Пепел. Харпер и Нокс

Зайдя в кабинет, я залюбовалась изящными линиями мебели и полкой с произведениями классиков в кожаных переплетах. Интересно, кто отвечал за оформление интерьера? Хотя Нокс продолжал жить в Калифорнии, здесь все было готово к его возвращению, начиная с постельного белья и заканчивая посудой в шкафу. Для комфортной жизни привозить ничего не требовалось.

Потягивая кофе, я провела пальцами по поверхности стола и буквально замерла от удивления при взгляде на противоположную стену. Там висела одна единственная фотография, которая, словно магнитом, притягивала меня к себе. На ней был запечатлен Нокс в полном боевом облачении; на лице сияла присущая ему дьявольская улыбка, при виде которой у меня перехватило дыхание. Солнце блестело на светло-каштановых волосах, мокрых от пота после пожара, который они только-только потушили; шлем был зажат под мышкой. Ну почему он так красив?! Надеюсь, я смогу не пялиться на него, когда он приедет сюда в следующем месяце.

Каково это будет, когда он вернется домой? Станет ли он по-прежнему относиться ко мне как к надоедливой младшей сестре друга, когда рядом будет Райкер? Наверняка будущая работа их сблизит, как никогда. И ни один их них не покинет команду, пока есть желание носить эмблему города на форме хотшота.

Состав команды Легаси должен на шестьдесят процентов состоять из детей тех, кто первоначально в ней работал, – такое условие выставил городской совет, когда Бэш, Райкер и Нокс вышли с предложением о воссоздании хотшотов. Сделано это было якобы с целью оказания поддержки членам семей погибших, но наш город не настолько наивен. Наполовину это было устрашение, наполовину – показуха. И вот теперь все они возвращались домой, чтобы надеть нашивки, которые носили наши отцы. Ради этих пресловутых шестидесяти процентов, а совсем не из желания бросить вызов судьбе во имя семейной традиции.

Глядя на фотографию Нокса, мое глупое сердце разболелось, словно я все еще старшеклассница, которая тайком пишет в тетрадку свое имя, добавив его фамилию. Я ненавидела себя за то, как сильно по нему скучала, считала дни с момента последней встречи, старалась забыть сны, в которых он меня целовал. Презирала себя за ревность, сводившую с ума при виде любой женщины в его инстаграме[6].

Все это и близко не могло описать, что я чувствовала на самом деле.

Я была по уши влюблена в этого высокомерного засранца, причем всегда – с тех пор, как себя помню.

Для него же я была никем – слабым пятнышком на его сексуальном радаре. Или того хуже – младшей сестрой лучшего друга.

Затолкав поглубже свои чувства, я закрыла дверь кабинета и вернулась в гостиную. Мальчики смотрели мультфильмы. Маленькая головка Лиама двигалась из стороны в сторону, словно он наблюдал за игрой в теннис. Рядышком радостно прыгал Джеймс.

Может быть, получится проскользнуть наверх и надеть бюстгальтер, а то мои «девочки» четвертого размера изрядно выпирали из-под пижамной майки.

Как нарочно, именно в этот момент Джеймс начал плакать, и его пронзительный крик эхом разнесся по комнате. Подбежав к малышу, я взяла его на руки и постаралась успокоить, нежно поглаживая по спинке. Увы, крики не прекращались, наоборот, стали только громче.

– Ты чистый, сухой, накормлен, – шептала я, мысленно перебирая возможные причины, по которым ребенок мог так расстраиваться. В ответ он издал очередной вопль такой высоты, по сравнению с которым звук ногтя по стеклу показался бы божественной симфонией.

– Может быть, немного походить с ним? – предложил Лиам.

Я продолжала метаться по комнате с Джейми на руках. Ничего не помогало: ни мои заунывные подвывания, ни обещания купить, что бы он ни попросил – кроме разве что пони. Крик продолжал нарастать, пока не достиг апогея.

Через час я была согласна купить и пони!

За это время я перепробовала все возможное: предлагала бутылочку, меняла подгузник, пела – от чего малыш заливался громче. Тревога захлестнула каждую клеточку моего сознания. Что, если я не смогу его успокоить? А вдруг он догадался, что у меня нет никакого опыта общения с детьми, и потому отказывается принимать меня? Я была готова сама плакать от отчаяния.

Лиам встревоженно смотрел на меня.

– Пожалуйста, не сердитесь. Он иногда так кричит. Мама обычно дает ему поплакать. – Лиам быстро моргнул и отвел глаза. Впервые со вчерашнего вечера он вспомнил мать.

– Не переживай. Малыш хочет мне что-то сказать, но у него не очень получается. Мы разберемся.

– Наверное, он хочет есть, – перебил меня мальчик. Потянувшись за бутылочкой, он навалился на кухонный стол и нечаянно опрокинул коробку с «Лаки Чармс». В мгновение ока хлопья рассыпались ярким пазлом по кухонному полу. Я невольно послала проклятья в адрес компании-производителя: «Руки бы оторвать тем, кто разработал такие упаковки! Неужели не понимали, что ими будут пользоваться дети, и не смогли придумать ничего лучше, чем пластиковый пакет, закрывающийся крошечной картонной защелкой?»

