Первичны – мы. Герой – вторичен.
Судьба героя нелегка
и, торя тяжкий путь героям,
Мы презираем их слегка,
Зато и златом с лаком кроем.
Но, староват и мягкотел,
И цацу из себя не строя,
Героем быть и я б хотел.
Да кто ж возьмёт меня в герои?
***
Не скромность
О нет, не скромность правит миром.
Не скромностью живет талант.
И мнит себя поэт Шекспиром,
Буонапартом лейтенант.
Себя считая выше критик
и гений свой за постулат
"Я Цезарь!" – думает политик,-
"Но император, не салат"
И популярный литератор
средь восхищения молвы
как при триумфе император
не потеряет головы.
Увы, приличия оковы
с древнейших пор сжимают мир.
Поэт воскликнет: "Что вы- что вы!
Не Пушкин я и не Шекспир.
И не достоин я реально
столь исключительных похвал.
Стихи мои хоть гениальны,
но я же просто рифмовал."
О, скромность – вишенка в десерте
(всяк лейтенант – Наполеон).
Так и поэту вы не верьте.
Что гениален – знает он.
ВольнО читательской элите
внимать поэта словесам.
Его за скромность ВЫ хвалите.
А за стихи – ужо он сам!
***
Влюбленность поэта
Рифмоплётство – это склонность, но не страсть, поверьте, это.
Рифмоплёт – поэт отчасти, и глаза его сухи
Перманентная влюбленность характерна для поэта.
Только лишь горя от страсти можно создавать стихи.
С хладнокровием тюленьим можно строить теоремы
можно всласть писать трактаты, возводить приличный дом.
Но писать без вдохновенья хоть стихи, а хоть поэмы,-
как лететь гусём крылатым над кукушкиным гнездом.
Вдохновенье, водкой в глотку, кружит голову хмельную.