Кровь в Янтаре

Невольно мой измученный мозг снова начал выстраивать пугающие параллели. Но я тут же решительно одернула себя. Олег не мог быть вампиром. Да, он невероятно интригующая личность, и я ничуть не удивлюсь, если он посвящен в какие-то мистические тайны и знает определённую информацию. Но он совершенно точно не был монстром из подворотни. От него исходило живое, человеческое тепло, он не был похож на тех мерзких, бледных и холодных тварей.

Пока я витала в этих тревожных, запутанных размышлениях, автобус дернулся и с шумным вздохом распахнул двери на нужной мне остановке.

В квартире было тепло, пахло бумажной пылью и сладковатым парфюмом. Крис уже была дома: судя по приглушенному бормотанию, доносящемуся из-за закрытой двери, она напряженно корпела над конспектами. Быстро скинув рюкзак и вымыв руки, я отправилась на нашу крошечную кухню. Времени и сил на кулинарные изыски в последние дни катастрофически не хватало, поэтому пришлось довольствоваться бессмертной классикой студенческого меню — макаронами по-флотски. Но стоило мне с громким щелчком вскрыть банку, как на кухню тут же приползла соседка.

— Лииина-а-а... — жалобно протянула она.

Я прекрасно знала этот тон.

— Нет, — сходу отрезала я, вываливая содержимое банки на шипящую сковородку.

— Ну помоги с конспектами! Ты же в прошлом году уже это проходила. Ты же понимаешь, если я просто спишу, геологичка всё поймёт!

Крис состроила свою фирменную, пробивающую любую броню физиономию брошенного котенка. Я поняла, что просто так от неё не отвертеться. Пришлось срочно импровизировать, лихорадочно выискивая пути к отступлению. Тем более, всё равно надо было бы что-то сказать о том, куда я сегодня ухожу. Я планировала сказать что-то вроде «Сегодня я собираюсь на сбор любителей каких-нибудь древностей», но сейчас пришлось бы выдумывать подробности и меня, без сомнений, точно уличили бы во лжи, поэтому пришлось выдать первую правдоподобную мысль.

— Прости, но... кажется, у меня сегодня вечером свидание, — парировала я, как можно небрежнее перемешивая макароны лопаткой.

— Что-о-о?! — глаза Кристины округлились настолько, что, казалось, сейчас лопнут.

Она в шоке уставилась на меня и с размаху уселась на стул, едва не смахнув со стола солонку.

— Свидание?! Да ну! И кто же этот счастливчик? Фотка есть?

Я упрямо покачала головой, чувствуя, как от собственной лжи начинают гореть щеки.

— Его зовут Николай, и... ну, он... такой...

Крис звонко расхохоталась.

— Наверное, он очень настойчивый! Раз еще утром ты и думать не хотела о свиданиях, а уже вечером этого же дня — бамс! — и «его зовут Николай». Когда же вы успели-то?

Моя фантазия заработала на максимальных оборотах, выстраивая на ходу спасительную легенду.

— Ну, это... он мне помог тогда, после того как тот самокатчик меня сбил. Подвез до дома.

— Да неужели? — Кристина демонстративно уперла руки в бока, всем своим видом выражая крайнюю степень подозрительности. — И почему такие романтичные подробности я узнаю только сейчас?

— Прости, Крис. Если честно, я и сама не думала, что отправлюсь на какое-то свидание. Но, послушав тебя с утра, всё-таки решилась. А почему бы и нет? — изо всех сил постаралась подыграть ей я, раскладывая ужин по тарелкам.

— Вот-вот! А я тебе давно говорю: развеяться тебе надо! А то всё книжки да книжки, — победно заявила подруга. — Что ж, беги. Я сама тут как-нибудь.

Затем она хитренько сузила глазки, пробежавшись по мне оценивающим взглядом.

— Так... А что же ты наденешь?

— Пойду так, — неуверенно выпалила я, пожимая плечами.

— Как «так»? В потном топе и пыльных джинсах?! А твои волосы... Бр-р-р!

— Нормальные вещи...

— Давай ешь, а я пока присмотрю тебе что-нибудь из своего, — безапелляционно скомандовала она, поднимаясь из-за стола. — Так, а куда вы идёте?

От её вопроса я живо вспомнила покосившиеся кресты, надгробия и мрачные аллеи, и поперхнулась макарониной. Закашлявшись, я торопливо схватила стакан с водой.

