До того, как всё изменится
— А то ты не знаешь кого? — ангел сощурился.
— Нет, это будет вмешательством, Лари. Ари слишком там засветится.
— Это точно, — кивнул ангел, отпивая.
— А кого можно ещё... Понимаешь, нужен тот, кто пошёл бы без вопросов, — Антониэль наполнил второй бокал, — и у кого не хватило бы ума связать всё это со мной.
Илариэль отставил бокал, повел рукой в воздухе. Над столиком возникла небольшая сфера, наподобие той, через которую переговариваются маги.
— Смотри, — Высший аккуратно коснулся пальцем светящегося шара.
Туман рассеялся, и в сфере возник осенний город. Не такой, как здесь. Многоэтажки, машины, неон вывесок и толпы народа.
— И? — не понял Антониэль. — На что тут смотреть? Я ничего такого не вижу.
— А если приблизить?
Ангел снова коснулся пальцем шара. На миг вспыхнуло, картинка «поплыла», сдвинулась. Взгляд пробился сквозь толпу и остановился на девушке. Самой обычной девушке: средний рост, русые волосы, задумчивые глаза... Она медленно шла по тротуару, на плечах куртка, за спиной рюкзачок. Но Антониэль вздрогнул.
— Это же... не та, о ком я думаю?
— Нет, — улыбнулся ангел. — Это просто человек. С историей Собирателей не связан. Но!
— Невероятно похожий на дочь наших табонских друзей, на Айанну Вэйлль...
— Вообще-то, у них фамилия — Вэйлл.
— Отстань.
— Ну да. У тебя и Римис — Рими, — усмехнулся Илариэль, щёлкнув пальцами. — Но да, она — копия любимой графа Орриса. Так что действуй!
Сфера развеялась, Илариэль поднялся.
— Погоди, а что дает нам это знание? Камень-то у Хранителя, — остановил его король.
— Скоро он будет у неё, — ангел обернулся через плечо. — Так уж и быть, помогу... Когда-нибудь, надеюсь, мне это зачтётся.
— Благодарю, — Антониэль склонил голову.
Высший лишь махнул рукой и исчез, будто и не было.
***
Ивор сидел за чашкой мятного отвара. Веки его внезапно закрылись. Он успел опереться на локоть и чудом не ткнулся лбом в столешницу.
Перед глазами поплыло давнее, такое любимое, его сокровенное. Дом на поляне. Дети, играющие у реки. Его жена с букетом полевых цветов что-то кричит им, машет рукой. Потом чужие, пришлые. Перекошенные злобой лица, кровь, слёзы и стоны...
Он сам бежит куда-то. Через лес, через поле, к дому.
На крыльце спиной к нему стоит девушка. Обыкновенная. Просто одетая. Но её глаза...
Ивор хватается за сердце.
— Хранитель! — Глас с небес в теле отзывается дрожью.
Ивор стоит, взгляд мечется между девушкой и небом.
— Твой час пришёл. Она спасёт тебя и сохранит секрет!
Рука не выдержала — Ивор ткнулся–таки лбом в выскобленные доски стола. Охнул, просыпаясь.
— Вот сморило же... Вот напасть... Мята, мята всё это...
Он вытер лужицу пролитого отвара и отправился в спальню.
***
Ксимар, спотыкаясь о неровный пол, мерил шагами тесную камеру. Пахло плесенью. Перед глазами стояло бесстрастное лицо короля.
— Не интересует его Бриа! — выдал, наконец, волшебник. — Нет ему дела до магов! Ха! Только до золота дело есть! До чужого!
Он запнулась о выступ и рухнул на пол.
— Хотел я, как лучше! Хотел!
Ксимар поднялся, отряхнул синие, некогда нарядные штаны.
— Жаль, почти всю Силу потратил на отвод глаз! Знал бы, что у них есть опытные ищейки — не стал бы распыляться. Но ничего… Ничего! К рассвету Сила восполнится — и поминай, как звали. Уйду порталом.
