Шаг над обрывом

Глава 1

Глава 1. Второй шанс

Стакан давно опустел.

Он всё равно не выпускал его из руки, медленно перекатывая между пальцами и наблюдая, как по внутренней стороне стекла сползает последняя прозрачная капля.

В баре было шумно. За соседним столиком кто-то смеялся слишком громко, у стойки спорили двое мужчин, из колонок тянулась ненавязчивая музыка. Обычный вечер обычного рабочего дня.

Таких вечеров за последние годы накопилось слишком много.

Он поднял глаза на своё отражение в тёмном стекле напротив.

Сорок лет.

Помятая рубашка. Расстёгнутая верхняя пуговица. Щетина, которую утром опять было лень сбривать. Под глазами залегли тени.

Не старик ещё.

Но и тем парнем, который когда-то был уверен, что всё самое интересное только впереди, он себя давно не чувствовал.

Опять всё катится непонятно куда.

Он чуть усмехнулся.

Хотя слово «опять» здесь было лишним.

Работа была. Квартира была. Денег хватало настолько, чтобы не считать дни до зарплаты.

Если посмотреть со стороны — нормальная жизнь.

Обычная.

Миллионы людей живут так же.

Наверное, даже счастливо.

Только чем дальше, тем сильнее его преследовало ощущение, будто много лет назад он сел не в тот поезд и с тех пор терпеливо едет куда-то не туда.

И самое паршивое — он уже не помнил, на какой станции ошибся.

Бармен остановился напротив и кивнул на пустой стакан.

— Повторить?

Он задержал на нём взгляд.

— Хватит.

Поднялся, положил деньги на стойку и накинул пиджак на плечо.

Пол тут же мягко ушёл в сторону.

Пришлось задержаться возле табурета, будто он внезапно вспомнил что-то очень важное.

Бармен посмотрел на него поверх стойки.

— Нормально?

— Более-менее.

Через пару секунд помещение вернулось на положенное место.

Он направился к выходу.

На улице было прохладно.

После тёплого, прокуренного бара ночной воздух ударил в лицо и немного прочистил голову. Мокрый асфальт блестел под фонарями, растягивая по лужам красные и белые отражения вывесок.

Машин почти не осталось.

Редкие прохожие спешили каждый по своим делам.

Он остановился у двери бара и поднял голову.

Между домами виднелась узкая полоса ночного неба.

Несколько звёзд.

Почему-то именно сейчас они показались особенно яркими.

На губах сама собой появилась слабая улыбка.

Прожил полжизни и ничего толком не добился.

Мысль была неприятной.

Но новой она не была.

В детстве почему-то казалось, что к сорока человек уже должен разобраться, как устроена жизнь.

На деле вопросов стало только больше.

Он засунул свободную руку в карман и пошёл домой.

Не успел пройти и сотни метров, как желудок болезненно свело.

Он остановился.

Нет.

Только не сейчас.

Организм решил иначе.

Пришлось торопливо свернуть к стене ближайшего здания. Он упёрся локтем в холодный кирпич, согнулся и несколько мучительных секунд жалел обо всём выпитом за вечер.

Когда отпустило, он ещё немного постоял, тяжело дыша.

Вытер рот тыльной стороной ладони.

Посмотрел вниз.

— Красота.

В голове неприятно гудело.

Всё как и всегда.

Он оттолкнулся от стены.

До дома оставалось минут двадцать пешком. Можно было вызвать машину, но свежий воздух сейчас казался полезнее.

Он пошёл медленно, не торопясь.

Алкоголь понемногу выветривался, хотя ноги всё ещё ощущались чуть менее надёжными, чем хотелось бы.

У следующего перекрёстка послышался топот.

Кто-то быстро бежал.

Сначала он даже не обернулся.

Мало ли кому понадобилось нестись среди ночи.

Шаги приближались.

Слишком быстро.

Он только начал поворачивать голову, когда из-за угла вылетел человек в тёмной одежде.

Лицо скрывала маска.

В руке что-то блеснуло.

Они увидели друг друга почти одновременно.

Бегущий попытался резко уйти в сторону.