— Да знаешь... вроде прогуляться хотели. Может, забежим куда, в общем — не знаю.

— М-да. Уныленько. Прямо в твоем стиле, — Крис театрально вздохнула и с хрустом размяла пальцы рук, словно пианист перед сложным концертом. — Ну что ж... Я справлюсь. Твой Николай будет в восторге.

Я проводила её удаляющуюся спину полным недоумения взглядом. До меня только сейчас в полной мере дошло осознание происходящего: благодаря собственной болтовне мне придется наряжаться как на праздник ради встречи с суровым охотником на Смоленском кладбище. Что же, по крайней мере, я его повеселю. Быстро доев последний кусочек, я услышала приглушенный голос из соседней комнаты.

— Лина-а-а! Готово!

Недолго думая, я вытерла руки, встала из-за стола и поплелась к ней. Дверь была распахнута. Я переступаю порог, и моя челюсть буквально отвисает. Её комната всегда выглядела так, словно это тщательно выставленный кадр из кино. Мягкий, кинематографичный свет закатного солнца лился сквозь закрытое окно, подсвечивая теплым золотом развешанные на стенах полароидные снимки и пушистый розовый ковер. Но сейчас всё свободное пространство — спинка кровати, кресло и даже тумбочки — были с какой-то пугающей эстетикой завалены вещами. А в самом центре этой гардеробной инсталляции стояла Крис, гордо сжимая в руках вешалку с приготовленным для меня нарядом.

В руках Кристина торжествующе держала вешалку, на которой висело нечто совершенно невообразимое. По крайней мере, для моего привычного гардероба.

Это было красивое, воздушное платье, сшитое из полупрозрачного, струящегося шифона приглушенного фисташково-зеленого оттенка. Глубокий V-образный вырез мягкими складками переходил в широкий, плотно облегающий пояс-корсет, который должен был сделать талию визуально осиной. Длинные, невесомые полупрозрачные рукава собирались на запястьях тонкими манжетами, а короткая пышная юбка заканчивалась легким, игривым воланом высоко над коленом. В довершение к этому зефирному великолепию на спинку стула был небрежно накинут объемный, мужского кроя пиджак глубокого шоколадно-коричневого цвета.

— Ты издеваешься? — выдохнула я, переводя ошарашенный взгляд с платья на сияющую подругу.

— Ничуть! — Крис гордо вздернула подбородок, любуясь своей работой. — Этот оливково-фисташковый оттенок просто идеально вытянет зелень из твоих глаз. А коричневый оверсайз-пиджак мы накинем сверху. Он собьет излишний градус романтики, добавит стильной небрежности и, к тому же, не даст тебе замерзнуть.

Я мысленно застонала. В таком красивом, летящем наряде только по весенним паркам порхать и пить латте на террасах, а не бродить среди покосившихся крестов и замшелых ангелов Смоленского кладбища в компании сурового мужика с двумя пистолетами под курткой! Если Охотник увидит меня в этом, он решит, что я окончательно рехнулась на почве стресса.

— Крис, оно слишком... короткое. И нарядное, — попыталась я воззвать к голосу разума, не делая попыток забрать вешалку. — Мы просто идем гулять.

— Вот именно! Гулять! Весна на улице, Лина, свидание! — она возмущенно всплеснула руками и буквально всучила мне платье. — Когда, если не сейчас? У тебя шикарные ноги, хватит прятать их в этих бесформенных штанах.

— Но...

— Никаких «но»! — жестко отрезала она, переходя в режим безжалостного стилиста. — Под это дело мы наденем твои грубые ботинки или те кеды. Получится идеальный гранж-романтик. Живо переодевайся, иначе я сама тебя в него запихну!

Спорить с Кристиной в такие моменты было не просто бесполезно, но и опасно для здоровья. Тяжело вздохнув, я смиренно поплелась в свою комнату наряжаться на встречу со своим ночным кошмаром.

Струящийся шифон мягко скользнул по телу, ложась идеальными складками. Широкий пояс действительно визуально сделал талию невероятно узкой, а тяжелый коричневый пиджак мужского кроя, который я накинула сверху, приглушил излишнюю зефирность наряда, добавив той самой обещанной стильной небрежности.

Поправляя воротник, я обратила внимание на свой старинный серебряный крест с рубином. Несомненно, я очень любила этот бабушкин кулон и почти никогда с ним не расставалась, но сейчас массивный, темный металл совершенно выбивался из образа, грубо диссонируя с нежным, воздушным платьем.