— Не уйдешь.
Спокойный голос за спиной заставил Ксимара вздрогнуть и замереть, прижав сразу обе ладони ко рту. Он медленно обернулся. Дверь в камеру оказалась открытой. В проёме, прислонившись к косяку и сложив руки на груди, стояла высокая фигура.
Жаровни из коридора давали мало света. Магу удалось разглядеть походную одежду, длинные волосы, собранные в хвост и перекинутые через плечо вперед и почему-то кривую усмешку.
От фигуры веяло холодом. Не обычным, а каким-то нездешним, глубинным.
Ночной посетитель отстранился от косяка, приблизился. Торговцу будто щедро сыпанули льда запазуху — перед ним стоял король Амшира.
Маг присел, попятился, не отрывая ладоней ото рта. Снова споткнулся, но упасть не дала близкая стена.
— Ксимар Донал.
Собственное имя, произнесенное правителем, показалось торговцу прессом, что вдавил в покрытый гнилой соломой пол. Глаза его сделались огромными, засветились лихорадочным отблеском жаровен.
— Ты расскажешь мне о планах главы Бриа.
Маг то ли затрясся, то ли часто закивал. Сглотнул — в горло будто насыпали железной стружки. Попытался отнять руки от лица, пролепетал надтреснуто:
— Он ищет камни... Нашел один... Ему необходим второй... Он... отсылает Охотников в старый мир... Камень у Хранителя, что не может умереть... Ваше Величество...
Не в силах выдерживать стальной взгляд, впившийся ему в зрачки, торговец опустил голову, плотнее вжался в стену.
Король по-прежнему стоял неподвижно, скрестив руки на груди.
— Твоя жизнь спасена, — сухой голос царапнул слух. — Теперь спаси свою свободу.
Дыхание мага прервалось. Он поднял глаза на монарха.
— В старый мир должен попасть мой поверенный.
— Но как?..
— Если имеешь вес при дворе — сможешь провернуть это.
— Я... Не совсем имею вес... Скорей, его имеет мой родич. Его зовут Номос. Он - муж моей покойной сестры... И правая рука Мастера.
— Пойдет ли он на такое? — король склонил голову на бок.
— Он... Ему... Моя сестра погибла от рук Мастера. Теперь Номос одержим идеей избавить свою дочь от участи жрицы Храма. Можно... Я могу... Могу внушить ему, что он сможет обменять камень на свободу дочери.
— Ты убедишь Номоса в том, что посылать Охотника — плохая идея. Вампир — единственный, кто сможет сделать всё четко. Они сильны, быстры, обладают отменным слухом, чутьем и интуицией. Кроме того, почти не отличимы от обитателей того мира. Скажешь, что встретил того, кто за деньги готов выполнить любую работу и не претендует на артефакт. Что Номос после возвращения вампира сможет распоряжаться камнем по своему усмотрению.
Торговец снова закивал. Король продолжил:
— Ты встретишься с вампиром в Ристаре. Неофициально. Тебе расскажут, как его найти. Убедишь его, что в старом мире живёт душа той, что он потерял год назад. Что есть возможность вернуть ее при помощи артефакта. Девушку звали Айанна. Она погибла от меча. За ней вампир пойдёт куда угодно. Большего тебе знать не надо.
Монарх щёлкнул пальцами. У входа возник закованный в броню страж.
— Маро, выведи мага за ворота, дай денег в дорогу и коня.
Выжатый Ксимар рухнул на колени. Бледные губы дрогнули, на глаза навернулись слёзы.
— Благодарю, Ваше Величество! Да хранят Вас Боги!
Интерлюдия
Двое стояли на вершине старой дозорной башни, давно заброшенной за ненадобностью. После падения Илориса и замирения со Свилием посты на ней не выставляли, поэтому камень обветшал и местами начал крошиться.