Мужчина дёрнулся навстречу своему краю тротуара.

Оба выбрали одно направление.

Столкновение получилось жёстким.

Чужое плечо ударило его в грудь. Он потерял равновесие.

На мгновение между их телами оказалась зажатая рука незнакомца.

Та самая, в которой был нож.

Резкий толчок.

Что-то вошло в живот почти без сопротивления.

Мужчина даже не успел понять, что произошло.

Оба рухнули на асфальт.

Из лёгких вышибло воздух.

Несколько секунд мир существовал только как тяжёлое дыхание и гул в голове.

Незнакомец поднялся первым.

Сделал шаг.

Потом обернулся.

Его взгляд опустился вниз.

И застыл.

Мужчина проследил за ним.

Из живота торчала рукоять ножа.

Они смотрели на неё одновременно.

Незнакомец побледнел даже под слабым светом фонаря.

Вот тогда всё стало понятно.

Это не было нападением.

Не было даже намеренного удара.

Просто два человека неудачно встретились на одном куске тротуара.

Незнакомец попятился.

В его глазах был настоящий животный страх.

Потом он развернулся и побежал.

Мужчина проводил его взглядом.

— Вот же...

Договорить не получилось.

Тело внезапно стало тяжёлым.

Он осторожно коснулся рукояти.

Не вытаскивать.

Откуда именно он это знал, вспомнить не удалось.

Наверное, где-то слышал.

Телефон.

Нужна скорая.

Он сунул руку в карман.

Пальцы слушались плохо.

Телефон выскользнул, ударился об асфальт и остался лежать совсем рядом.

Экран загорелся.

До него было меньше полуметра.

Мужчина протянул руку.

Не достал.

Попытался ещё раз.

Плечо задрожало.

Перед глазами поплыло.

Он опустился обратно на холодный асфальт.

Странно.

Боли всё ещё почти не было.

Только тепло растекалось под рубашкой, и с каждой секундой становилось тяжелее дышать.

Над головой оставалось то же узкое ночное небо.

Те же несколько звёзд.

Ещё совсем недавно он смотрел на них и думал, что прожил половину жизни.

Выходило, немного переоценил остаток.

Губы дрогнули.

Нормальный конец для моей жизни.

Даже не страшно.

Скорее нелепо.

Сорок лет.

Работа.

Счета.

Планы на завтра.

Невымытая кружка дома.

И случайный человек, который просто оказался не в том месте не в то время.

Как, впрочем, и он сам.

Зрение начало сужаться.

Исчезли дома.

Фонари.

Звуки улицы словно отодвинулись куда-то далеко.

Последними остались звёзды.

Потом исчезли и они.

***

Он открыл глаза.

Первым пришло удивление.

Боли не было.

Вообще.

Он помнил асфальт. Нож. Тепло под рубашкой.

Но сейчас стоял на ногах.

Вокруг не было ничего.

Ни улицы.

Ни домов.

Ни самого города.

Серое пространство уходило во все стороны, не имея ни края, ни горизонта. Даже определить, где заканчивается пол и начинается небо, не получалось.

Если здесь вообще существовали пол и небо.

Он посмотрел вниз.

Под ногами — то же серое ничто.

И всё же почему-то не падал.

Медленно провёл ладонью по животу.

Цел.

Только теперь он заметил ещё одну странность.

На нём не было ни рубашки, ни брюк, ни вообще какой-либо одежды.

При этом никакой неловкости это не вызывало.

Он словно видел не настоящее тело, а его приблизительное представление.

— Понятно.

Собственный голос разошёлся по пустоте слишком далеко.

Он огляделся.

— Хотя нет. Ни черта не понятно.

— Ты умер.

Голос прозвучал за спиной.

Он резко обернулся.

В нескольких шагах стоял старик.

Когда тот появился, мужчина не заметил.

Длинные седые волосы. Борода. Простая одежда совершенно незнакомого покроя.

С виду глубокий старик, но держался прямо.

Особенно выделялись глаза.

В них не было старческой мутности.

Только усталость.

Не сегодняшняя.

Даже не многолетняя.

Такая, которую человек, похоже, носил почти всю жизнь.