– Простите меня! – залепетал Лиам, не сдерживая слез.

У меня сжалось сердце.

– Ничего страшного, – жалкой улыбкой я постаралась подбодрить мальчика, в то время как сама пыталась поудобнее усадить Джейми, держа его одной рукой на боку. К тому времени вопли достигли такого уровня страдания, что моя голова буквально взрывалась от боли. Может, стоит позвонить Черри – обычной няне Джейми? Она ведь должна знать, как его успокоить. Видимо, я была не в себе, когда поверила, что смогу справиться с уходом за двумя маленькими мальчиками. В реальности все оказалось значительно сложнее – как напиться из пожарного шланга.

Вот такой ускоренный курс по воспитанию детей!

И тут сработала и немедленно выключилась сигнализация – кто-то ввел код безопасности. Я чуть не запрыгала от радости и облегчения – Эмерсон прибыла мне на помощь!

– Мы здесь! – крикнула я через плечо, заслышав звуки шагов двух людей по коридору. Наверное, Бэш вернулся домой раньше, и они вместе приехали.

Вдруг животик Джейми напрягся, и, прежде чем я успела что-либо понять, малыша стошнило. Огромное количество теплой липкой жидкости растеклось прямо по моей спине. Я замерла, не смея даже дышать, и тут же случилось второе извержение. Как в животе такого маленького ребенка могло поместиться столько всего?

Боже, какая мерзость.

Когда водопад закончился, я попыталась оценить ущерб. Мои волосы, спина, пол сзади – все было покрыто детской рвотой.

– Фу! – Лиам скорчил гримасу.

– Да уж! Действительно, фу. – Я оторвала успокоившегося и сладко улыбающегося Джейми от моей майки, и, держа на вытянутых руках, осмотрела. И он сам, и его пижамка были абсолютно чистыми. И, главное, он перестал плакать!

– Наверное, ему было нехорошо, – объяснила я Лиаму. А потом добавила, обращаясь к Эмерсон: – Хорошо, что ты здесь, мне срочно нужно в душ!

Я ожидала, что в ответ она рассмеется от абсурдности ситуации.

– О боже! – Раздавшийся сзади женский голос явно принадлежал не Эм.

Я обернулась, и в этот момент Джеймс исторг из себя следующую порцию рвоты, отделав меня теперь и спереди. Теплый поток хлынул вниз по майке, мгновенно пропитывая ткань.

Со всей уверенностью могу заявить, что это был худший момент в моей жизни! А я работаю в детском саду!

– Поверить не могу, ты… женат! – продолжила причитать какая-то женщина, ударив стоящего за ней парня огромной сумкой.

Пришел не Бэш.

О нет! Как мне жить дальше?!

Все было как в том кошмарном сне, когда я пришла в школу голая, да еще и не выполнив домашнего задания. Хотя нет. Все хуже. Намного хуже.

Я пересадила Джеймса на другое бедро и смотрела, как сильно накрашенная брюнетка модельной внешности в безупречных джинсах эффектным движением сбивает со стола сумкой «Луи Виттон» мою кружку с кофе. Та разбилась на мелкие кусочки, дополнив собой рисунок из хлопьев и рвоты, украшавших пол.

– Как ты мог! – продолжала надрываться женщина, в ярости топая ногами. – Ты думал, я потерплю такое? – И она показала на меня.

Сделав шаг в сторону, я встала перед Лиамом; мальчик с открытым ртом наблюдал за происходящим.

В наступившей тишине на меня смотрели карие глаза, в которых читались легкий шок и искрометное веселье. Сотни раз я представляла себе нашу встречу, но ни в одной – даже самой смелой своей фантазии – я не стояла с ног до головы вымазанная детской блевотиной.

– Привет, Харпер. – Его голос был полон тепла, в уголках губ дрожала улыбка.

– Нокс, – почти шепотом проговорила в ответ, глазами умоляя простить меня за все случившееся. Он привел домой женщину, а тут такое приключилось…

Модель вновь начала голосить:

– На протяжении нескольких месяцев!.. – Она бросила в мою сторону взгляд, полный такой ненависти, что я покрепче прижала к себе Джеймса. – На протяжении нескольких месяцев я спала с вашим мужем! И ни разу за все это время он не обмолвился о вас. – Ее взгляд метнулся в сторону Нокса. – Как ты мог не рассказать о жене? Или о детях?

Прежде чем я успела объяснить, что мы с Ноксом не женаты, она разразилась еще одной тирадой, на этот раз в адрес Нокса, яростно тыча пальцем в его сторону.

Жижа на моей груди начала остывать, отчего сделалась еще более противной.

– Если ты думаешь, что я соглашусь на роль сексуальной цыпочки, к которой ты иногда будешь убегать от этой облезлой курицы, то сильно ошибаешься!

Услышав такое, я покраснела от смущения.

– Остановись, Мелинда, – проговорил Нокс, вставая между нами.

Примечания