Никто не подновлял.
Генерал осуждал. Король смотрел сквозь пальцы.
Светало. Первый луч холодного осеннего солнца лениво показался вдалеке над краем морской глади. Легкий бриз трепал длинные волосы, доносил запах йода и соли.
Молчание затянулось.
— Это рискованно, — проговорил, наконец, генерал. — Ты можешь гарантировать, что ничего не случится?
Король покачал головой, убрал руки за спину.
— Твоей вины не будет.
— Если бы я думал о себе...
Генерал отвёл взгляд от горизонта, посмотрел на собеседника в упор.
— Он сможет, — серо-голубые глаза встретились с темными фиолетовыми. — Я верю...
— Зачем? Тебе это действительно так необходимо? — генерал выдержал взгляд, склонил голову на бок. — Для чего?
— Скажу, но не сейчас, — правитель откинул с лица светлую прядь.
— Почему именно он?
— Он не обманет.
— Я сделаю быстрее, чище и тише.
Король покачал головой, вздохнул, устремил глаза к горизонту.
— В мире есть то, что дороже... Абсолюта.
— Абсолюта? — не понял генерал.
Монарх кивнул и начал неспешный спуск с башни.
— Скоро они откроют переход, — бросил он, не оборачиваясь.
Глава 4. Ивор
Небо набрякло ещё затемно. Дождь то переставал, то припускал. Мелкий, противный, какой бывает только в конце сентября. В лужах отражались тусклые окна домов.
Внутри грозящего развалиться от древности автобуса пахло старым дерматином. Инна с Женькой разместились на продавленных сиденьях. Автобус кашлянул, задрожал и тронулся, скрипя всем кузовом.
Ехали долго. Сначала через город, мимо мокрых остановок и спешащих под зонтами прохожих. Потом дома поредели, пошли серые панельки, гаражи, промзона. За окнами потянулись пустыри, свалки, покосившиеся штакетники. А дальше началось и вовсе незнакомое: поля, перелески, редкие деревеньки, притаившиеся у дороги.
Дождь не прекращался. Капли стекали по стеклу, за окном всё сливалось в серую муть. Инна смотрела на дорогу, но видела размытые пятна.
Автобус был почти пустой. Только впереди сидела старуха с сумками, да в конце — мужик в рабочей куртке, который всю дорогу спал, привалившись к окну.
Инна огляделсь, и ей сделалось тоскливо. Получается, кроме них, в сторону обитания колдуна почти никто не рвался. А едва чудо машинной инженерии покинуло черту города, салон и вовсе опустел. Девушки остались одни.
— Жень, туда что, никто не ездит? — спросила Инна с ноткой тревоги в голосе. — Там совсем глухая деревня, да?
— Ну... я точно не знаю, — поерзала на сиденье подруга. — Но сестра говорила, что район негустонаселенный.
Инна вздохнула, в очередной раз поражаясь тому, как Женька может с таким энтузиазмом тащиться к черту на рога, да еще при этом радоваться.
Изморось превратилась в ливень. Сизые тучи опустились низко. День стал совсем сумрачным.
Девушки вышли на конечной.
Остановка выглядела так, будто умерла лет двадцать назад. Ржавые буквы «Ивановка» покосились, одна опора просела, крыша держалась на честном слове.
Дождь барабанил по ржавому железу, ветер задувал под козырёк, нёс запах осенних листьев.
За остановкой начиналась серая, притихшая деревня. Почерневшие от времени дома стояли, как Бог на душу положит. Кое-где крест-накрест заколочены окна. У ближайшего палисадника торчал покосившийся колодезный журавль.
За домами угадывались пустые огороды. Дальше, до самого леса, мокрое поле.
Не было слышно ни собак, ни голосов. Только где-то далеко, на краю деревни, тоскливо скрипела незапертая калитка.
