к моим соотечественникам! Умоляйте их! Бог даст, я хоть с трудом, да отдам им эти деньги. Должна прибавить, что пока с нами обращаются очень хорошо и вежливо. Во время нашего ареста разбойники, на мой взгляд, не очень похожие на разбойников, нашли у меня две тысячи рублей, но… не взяли их, заявив, что эти деньги для них мелочь. При этом их предводитель объявил мне, что все они принадлежат к одной тайной организации и что выкуп им нужен для нужд организации.
Этими словами я заканчиваю принудительное письмо и остальные строки пишу сама.
Местность и приметы ее я не упоминаю по требованию наших временных владык.
Итак, я начинаю рассказ.
Вам, конечно, известно, что мы выехали из села Воронцова в Чернышевку, сопровождаемые местной сельской учительницей и учителем. И тот и другая – весьма симпатичные люди, сделавшие много добра населению, и мне совершенно непонятно, почему губернское начальство косится на них. Впрочем, я заметила, что русское начальство вообще косится на народных учителей, как будто от них одних идет на Руси вся неразбериха.
Итак, мы выехали из Воронцова – все вместе на телеге. Было около часа дня, и погода стояла великолепная, солнечная. Проехав полем версты две, мы въехали в лес, и вскоре дорога пошла среди почти векового леса. Этим лесом мы проехали еще версты полторы. Тут дорога делала крутой поворот, и на самом повороте стоял огромный камень, похожий на скалу. Лишь только наша телега поравнялась с этим камнем, как вдруг из-за него вышел человек в маске, очень прилично одетый.
Мы обмерли от страха…
Человек в маске хладнокровно взял под уздцы лошадь, проговорив: „Вам не сделают никакого зла, если вы не будете сопротивляться, но всякая попытка к сопротивлению повлечет за собой вашу смерть. Будьте любезны сойти с телеги“.
Не помня себя от страха, мы, все четверо, сошли с телеги. Через минуту незнакомец тихо свистнул, и из леса выскочили несколько человек, одетых много проще, но так же, как и первый, в масках. По манере и по тому, как держали себя по отношению к нему остальные, я заключила, что первый был их предводителем. Двое из шайки завладели упряжкой, остальные держались своего атамана.
Между тем он обратился к учителю и учительнице, указывая на меня и мою секретаршу: „Эти две особы, – сказал он, – останутся у нас в плену. Что же касается вас, то вы можете быть уверенными, что будете освобождены, как только опасность для нас от вашей преждевременной болтливости минует. А теперь потрудитесь все вместе следовать за нами“.
И нас повели в лес, куда была введена и упряжка.
Они дали нам оправиться и, видя, что моя подруга беременна, тут же заявили ей, что об этом беспокоиться нечего и к нужному моменту к ней будет доставлена акушерка.
Затем нас посадили верхом на лошадей, завязали глаза и куда-то повезли. С завязанными глазами, поддерживаемые ими, мы путешествовали два дня, и повязки снимались с нас только во время отдыхов и ночлегов. Насколько я помню, мы ехали все время лесом.
На третий день утром нам позволили ехать без повязок, и таким образом мы проехали еще четыре дня. Повторяю, я не могу описывать местность, в которой теперь находимся, но живем мы почти комфортабельно, едим хорошо и сытно, и вообще нам оказывают большое внимание.
Главарь похитителей, которого я до сих пор не видела без маски, заявил сегодня учителю и учительнице, что завтра их повезут обратно, отдав им лошадь, и, значит, когда это письмо дойдет до вас, они будут уже на свободе. Наши похитители народ вежливый, и я склоняюсь к мысли, что это не простые разбойники, а люди партийные, и не желаю им зла.
Еще раз умоляю вас не оставить нас. Я думаю, американцы сумеют выручить свою соотечественницу.
Жду помощи. Уважающая вас
А. Торн».
Кончив чтение письма, Фрейберг внимательно посмотрел на сэра Бликсфильда.
В свою очередь, консул беспомощно глядел на сыщика.
– Я хотел бы знать, что вы думаете предпринять и что посоветуете мне, – проговорил наконец сэр Бликсфильд.
Несколько минут сыщик молчал. Наконец по его лицу пробежала едва уловимая улыбка.
– Вот что! – сказал он решительно. – Я съезжу в Воронцово. Возможно, что по описаниям освобожденных я и нападу на след. Если нет, быстро вернусь. Вы же пока что исполняйте приказания разбойника, но… без меня денег из своих рук не упускайте.
