До того, как всё изменится

Он сделал шаг к графу. Тот отшатнулся.

— Я-то, дурак, думал, что брак — это политика, расчёт, союз. А, оказывается, достаточно просто встретить красивую девчонку!

— Она не просто красивая…

Рэйвен допятился до столба коновязи, упёрся в него спиной, колени подогнулись. Фарис навис над ним.

— Ах, ну да! Она ещё и загадочная! Таинственная! Не такая, как все! Я угадал? Все они «не такие, как все», пока им не понадобятся твои деньги и твой титул.

— У неё нет корысти! — громко возмутился граф.

Из-за плеча старшего удалось разглядеть мелькнувшую в окне донжона тень. Она остановилась у приоткрытой створки, замерла.

— Да что ты! — усмехнулся кучер. — Табонская беглянка без гроша, которую приютили из милости, — и у неё нет корысти?! Хватай, пока не увели!

— Ты просто не знаешь её... — глаза Рэйвена налились красным, брови опустились, сошлись на переносице.

— Разумеется! Зато ты знаешь. Два месяца — огромный срок. Особенно если она показывает тебе только то, что хочешь видеть ты! — палец Фариса ткнулся в грудь графа.

— Она не притворяется! — клыки сверкнули в неярком свете фонаря.

— Конечно, нет. Она искренняя, добрая, нежная, любит цветы, и у неё самые красивые глаза в Амшире! — на лице старшего заиграла кривая ухмылка. — Я слышал это от каждого влюблённого дурака. Ни один не оказался прав.

Рэйвен сжал кулаки. Фарис склонил голову набок.

— Драться со мной хочешь? Давай. Прямо здесь, при слугах. Граф Ристара дерётся со своим кучером из-за бабы. Кристалл-Дворец будет рыдать.

Оскал как ветром сдуло. Лицо Рэйвена разгладилось, стало усталым и несчастным.

— Фарис, прекрати...

— Прекратить что? Говорить правду? Ты — граф. Она — никто. Без денег, без земель. Рандэй никогда такого не допустит. Даже если ты наплюешь на отца, есть Нэйт. А он не любит, когда вассалы женятся на беглянках. За неё не дадут ничего. Ни-че-го. Ты получишь жену, которую стыдно показать при дворе, и врагов её семьи в придачу.

Фарис отступил, обернулся на застывшего конюха. Тот вздохнул, судорожно сжал повод, быстрым шагом повел коня в стойло.

— Мне плевать на политику, — послышалось от коновязи.

— Да что ты! Граф Ристара плюёт на политику! Срочно внесите в летописи! — фыркнул кучер.

— Фарис...

— И ты не сделаешь этого, если хочешь, чтоб она осталась живой! Потому что Нэйт прикажет её убрать.

Рэйвен моргнул.

— Убрать?..

— Убить, малой. И угадай, кого он заставит сделать это. Ему этот брак не выгоден. Не нужен. Ты — вассал, — палец снова уперся в грудь графа. — Она — обуза. Король решит проблему быстро и тихо. А я не хочу марать руки в табонской крови.

Воздух застыл где-то в горле. Рэйвен не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Глаза расширились до неестественных размеров.

— Что ты лупишься, как филин? — усмехнулся кучер. — Или есть какие-то другие варианты?

— Фарис, ты этого не сделаешь...

Старший промолчал, только картинно возвел глаза к темнеющим небесам.

— Пусть снимает меня с графства! Да я сам откажусь! — нашелся Рэйвен.

— Тогда ей точно не жить! Ты дурак? Ты — наследник герцогской короны. Единственный! Король не позволит позорить Рандэя! Рандэй — фельдмаршал! Правая рука Нэйта! Если не жалеешь репутации отца — пожалей хотя бы башку своей любимой!

Младший стоял, опустив руки. Открывал рот, но не находил слов.

Фарис выдохнул, потёр лицо, вывел Тумана, вскочил в седло. У ворот обернулся.

— Бабы... Все проблемы из-за баб!

Рэйвен не ответил.

— И ты — баба! Раз сопли распустил из-за... бабы!

Копыта грохнули по булыжнику. Фарис исчез за воротами.

Рэйвен стоял и слушал, как стихает стук.

Конюх увел Штер в стойло. Служанка торопливо набрала воду и ушла. Двор опустел.

Рэйвен опустился на скамью у коновязи медленно, будто тело стало чужим, обхватил голову руками.

Фарис прав. Фарис всегда прав. Фарис видит то, чего не видит он.

Граф поднял руку, посмотрел на неё. Пальцы дрожали. Он сжал кулак, разжал и понял, что не откажется от Айанны. Даже если Фарис прав.

* * *

Он выехал к ней через несколько дней.