Инна стояла, слегка поеживаясь, и пристально глядела на подругу. Та явно пребывала в замешательстве. В ее блуждающем взгляде и опущенных плечах читался какой-то подвох.
— Куда нам теперь?
Женька потопталась на месте, потом поглядела по сторонам и, указав пальцем вглубь деревни, как можно беспечнее бросила:
— Думаю, туда.
— Это ты так думаешь, или так и есть? — настороженно уточнила Инна.
— Идём! — воскликнула подруга и бодро зашагала по грунтовке.
Глина налипала на подошвы, ноги скользили. Вдоль улицы тянулись гнилые, покосившиеся заборы. Дома смотрели пустыми глазницами не мытых окон. И ни одного похожего на описанный Женькиной сестрой!
Чем дальше шли, тем глуше становилась тишина. Даже дождь здесь будто стихал, не решаясь нарушить мёртвый покой.
Через час промокшая Женька опустилась на облезлую скамейку. Инна плюхнулась рядом.
— Жень, скажи, ты что, решила надо мной поиздеваться?! Ты не могла хотя бы адрес у сестры узнать?! Это что же такое?! Затащить в эту дыру! И зачем?! Чтобы помотаться по задрипанным улицам, да еще под проливным дождём!
Она отвернулась и уставилась на поникшие деревья в чьём-то саду. Женька всё так же сидела, меланхолично опустив глаза.
— Вот что, — продолжила Инна. — Сейчас мы пойдём и будем ждать автобус в город. Надеюсь, он скоро придёт. Уедем на первом же!
Женька молчала, потому что придерживалась иного мнения: в эту глушь и днём-то транспорт делал всего два рейса, не то что вечером.
Девушки поднялись и двинулись к остановке, но ни коричневой будки, ни даже намёка на неё там, где они предполагали, не было.
Инна взглянула на подругу.
— Вроде бы мы пришли отсюда. Вот этот дом с поваленным забором я точно помню.
— Тут таких домов... — протянула Женька. — Мне кажется, забор был другой.
— Да как «другой»? Этот был.
— И колодец. Было что-то вроде колодца рядом.
Они пошли в противоположную сторону.
Улица оборвалась внезапно. Дальше простирался пустырь, заросший бурьяном по пояс. За ним — чёрные остовы сгоревших домов. Ветер гнал по земле мусор: обрывки целлофана, прелые листья. Где-то за пустырём, невидимая в тумане, шумела река.
— Жеееень... — испуганно протянула Инна. — Жень, мне кажется, мы заблудились...
— Нет, — скептически отрезала та. — Не заблудились. Я бы заметила. Нам просто нужно найти правильное направление. Мы все время идем не туда.
— А это не одно и тоже? Скоро начнет темнеть, а мы в какой-то заброшенной дыре! — девушка почувствовала, что дышать становится трудно. — Что делать-то будем? Ведь здесь можно и всю ночь проторчать. И такси не вызвать. Сети нет. Да и не поедет сюда никто в здравом уме.
— О! Вон колодец! — воскликнула вдруг Женька.
Действительно, в нескольких десятках метров от них угадывались очертания низкого сруба под полуразрушенной крышей.
Инна сорвалась с места и, не дожидаясь подруги, бросилась к нему.
Она бежала и бежала...
Цель приблизилась...
Не колодец. Старая собачья будка, сбитая из горбыля, сиротливо стояла на краю размытой дороги.
Инна остановилась, обернулась. Подруги рядом не было...
— Жень?..
Она заметалась на месте. Губы дрогнули.
— Жень, ты где?
Тишина.
Туманная дымка заволокла серые улицы. Ливень утих. Снова посыпала водяная пыль.
Инна судорожно всхлипнула. Руки затряслись. Спине стало холодно.
Она бросила взгляд на низкие тучи, на дорогу, по которой бежала.
— Женька!!! — изо всех сил проорала Инна.
— Девушка... — тихо донеслось из тумана.
Инна медленно подняла глаза.