Мужчина посмотрел на него и снова ощупал живот.

— Значит, всё-таки умер.

Старик слегка кивнул.

Странно, но после подтверждения ничего внутри не изменилось.

Наверное, он успел понять всё ещё там, на тротуаре.

Окончательное признание факта оказалось почти формальностью.

— И что теперь?

Старик не ответил сразу.

Он повернулся куда-то в сторону, хотя смотреть здесь было совершенно не на что.

— Теперь у тебя появился выбор.

Вот это уже прозвучало интереснее.

Мужчина молча ждал.

Старик медленно опустился на землю.

Хотя земли там не было.

Тем не менее подол его одежды лёг так, словно под ним находилась твёрдая поверхность.

Мужчина подумал и сел напротив.

После смерти условности начинали быстро терять значение.

Некоторое время они молчали.

— Когда я был молод, — наконец произнёс старик, — я считал, что времени у меня много.

Он говорил негромко, почти равнодушно.

— Тогда почти все так считают.

— Наверное.

Старик провёл ладонью по колену.

— У меня была семья. Дом. Люди, которых я считал чем-то настолько постоянным, что даже не представлял, что однажды их может не стать.

Мужчина уже хотел спросить, но промолчал.

Что-то в голосе старика остановило.

— Когда пришла беда, я оказался бесполезен.

Слова прозвучали без злости.

Именно это делало их тяжелее.

— Слишком слаб, чтобы кого-то защитить. Слишком незначителен даже для тех, кто всё отнял.

Старик усмехнулся.

Без веселья.

— Меня оставили в живых не из милосердия. Просто не посчитали человеком, которого стоит добивать.

Он замолчал.

Перед глазами мужчины неожиданно мелькнул образ.

Не воспоминание.

Скорее ощущение.

Дорога.

Грязная одежда.

Пустой живот.

Чужие двери, закрывающиеся перед лицом.

Он моргнул.

Всё исчезло.

Старик смотрел куда-то мимо него.

— После этого я долго ненавидел свою слабость. Потом понял, что от одной ненависти сильнее не становишься.

Теперь на его лице действительно мелькнула улыбка.

Очень короткая.

— Пришлось учиться.

— Чему?

Старик перевёл на него взгляд.

— Всему, до чего смог дотянуться.

На этот раз мужчина не стал перебивать.

— Я изучал людей. Их тела. Способы развития. Ошибки, которые они повторяют из поколения в поколение. Травы. Лекарства. Алхимию. Формации. Старые записи. Обрывки техник. Всё, что мог найти, купить, выменять или хотя бы однажды увидеть.

В голосе постепенно исчезала усталость.

Не потому, что тема была приятной.

Скорее потому, что именно этим он действительно жил.

— Иногда на одну крупицу знания уходили годы. Иногда я понимал только спустя десятилетия, что половина изученного прежде была ошибкой.

Старик поднял руку.

На ладони ничего не было.

— К концу жизни я знал очень многое.

Пальцы медленно сжались.

— Только воспользоваться этим для того, ради чего всё начиналось, уже не мог.

Тишина между ними стала тяжелее.

Мужчина смотрел на старика и постепенно понимал, к чему всё идёт.

— Семью не вернуть.

— Нет.

В этом коротком ответе впервые прозвучала боль.

Он прожил с ней столько лет, что научился говорить спокойно.

Но она никуда не исчезла.

Старик поднялся.

Теперь он стоял совсем близко.

— Мне больше нечего сделать с тем, что я собрал.

— И вы хотите отдать это мне.

Не вопрос.

Старик кивнул.

— Почему?

— Потому что ты можешь получить то, чего у меня уже нет.

— Время?

— Шанс.

Мужчина медленно выдохнул.

Вот это слово ему не понравилось больше всего.

Обычно за вторым шансом обязательно следовали условия мелким шрифтом.

Старик, похоже, заметил его выражение.

— Я не прошу тебя жить моей жизнью.

— Уже легче.

— И не прошу мстить за меня.

Теперь мужчина посмотрел внимательнее.

— Тогда что?

Старик некоторое время молчал.

Когда заговорил снова, голос стал заметно тише.