Повинуясь внезапному порыву перфекционизма, я потянулась к застежке. Металл почему-то показался обжигающе холодным, когда я сняла цепочку с шеи.

— Ничего, дружок, сегодня от меня отдохнешь, — тихо пробормотала я, бережно опуская кулон на бархатное дно деревянной шкатулки.

Едва крышка тихо щелкнула, закрываясь, я почувствовала мимолетный, странный укол тревоги, словно лишилась чего-то важного, но тут же отмахнулась от этого ощущения. Сделав шаг назад, я критически окинула себя взглядом в ростовое зеркало на дверце шкафа. И искренне удивилась. Из зазеркалья на меня смотрела не замученная дипломом, архивами и бессонными кошмарами студентка, а совершенно другая девушка. Свежая, яркая, притягивающая взгляд. Фисташковый оттенок ткани действительно сделал мои зеленые глаза ярче, а синяк на скуле, который я еще раз тщательно замазала плотным консилером, теперь казался не таким уж и страшным.

— А всё-таки надо отдать должное Крис. Вкус у нее просто обалденный, — с легким изумлением призналась я своему отражению.

Затем мой взгляд скользнул ниже, остановившись на открытых ногах. Игривый волан юбки заканчивался довольно высоко, и, несмотря на ботинки, которые я решила обуть для удобства, образ получился откровенно кокетливым.

Я почувствовала, как к щекам приливает горячий, предательский жар. В голове внезапно промелькнула мысль о том, что совсем скоро я окажусь абсолютно наедине с мужчиной, будучи именно в таком, легкомысленном и непривычно кокетливом виде. От одного только осознания этого факта я залилась густым румянцем до самых корней волос.

— Что он обо мне вообще подумает? — обреченно пробормотала я, собирая свои непослушные волнистые каштановые волосы в незатейливую, чуть растрепанную прическу.

Затем я добавила еще немного макияжа — просто для убедительности, чтобы скрыть бледность и остатки синяка и, тяжело вздохнув, вышла из комнаты.

— Лина-а-а! — восторженно взвизгнула подруга, едва я появилась на кухне.

— Что, я выгляжу настолько примечательно? — выпалила я, нервно закатывая глаза.

— Ты выглядишь сногсшибательно! Твой Николай точно оценит!

Я снова закатила глаза, торопливо закидывая ключи и телефон в небольшую стильную сумочку на цепочке, которую тоже любезно одолжила мне Кристина.

— Жду подробностей, и... вот!

Резким взмахом руки девушка неожиданно выхватила флакон и щедро пшикнула мне на волосы своими любимыми духами. Сладковатый цветочный шлейф моментально окутал меня с ног до головы. Я громко чихнула.

— Ну вот зачем? Это уже точно лишнее!

— Ничего не лишнее, — подруга умилительно сложила ладошки у лица и глупо, мечтательно заулыбалась.

Не найдя, что на это ответить, я лишь покачала головой и демонстративно хлопнула входной дверью у нее перед носом. Спускаясь по полутемной скрипучей лестнице, я отчаянно пыталась заглушить ворох панических мыслей.

— Господи, как же я глупо выгляжу... — шептала я себе под нос.

Выйдя на улицу в сгущающиеся майские сумерки, я запахнула коричневый пиджак поплотнее и быстрым шагом направилась к месту встречи.

Подойдя к высоким кованым воротам Смоленского кладбища, я никого не обнаружила. Вокруг суетились лишь немногочисленные запоздалые прохожие, которые, к слову, косились на меня с явным и неприкрытым недоумением. И их можно было понять: стремительно темнеющий некрополь, старые кресты, мрачные тени деревьев — и тут девица при полном параде, в летящем зеленом платье, источающая аромат дорогого парфюма.

— М-да, видок у меня, конечно, тот еще, — проворчала я, ежась от вечернего холода.

Достав из сумочки новый телефон, я стала набирать номер Охотника, как вдруг прямо из-за спины раздался знакомый, насмешливый голос.

— А ты, я смотрю, времени зря не теряла, студентка.

Я резко обернулась. Николай стоял буквально в паре шагов от меня, засунув руки в карманы своей неизменной темной куртки. Он смерил меня долгим, откровенно веселым взглядом с ног до головы.