Перед ней стоял старик в длинном темном плаще, резиновых сапогах, с капюшоном на голове.
— Мама, — прошептала она и осела на землю.
***
Инна очнулась. Под спиной ощущался жесткий матрас. Она повернула голову и увидела стены со старыми пожелтевшими обоями, широкий книжный шкаф, выцветшие пейзажи в рассохшихся рамах. В воздухе разливался аромат сушёных трав и поздних яблок. В носу защекотало от книжной пыли.
В тусклом проеме появился тот самый старик.
Инна вздрогнула, вцепилась в край одеяла.
Из-за спины старика показалась Женька.
— Инка! Я чуть с ума не сошла! Ты куда так рванула?! Я тебя в этом тумане потеряла! Если б не Ивор...
Старик приблизился, коснулся лба Инны.
— Похоже, у тебя жар. Принесу снадобье.
Он вышел. Женька присела рядом.
— Что это за мужик? — прошептала Инна. — Как мы тут оказались? Куда делся колодец?
— Это Ивор. Живет в этой деревне. Услышал, как ты кричала, и вышел посмотреть, — пояснила подруга. — Я как раз тебя догнала, но ты вдруг рухнула. Хорошо, он оказался рядом!
— Да это он меня и напугал! Я чуть кони не двинула. До сих пор трясет.
— Тебе очень плохо? Это всё из-за меня.
— Женька, напомни мне больше никуда с тобой не ездить, — Инна прикрыла глаза.
Вернулся хозяин с глиняной чашечкой в руке.
— Вот, выпей. Это поможет.
В чашке плескалась тёмная жидкость с запахом мёда и полыни.
Инна сделала глоток и поморщилась: на вкус снадобье оказалось отвратительным.
Старик мягко поднес чашку к ее губам, и она выпила все до капли.
— Теперь поспи, — проговорил он и снова вышел.
Женька склонилась над подругой:
— Спи. Завтра он проводит к остановке. Сегодня автобуса уже не будет.
— Ты не уходи... Я боюсь...
Инна хотела сказать что-то еще, но сон уже овладел ею.
Женька укрыла её, тряхнула рыжими кудряшками и вышла.
Старик сидел за столом и, тихо напевая песню, слов которой она не смогла разобрать, перебирал травки.
Женька на цыпочках прошла по коридору и замерла в дверном проеме.
Хозяин поднял голову, мягко произнес:
— Проходи, садись. Чего же ты стоишь?
Она несмело шагнула в маленькую кухоньку, огляделась. Пучки трав под потолком. Жёлтый свет лампочки без абажура.
Женька присела на краешек стула у стены с глиняными горшочками на полке.
— Это для лекарств? — спросила она, пытаясь завязать разговор. — Вы будете варить из них отвары?
— Да, — кивнул тот. — Подсобишь мне? Просто находи одинаковые травки и вяжи ниткой.
Женька перебирала травы, но украдкой поглядывала на Ивора.
— Вы как будто не отсюда, — тихо сказала она. — И песни у вас такие…
Старик усмехнулся:
— Старые песни. Их ещё мой дед пел.
— А Вы здесь давно?
— Давно. — Он помолчал, потом добавил, глядя в темноту за окном: — Но не всегда я жил в этой деревне.
Женька замерла, не решаясь спросить дальше. Ивор вдруг сам заговорил, медленно, будто собирая слова по одному:
— Когда-то в одном краю стоял огромный лес. Не такой, как здесь. Настоящий, древний. Деревья выше домов, травы по пояс, цветы, от которых кружилась голова. Мы жили там большой общиной, растили детей, хранили традиции...
Женька затаила дыхание. Руки замерли над травами.
— Но появились чужие, — голос старика стал глуше. — Сначала они приходили как ученики. Смотрели, слушали, просили показать. А потом начали считать, что лес, который кормил нас сотни лет, должен принадлежать им. Началась борьба. Мы пытались защитить свой дом, но силы были неравны. В ночь, когда решено было уйти, на нас напали. Погибли многие, в том числе моя жена.