— Если однажды перед тобой окажется то, что осталось от моей семьи... не проходи мимо.

Он поднял глаза.

— Дай им возможность выжить.

Никакой клятвы отомстить врагам.

Никакого требования вернуть древнее величие.

Даже слова «спаси» не прозвучало.

Только шанс.

Мужчина потёр подбородок.

Привычного ощущения щетины почему-то не было.

Ещё одна странность этого места.

— Я даже не знаю, куда попаду.

— Я тоже не знаю, насколько многое ещё осталось прежним.

— Тогда обещать, что я кого-то спасу, было бы глупо.

Старик не возразил.

Мужчина задумчиво смотрел в серую пустоту.

Ещё недавно у него были работа, квартира и привычная жизнь, которую он считал неудачной.

Теперь не осталось даже тела.

Терять, по большому счёту, было уже нечего.

— Если мне действительно дадут возможность что-то сделать... — он снова посмотрел на старика. — Я постараюсь поступить правильно.

Старик прикрыл глаза.

На его лице не появилось радости.

Только будто исчезло небольшое напряжение, которое он слишком долго не позволял себе отпустить.

— Этого достаточно.

Он протянул руку.

Мужчина посмотрел на неё.

— И что произойдёт?

— Не знаю, как ты это почувствуешь.

— Отлично.

Старик едва заметно улыбнулся.

Мужчина пожал его руку.

В следующий миг серый мир исчез.

Не растворился.

Не потемнел.

Просто перестал существовать.

В сознание хлынуло чужое прошлое.

Он увидел ладони мальчика, впервые пытавшегося провести энергию через тело.

Чужую боль.

Крики.

Дом, объятый пламенем.

Людей, лежавших на земле.

Он попытался остановить поток, но уже не чувствовал собственного тела.

Грязная дорога сменила огонь.

Зима.

Холод.

Молодой человек в изношенной одежде сидел у стены чужого дома, прижимая колени к груди.

Следующий образ.

Книга.

Руки уже старше.

Пальцы торопливо переписывают несколько строк, пока хозяин свитка отвернулся.

Другой город.

Травник гонит его из лавки.

Он возвращается через год и уже сам объясняет этому человеку, почему тот неправильно сушит редкий корень.

Горы.

Пещеры.

Десятки незнакомых растений.

Запахи.

Вкус.

Цвет сока на срезе.

Температура, при которой разрушается полезное вещество.

Пламя под котлом.

Первые неудачные пилюли.

Взрыв.

Ожоги.

Годы.

Сотни попыток.

Строение человеческого тела.

Потоки энергии.

Повреждения, которые один человек принимал за неизлечимую болезнь, а другой даже не замечал до самой старости.

Схемы формаций — линии, узлы, переплетения, в которых ошибка толщиной в волос превращала защиту в бесполезный рисунок.

Техники.

Ошибки.

Кланы.

Города.

Названия, которых он никогда прежде не слышал.

Информация шла не словами.

Она словно уже всегда находилась в голове, просто до этого он не знал, где её искать.

Годы чужой жизни промелькнули за мгновения.

А вместе с ними — одно чувство.

Сожаление.

Огромное.

Накопленное десятилетиями.

Не о собственной бедности.

Не об унижениях.

Даже не о слабости.

О том дне, когда он оказался недостаточно сильным, чтобы сохранить людей, которых любил.

Мужчина почувствовал, как чужая рука выскользнула из его пальцев.

На мгновение перед ним снова появился старик.

Теперь он выглядел почти прозрачным.

Усталость с его лица исчезла.

— Постарайся лучше меня.

И впервые за всё время он улыбнулся по-настоящему.

Мир погас.

***

Боль вернулась первой.

Не та, что должна была остаться от ножа.

Другая.

Тупая слабость буквально во всём теле.

Будто он неделю пролежал с высокой температурой и затем решил немедленно пробежать марафон.

Следом пришёл запах дерева.

Сухого.

Старого.

Потом — ощущение жёсткой кровати под спиной.

Он открыл глаза.

Над ним был деревянный потолок.

Мужчина моргнул.

Потолок остался на месте.

Он повернул голову.