В баронском особняке было тихо, хотя и перевалило далеко за полдень. Слуги не встретили его. Айанна тоже.

— Госпожа уехали затемно, — сказала кухарка. — В лес. На прогулку.

Рэйвен задумался. На прогулку? Одна? В такую погоду?

Он знал, где она любила бывать, но добрался до сторожки только под вечер.

Сосны темнели в дождевой хмари. Сквозь туман Рэйвен разглядел приоткрытую дверь сторожки, спешился, перекинул недоуздок через ветку дикой яблони.

Кобыла беспокойно всхрапнула. Рэйвен замер на месте, прислушался. Тишина. Принюхался…

Запах крови ударил в нос с внезапно налетевшим ветерком.

— Айанна, — прошептали губы.

Рэйвен бросился к сторожке и рванул дверь.

— Айанна!

Внутри было тихо и сумрачно. Айанна стояла у дальней стены. У её ног распростерлось что-то…

Половица скрипнула под сапогом. Девушка обернулась… Новая волна запаха едва не сбила графа с ног. Пахло кровью, но на полу её не было.

— Айанна?

Рэйвен приблизился и только тогда смог разглядеть, что лежало под ногами любимой.

Молодой парень, почти подросток. Глаза его закрыты, руки будто сведены судорогой, голова откинута, открывая шею.

Рана на шее была ужасна. Даже голодный вампир не позволяет себе такого. Плоть вырвана вместе с артерией.

— Рэйвен! — она бросилась к нему, вцепилась в рукав.

— Что это… Кто? — растерянно протянул граф.

— Он… выскочил из леса. Я шла, а он схватил меня и затащил сюда…

Она дрожала. Голос срывался. В глазах стояли слёзы. Настоящие, крупные.

Рэйвен смотрел на шею убитого и на чистые доски вокруг него. Рассказ Айанны не сходился с тем, что он видел.

— Как ты смогла с ним справиться? Он был вооружён?

— Я не знаю! — она прижалась к нему, спрятала лицо на груди. — У него был нож. Я так испугалась, Рэйвен… Наверное, это придало мне сил. Я ударила его локтем… он чуть не перерезал мне горло… Вывернулась… Его нож выпал. В темноте он не смог его быстро найти. Я успела… Успела…

Она разрыдалась. Рэйвен прижал её к себе.

— Я не хотела убивать! Это вышло случайно…

— Ты защищала свою жизнь, — фраза прозвучала слишком сухо. — Ты была в своём праве.

Сердце её колотилось быстро-быстро. Он чувствовал его кожей.

«Она испугалась», — убеждал себя Рэйвен.

Он гнал от себя другое. То, тёмное, что Фарис называл чутьём. Оно твердило: «Включи мозги!» Тоже голосом кучера.

Рэйвен отослал Айанну к лошади, приблизился к убитому и принюхался. Кровь из такой раны должна была залить пол. Но доски оставались сухими.

Ладони графа стали влажными и холодными. Он медленно обернулся, словно ожидал увидеть убийцу с кинжалом за спиной. Никого не было. И ножа, которым нападающий угрожал его любимой, тоже не было. Нигде. Граф осмотрел каждый угол.

Рэйвен вышел, взглянул на Айанну. Она плакала.

— Садись, — сказал он. — Я отвезу тебя домой.

— А он?…

— Я пришлю стражу.

Вернувшись из баронства, он заперся в комнате, зажёг свечи, присел на постель. Запах из сторожки не выходил из головы. Кровь, которая так и не вытекла из раны.

— Так не бывает, — шепнул он сам себе. — Это что-то... Это выдумки!

Никласа он нашёл в библиотеке. Старый дворецкий сидел над раскрытым гроссбухом и проверял счета. При появлении графа он поднял голову, отложил перо.

— Ваше Сиятельство? Что-то случилось?

— Никлас… — Рэйвен помялся. — Можно вопрос? Не по счетам.

— Разумеется.

— Ты многое видел. Ты старше меня, старше Фариса, старше всех в этом замке. Скажи… бывает так, что вампир выпивает всю кровь из тела? Целиком? До капли?

Никлас протёр шершавый корешок фолианта. Помолчал.

— Обычно нет, — сказал он наконец. — Даже дикие обращённые редко так делают. Им нужна Сила, а не только кровь. А полностью обескровленное тело… это другое.

— Что другое?

Никлас помедлил. Потом поднялся, подошёл к дальнему шкафу. Тому, где хранились не бухгалтерские книги, а старые рукописи, которые никто не открывал десятилетиями. Вытащил тонкий затрёпанный томик.

— Вы помните детские сказки, Ваше Сиятельство?