Он замолчал, опустив взгляд на свои ладони. Женька почувствовала, как к горлу подступает комок.
— Вы остались один? — тихо спросила она.
— Да. Дети и внуки уехали, а я не смог покинуть место, где прошла вся моя жизнь. Где осталась она.
Ивор сглотнул.
— Но я не жалею. Каждый день вспоминаю их, храню память о том, что было. И травы, что собираю — тоже часть той памяти.
Женька молча кивнула, не зная, что сказать. Ей вдруг стало стыдно за навязчивость.
— Спасибо, что рассказали, — прошептала она. — Это очень важно.
Ивор поднял глаза и слегка улыбнулся. По-настоящему, тепло.
— Ты добрая душа, Женя, — сказал он. — И любопытная. Это хорошо. Любопытство ведет к познанию. А теперь иди отдохни. Завтра будет новый день, и вам пора возвращаться домой.
— Хорошо, — Женька встала со стула. — Спокойной ночи, Ивор.
— Спокойной ночи, девочка, — отозвался старик.
Когда она вышла, он снова принялся перебирать травы. Но песня больше не звучала.
* * *
Утром Ивор напоил гостей вкусным чаем и проводил до автобусной остановки.
Шли не спеша, обходя лужи.Трава и увядающая листва блестели на солнце, словно отполированные.
За всю дорогу старик не проронил ни слова. Девчонки, слегка озадаченные его молчанием, только изредка перешептывались.
Когда же подошёл автобус, они поблагодарили хозяина. Тот пожелал счастливого пути, крепко пожал руку сначала Женьке, потом Инне. Отойдя на несколько шагов, тихо, будто самому себе, сказал:
— Она сохранит секрет.
И стремительно зашагал вглубь деревни.
— Чего это он, интересно, так сорвался? — глядя ему вслед, поинтересовалась Женька.
— Кто знает, — проговорила Инна, разжимая руку.
На ладони у неё лежал овальный камешек прозрачно-голубого цвета.
— Какая интересная безделушка... — протянула подруга слегка обиженным голосом. — А мне ничего не подарил!
— Хочешь, забери себе, мне оно ни к чему.
— Э, нет. Его тебе дали.
— Ну, как хочешь, — Инна пожала плечами. — Вообще, мужик этот, конечно, крайне необычный…
— Необычный? — Женька задумчиво поглядела в окно. — Может, он контуженный? Он на войне был.
— На какой войне?
— Не знаю, на какой, — развела руками Женька. — Он мне про события рассказывал, в которых участвовал. Ты знаешь, Инка, а ведь у него тогда жена погибла, и дети уехали, а он совсем один остался.
— Ну, ты ещё заплачь, а потом и вовсе жить к нему в эту деревню переезжай.
— Нет уж! — отрезала подруга.
— Да шучу я, — Инна повела плечом.
— Вот тебе и волшебник, — вздохнула Женька и снова уставилась в окно.
Автобус покатил по дороге. Инна сжимала в кармане камешек и думала об Иворе.
Что-то в его истории оставалось неясным.
***
Инна, укутавшись в теплое одеяло, грела ладони о кружку с горячим чаем. Осень продолжала моросить, а в комнате было тепло и уютно.
Картину портил взъерошенный Макс, мельтешащий по комнате.
Обеспокоенный тем, что Инна вчера не позвонила и не отвечала на его звонки, он с утра приехал к ней сам.
Она как раз возвращалась из их с Женькой неудачной поездки к колдуну и застала друга сидящим под дверью квартиры.
Парень тут же вскочил, наорал за то, что та невесть где носится.
Инна доступно объяснила, что была вовсе даже не невесть где, а в определенном месте.