Небольшая комната.

Простая мебель.

Стол у окна.

Сундук.

На нём аккуратно сложена одежда совершенно незнакомого вида.

Он лежал неподвижно, прислушиваясь к себе.

Потом вспомнил серую пустоту.

Старика.

Поток чужих знаний.

И умерший на мокром асфальте организм.

Он резко вдохнул.

Получилось.

Сел.

И тут же едва не завалился обратно.

Руки задрожали от одного движения.

— Что?..

Он замер.

Голос был не его.

Слишком высокий.

Мужчина посмотрел на собственные руки.

Тонкие пальцы.

Узкие запястья.

Он отбросил одеяло.

Худые ноги.

Хрупкое тело.

Рёбра легко угадывались даже под тонкой тканью.

— Так...

На этот раз чужой голос прозвучал особенно отчётливо.

Он медленно спустил ноги на пол.

Даже подняться оказалось неприятно тяжело.

На другом конце комнаты стояло небольшое зеркало.

Несколько шагов до него потребовали больше усилий, чем должны были.

Из зеркала смотрел мальчик.

Лет четырнадцати.

Бледное лицо.

Слишком худые щёки.

Светлая кожа.

Тело явно никогда не отличалось крепостью.

Мужчина поднял ладонь.

Мальчик повторил.

Он потрогал лицо.

Провёл пальцами над верхней губой.

Задержался.

Наклонился ближе.

Это что за пушок?

Он внимательно рассмотрел собственное новое лицо.

Потом тихо выдохнул через нос.

Сорок лет прожил. Начинай сначала.

Странно, но паники не было.

Возможно, после смерти и разговора с мёртвым стариком запас удивления закончился.

Он закрыл глаза.

Попытался вспомнить одну из трав, мелькнувших в чужих воспоминаниях.

Название всплыло мгновенно.

Следом — внешний вид.

Запах.

Место произрастания.

Способ хранения.

Лекарственные свойства.

Он открыл глаза.

Попробовал другое.

То же самое.

Алхимия.

Перед внутренним взором возник котёл, последовательность обработки ингредиентов, температурные режимы, способы очистки.

Формации.

Стоило потянуться к этому знанию, как в памяти вспыхивали схемы, опорные точки и десятки способов заставить энергию течь по заранее заданному рисунку.

Методы развития тела.

Техники.

Лечение.

Всё было там.

Не туманными обрывками воспоминаний.

Знанием.

Настоящим.

Доступным.

Сердце забилось быстрее.

Он снова посмотрел на своё отражение.

Худое тело?

Ничего.

Исправит.

Слабость?

Есть лекарства.

Есть способы укрепления.

Есть знания человека, который потратил на их сбор целую жизнь.

В прошлой жизни ему не досталось ни особого таланта, ни богатых родителей, ни великой цели.

А теперь...

Он смотрел в зеркало и постепенно улыбался.

Вторая жизнь.

Другой мир.

И знания, которым здесь, вероятно, не было цены.

Ну наконец-то.

За дверью раздался смех.

Он повернул голову.

Голоса.

Молодые.

Несколько человек приближались по коридору.

Мальчик в зеркале всё ещё улыбался.

Шаги остановились прямо перед дверью.

Глава 2

Глава 2. Первый день

Шаги за дверью стихли.

Он ещё смотрел на своё отражение, когда ручка опустилась.

Без стука.

Дверь распахнулась, и в комнату вошли трое.

На вид — примерно его нынешние ровесники. Может, один был на пару лет старше. Одежда незнакомого кроя, длинные волосы собраны на затылке, на поясах короткие мечи.

Первым вошёл широкоплечий парень.

За ним двое остальных.

Широкоплечий оглядел его с головы до ног и усмехнулся.

— Смотрите. Молодой глава уже на ногах.

За его спиной тихо засмеялись.

Он не ответил, но обращение отметил.

Молодой глава.

Значит, нынешний хозяин тела занимал здесь не последнее место.

И всё же ни один из троих даже не обозначил положенного приветствия. По местным правилам это было намеренной грубостью.

Пока он слишком плохо понимал, кто перед ним и чего от него ждут.