– Хорошо, – кивнул консул. – Я понял вашу мысль. Если вам не повезет в Воронцове, то мы сумеем захватить разбойников во время передачи денег.
Два лакея внесли ужин и собеседники принялись за еду, с удовольствием прислушиваясь к звукам румынского оркестра Саввы Подурьяно, игравшего в общем зале.
Просидев в ресторане часа два и переговорив обо всех подробностях, собеседники вышли и, простившись, разошлись по домам.
VI
Пространная телеграмма американского генерального консула произвела в Америке сенсацию.
Газеты затрубили о происшествии, на голову сэра Бликсфильда дождем посыпались телеграммы с запросами о подробностях, а вскоре американские газеты стали пересылать и собранные с их помощью деньги.
От самых крупных газет приехали в Петербург даже специальные корреспонденты, в обязанности которых входило сообщать о ходе розысков и в случае неудачи присутствовать при выкупе мисс Торн.
Спустя месяц сэр Джон Бликсфильд должен был послать в Америку телеграмму с просьбой остановить присылку денег, так как требуемая разбойниками сумма была уже собрана полностью.
Он приказал выставить в своем консульском кабинете одно из оконных стекол и вставить вместо него красное стекло. Сделав это, он стал ждать посещения знаменитого сыщика, с которым почти каждый день обменивался телеграммами.
Между тем Карл Фрейберг не терял времени даром. На другой же день выехав утром из Петербурга с целым отрядом агентов сыскной полиции, в числе которых находился и Пиляев, он спустя сутки прибыл в Брянск. Отсюда весь отряд, разбившись на пары, перебрался в село Воронцово.
Разместив сыщиков на двух постоялых дворах, Фрейберг вместе с Пиляевым отправился в школу. Было около одиннадцати часов утра и в школе велись занятия. Учителя Петров и Маркова (весь учительский персонал школы) были на своих местах.
Назвав им свою фамилию, Фрейберг попросил прекратить занятия, заявив, что ему необходимо переговорить с ними по важному и срочному делу.
Не зная, кто такой Фрейберг, учителя обеспокоились. Отпустив детей домой, Петров пригласил Фрейберга и Пиляева к себе, куда вслед за ними пришла и Маркова.
Услышав, что приехавшие – агенты сыскной полиции, Петров изложил им все происшествие самым подробным образом.
Но как ни ломал себе голову Фрейберг, ясности у него не прибавлялось.
– Нас и туда и назад везли с закрытыми глазами, – рассказывал Петров. – Мы не могли даже определить направление, так как лошади то и дело сворачивали то вправо, то влево, а большая часть дороги шла густым лесом. К концу путешествия наше платье оказалось совершенно изодранным кустарником. Разбойники, или, как вернее будет выразиться, похитители, заметили это и, когда мы возвратились домой, то, раздевшись, увидели пришпиленные к нашим спинам пакеты, в которых оказалось по пятидесяти рублей в каждом и записки, в которых похитители, извиняясь за невольно испорченное по их вине платье, просят принять эти деньги как возмещение убытков.
– Черт возьми, Каин совсем джентльмен! – воскликнул король сыщиков, внимательно прослушав весь рассказ.
– Как, вы знаете имя предводителя?! – удивился учитель.
– Он сам назвал себя в письме к американскому генеральному консулу. Это известный разбойник, бежавший с каторги, – ответил Фрейберг. – Похождения его отличаются грандиозностью замысла и чрезвычайно хитрым исполнением. И если меня считают королем русских сыщиков, то его смело можно назвать королем грабителей и разбойников… А скажите мне, пожалуйста, хорошо ли вы помните то место, где они впервые подошли к вам?
– Еще бы! – оживился Петров. – Ведь это всего в четырех верстах отсюда.
– В таком случае, проведите нас к этому месту, – попросил сыщик.
Быстро одевшись, Петров, Маркова и оба сыщика вышли из села и направились по дороге, ведущей к деревне Чернышевка. Скоро они углубились в лес, а спустя некоторое время подошли и к повороту. Справа от дороги возвышалась довольно высокая скала, одиноко торчавшая из земли.
– Вот здесь, – проговорила Маркова, указывая на скалу.
Пригнувшись к земле, Фрейберг, казалось, обнюхивал каждый квадратный вершок.