Макс тут же обозвал это определенное место определенным словом. Наорал еще и за то, что она поперлась туда со взбалмошной Женькой, и пообещал позвонить самой Женьке, чтобы, наверное, наорать и на нее. Правда, потом успокоился, вскипятил чайник, заставил Инну завернуться в одеяло и теперь расхаживал по комнате.
— Как ты вообще могла туда поехать?! Да еще и с этой дурой!
— Женька — не дура, — тихо произнесла Инна. — Просто так получилось.
— Получилось у неё! — Макс опустился рядом с ней. — Не хватало ещё, чтобы ты заболела!
— Я не заболею. Он меня вылечил, — веско подняла палец вверх она.
— Кто «он»?
— Я же тебе говорила. Ивор.
— Ага. Волшебник? Да?
— Я не знаю. Но он похож на волшебника.
Макс закатил глаза.
— Думать, как я понял, ты вообще не хочешь. И правда, зачем себя так утруждать? Тебе и в голову не пришло проверить, к кому вы едете?
— Макс, я же… Да ну тебя!
Инна отвернулась.
— Ты мне не веришь…
— Нет, конечно! Я уже вырос из того возраста, когда верят во всякие чудеса, магов и волшебников. А вот ты, похоже, еще нет.
Он скрестил руки.
— Пойми, не бывает никаких колдунов и никакого волшебства! Это все — шарлатаны, которые вешают лапшу тем, кто верит в сказки!
— Это не сказка! — воскликнула Инна. — Ивор существует!
— Согласен, существует, — кивнул парень. — Но он — не волшебник.
Инна встала и вышла на кухню.
Максу ничего не оставалось, как отправиться следом.
Кухня тонула в хмуром полумраке. Инна облокотилась на холодный подоконник и посмотрела на ладонь. Камень был тёплым, будто всё это время его держали в кулаке, а не в кармане.
Парень приблизился, заглянул через плечо. В руке Инны, играя неяркими отсветами, переливался подарок Ивора. Макс вдруг почувствовал, как от камня тянет лёгким холодком. Или показалось.
— Что это, Инн?
— Да так, красивая безделушка, — она зажала камень в кулаке. — Мне Ивор подарил. Думаешь, это может быть ценным?
— Вряд ли, — пожал плечами Макс. — Он бы сам его тогда продал.
— А мне кажется, он отдал его не случайно, — Инна снова подставила ладонь к свету.
— Ладно, Инн, что это мы всё о старике? — он приобнял девушку за плечи. — Вот ты, например, что сегодня вечером делаешь?
Инна посмотрела в окно.
Завтра понедельник. Опять пары, опять Артём, опять всё по кругу. А камень всё лежал в ладони. Тёплый, чужой, будто ждал чего-то.
— Я? — губы девушки дрогнули в едва различимой улыбке. — Домой к родителям поеду.
— Вот, блин, так всегда.
Инна отстранилась от подоконника.
— Останься. Чаю попьём. Дождь вон какой.
Макс уже хотел согласиться. И вдруг замер. За окном на миг вместо города мелькнули горы и замок с острыми шпилями. Макс моргнул — всё стало прежним. По полу скользнула длинная чужая тень. Длинная, гибкая. Пахнуло морем.
— Макс? Ты чего? — не поняла Инна.
Парень встряхнул головой.
— Не… Поеду. Мне домой надо.
Он накинул куртку и сунул ноги в кроссовки. В прихожей обернулся.
— Ты это… звони, если что.
И вышел.
Инна осталась одна.
Камень в кармане остыл.
Глава 5. Ксимар
Ксимар добирался до Ристара четыре дня. Четыре дня мокрых лесов, пустых трактов и холодных ночёвок под открытым небом. Четыре дня без охраны, без заводной лошади, без припасов. Королевских денег почти не осталось: за ночлег и еду с чужеземца брали втридорога. Выданная ему кобыла устала не меньше хозяина.
Всю дорогу он думал, как встретиться с графом, не раскрывая поручения короля.