— Не особо…

— Была одна. Про ночного гостя. Чудище, что ходило от дома к дому и забирало молодых девушек. Им пугали непослушных детей.

Никлас раскрыл книгу, пролистнул несколько страниц.

— Лет триста назад среди вампиров жили Собиратели. Они выпивали жертву досуха и забирали её Дар. На них охотились; считалось, что их истребили.

Рэйвен слушал, не дыша.

— А тела? Тела, из которых выпита вся кровь?

— Именно такими их и находили. Но о Собирателях не слышали уже три века.

Рэйвен кивнул, принял из рук дворецкого книгу и вышел.

«Легенды. Сказки. Не может быть, — сознание отказывалось верить. — Но крови не было…»

Ночью он листал затёртые страницы. На рисунках: молодая жертва, разорванная шея — и ни капли крови вокруг тела.

Рэйвена трясло. Он вскакивал, бросал книгу, метался по комнате и никак не мог поверить. Пытался найти оправдание поступку любимой.

И понял.

Это было прозрением. Громом среди ясного неба. Обвалом, который снёс всё: её смех, её руки, её слова.

Всё, кроме любви. Любовь осталась.

Граф никого не принимал. Заперся в комнате, сидел у потухшего камина, пил горькую и рыдал, кляня себя, дурацкие сказки и почему-то Табон и его правителей.

К вечеру он знал, что делать.

* * *

Через четыре дня Рэйвен вернулся в баронство.

Она встретила его в саду. После дождей деревья стояли голые, лишь поздние яблоки ещё висели на ветках. Айанна потянулась к нему с прежней улыбкой. Рэйвен обнял её и не почувствовал прежней радости.

Вечером они поднялись в спальню. Айанна зажгла свечи. Села на край постели, распустила волосы.

Рэйвен стоял у окна, глядя на тёмные поля.

— Что с тобой? — спросила она. — Ты сам не свой.

Он обернулся.

— Я знаю, кто ты.

Рука её замерла на полпути к щётке.

— И кто же я?

— Собиратель.

Улыбка Айанны исчезла.

Она выжидала.

— Почему ты так думаешь?

— Ты заманила парня в сторожку, убила и выпила его кровь. Забрала Дар.

— Я просто защищалась, — ровным голосом возразила Айанна. — Он напал на меня в лесу. У него был нож…

Рэйвен отвернулся от окна, шагнул к ней.

— Не было ни ножа, ни нападения. Тебе нужен был его Дар. Как прежде — Дары других. А потом понадобился бы мой.

Она вздрогнула. Плечи её дёрнулись.

— Я бы никогда… Я… Как ты можешь меня обвинять?! Я люблю тебя!

Граф покачал головой.

— Не любишь.

— Ты мне нужен! Только ты!

— Нужен только мой Дар, — сказал он, присаживаясь на кровать.

— Нет, Рэйв…

Рэйвен смотрел на неё. Золотистые волосы, пепельные глаза. Та же девушка, что смеялась в саду. Та же, что целовала у камина. И совершенно чужая.

— Ты была со мной ради этого? — спросил он тихо. — Я доверял тебе. А ты охотилась на мой Дар.

— Нет…

Айанна вжалась в стену и не ответила.

Дальше граф помнил только фрагменты.

Меч в руке.

Её лицо.

Айанна широко распахнула глаза за миг до удара, вскинула руку.

«Рэйв…»

Лезвие резануло шёлк, прошило грудь, вспороло перину и вонзилось в доски кровати.

«Рэй… вен…»

Воздух из лёгких вышел розовой пеной.

Он убил её.

Потом стоял над телом, повторяя себе: она убила. Она убила бы ещё. Ты всё сделал правильно.

Наклонился. Припал к ране…

С её кровью к нему перешли Дары, отнятые у прежних жертв: звериные обличья и власть над стихиями.

* * *

Рэйвен не помнил, как добрался до дома Фариса. Не помнил, как вошел и что говорил. Только:

— Я убил её...

Фарис усадил его на стул, налил воды. Не спрашивал. Ждал.

Когда он смог говорить, рассказал о сторожке, книге Никласа и о том, что сделал после убийства.

Фарис выслушал. Долго молчал.

— Ты правильно сделал, малой. Она бы убила тебя.

— Я знаю.

— Но ты всё равно будешь винить себя.

— Я знаю.

Друг ничего не добавил. Просто остался рядом. И это было единственное, что помогало.

* * *

За год Рэйвен научился обращаться в волка и ворона, управлять стихиями и скрывать случившееся от посторонних.

Но Айанна почти каждую ночь приходила во сне.

Граф не знал, было ли это проклятием или мольбой о прощении. Но он знал: если есть хоть один шанс вернуть её — он пойдёт на всё.