Зато выражения лиц понимал прекрасно.

Для этого знания другого мира не требовались.

Такие лица он видел и в прошлой жизни.

Менялись одежда, возраст, место.

Суть оставалась той же.

Один хочет показать, что может безнаказанно переступить черту. Двое остальных пришли посмотреть и посмеяться.

Широкоплечий сделал ещё несколько шагов.

— Что молчишь?

Он остановился слишком близко.

Тот спокойно посмотрел ему в глаза.

— А что я должен сказать?

Ухмылка чуть дрогнула.

Похоже, привычной реакции он не получил.

Один из стоявших у двери прыснул.

— Головой ударился?

— Может, наконец поумнел.

Смех стал громче.

Он перевёл взгляд с одного на другого.

Так.

Вариант просто выставить их за дверь выглядел всё менее вероятным.

Широкоплечий положил ладонь ему на плечо.

Не сильно.

Пока.

— Ты что-то сегодня слишком важный.

Пальцы сжались.

Тело сразу отозвалось неприятной слабостью.

Но вместе с этим в голове почти мгновенно сложилась картина.

Положение ног.

Распределение веса.

Напряжение плеча.

Расстояние.

Если тот потянет на себя — шаг в сторону, захват запястья, разворот корпуса.

Старик знал слишком много способов вырваться из такого захвата.

Он посмотрел на руку на своём плече.

Ну хотя бы здесь должно быть просто.

— Убери.

В комнате стало немного тише.

Широкоплечий медленно наклонил голову.

— Что?

— Руку убери.

Тот улыбнулся.

И дёрнул его к себе.

Всё произошло именно так, как он ожидал.

Он шагнул в сторону.

Вернее, попытался.

Нога двинулась поздно.

Совсем немного.

Доли секунды.

Но этого хватило.

Пальцы на плече рванули ткань, тело качнулось вперёд.

Удар пришёлся в грудь.

Воздух вышибло мгновенно.

Он отлетел назад и ударился спиной о край стола.

На несколько секунд дыхание пропало.

Широкоплечий замер.

Кажется, даже он не ожидал настолько слабого сопротивления.

Потом усмехнулся.

— И это всё?

Он опёрся ладонью о стол.

В голове уже был следующий ответ.

Противник стоял слишком прямо.

Левая нога чуть впереди.

Корпус открыт.

Шаг внутрь.

Локоть под рёбра.

Если продолжит движение — использовать собственный вес против него.

Просто.

Он видел это почти так же ясно, как если бы уже делал сотни раз.

Широкоплечий приблизился.

Рука пошла вперёд.

Он заранее увидел удар.

Начал уклоняться ещё до того, как кулак сорвался с места.

И всё равно не успел.

Кулак скользнул по скуле.

В глазах вспыхнуло.

Он пошатнулся.

Да что с этим телом?

Второй удар удалось встретить ладонью.

Точнее, он попытался.

Чужой кулак просто продавил защиту.

Запястье болезненно выгнулось, собственная рука ударила его же по лицу.

Сзади снова засмеялись.

Теперь уже без сдержанности.

Он отступил на шаг.

Ноги были ватными.

Сердце колотилось так, будто он уже пробежал несколько километров.

Хотя всё происходило меньше минуты.

Широкоплечий снова пошёл вперёд.

Теперь мужчина внутри четырнадцатилетнего тела понимал проблему совершенно отчётливо.

Он знал, что делать.

Видел ошибки противника.

Предугадывал движения.

Даже успевал принять решение.

Только между решением и действием находилось это тело.

Слабое.

Медленное.

Непослушное.

Будто ему выдали все инструкции по управлению машиной, а вместо двигателя оставили пару педалей от велосипеда.

Ещё один удар он увидел заранее.

Уклониться не смог.

Потом его толкнули.

Кто-то подставил ногу.

Пол оказался совсем рядом.

Щекой он ударился о доски.

Сверху раздался смех.

Не ярость.

Не ненависть.

Для них это вообще не было серьёзным конфликтом.

Развлечение.

Широкоплечий присел рядом.

— Ты хотя бы в следующий раз не делай такое лицо.