— Неужели так отчаянно ждала сегодняшнего вечера? — хмыкнул он, и в его низком голосе проскользнул откровенный сарказм. — Смотрю, перспектива рандеву среди могил тебя настолько взволновала, что ты наряжалась с особой старательностью. Прямо лесная нимфа на погосте. Или решила соблазнить местных упырей прямо на подходе, чтобы мне меньше работы было?

Я покраснела пуще прежнего, мысленно проклиная и Кристину, и её чувство стиля, и это дурацкое прохладное платье.

— Уймись, — огрызнулась я, скрестив руки на груди в защитном жесте. — Мне пришлось сказать подруге, что я иду на свидание. А то, знаешь ли, она начала бы задавать слишком много вопросов.

Николай искренне, раскатисто рассмеялся. Его низкий, густой смех прозвучал на удивление тепло, хоть и жутковато разнесся над старыми могилами, нарушая кладбищенскую тишину. Мужчина приблизился еще на шаг, демонстративно, с шумом втянул носом воздух и едко заметил:

— Уф, ну и шлейф. Ты решила газовую атаку устроить или упырей на сладкое приманивать?

Я обиженно насупилась, скрестив руки на груди.

— Да ладно тебе, я же шучу, — тут же примирительно поднял руки Охотник, заметив мою реакцию. — Просто... ну никак не ожидал увидеть тебя в таком виде.

Он снова смерил меня долгим, откровенным взглядом, на этот раз бессовестно остановив его на моих открытых бедрах.

— А фигурка у тебя ничего, — нахально ухмыльнулся Ник. И, не дав мне времени на возмущенную тираду, галантным, но издевательским жестом предложил пройти ко входу.

Я проглотила колкость, молча поперлась вперед, толкнула тяжелую, скрипучую калитку кованых ворот и зашла на погост. В нос тут же ударил специфический кладбищенский воздух: густой, влажный аромат сырой земли, прелой прошлогодней листвы, старого растрескавшегося гранита и хвои. В сгущающихся сумерках это место казалось еще более отчужденным от шумного мегаполиса.

— Почему именно кладбище? — поежившись от прохлады, спросила я. — Что, других подходящих мест не нашлось?

Ник издал тихий смешок.

— Увы... сейчас сама всё поймешь.

Мы неспешно брели по узкой аллее, постепенно удаляясь от входа и углубляясь в лабиринт старинных надгробий. Смоленское кладбище в вечерних сумерках было местом поистине завораживающим и интересным. Как студентка истфака и будущий археолог, я знала его историю вдоль и поперек. Это один из старейших некрополей Петербурга, основанный еще в восемнадцатом веке. Здесь, под этими замшелыми плитами, буквально слоями покоилась история империи: от безымянных могил первых строителей города до роскошных склепов петербургской аристократии, великих ученых, академиков и писателей. Каждый позеленевший гранитный крест, каждая стертая эпитафия были для меня застывшим осколком времени, к которому хотелось прикоснуться.

Из моих глубоких профессиональных размышлений меня бесцеремонно вытащил голос Ника.

— Что, смотрю, уже нравится? — с усмешкой спросил он, заметив, с каким любопытством я разглядываю старые могилы. — Уже представляешь, как через добрую сотню лет тут будут копошиться твои последователи с кисточками?

— Что ты такое нес... — возмущенно начала я, собираясь прочитать ему лекцию об этике археологических раскопок.

Но договорить я не успела. Аллея вильнула, и Ник вывел меня к знакомой конструкции. Это была старая, потемневшая от времени и частично проржавевшая металлическая беседка. Склеп фон Кирмана. Тот самый, знаменитый на всю страну благодаря культовому фильму.

Я резко обернулась к мужчине.

— Что? — невинно выпалил он, заметив мой округлившийся взгляд.

— А я думал, что ты любишь склепы, — усмехнулся он.

— Ты издеваешься? — прошипела я. — Этот склеп — буквально кладезь фанатов кинобестселлера! Сюда же паломничества устраивают, здесь всегда полно людей.

— А то, — Охотник тяжело вздохнул, и его лицо недовольно скривилось. — Только вот эти киношники подпортили нам жизнь знатно. Мы даже всерьез думали перенести...

— Что перенести? — не поняла я.

Вместо ответа Ник шагнул к тяжелому каменному основанию склепа. Он сделал резкое, уверенное движение, надавив на какой-то неприметный выступ. Послышался глухой, низкий скрежет спрятанных механизмов, и часть гранитной плиты внизу плавно отъехала внутрь, образуя зев темного тоннеля. В кромешный мрак спускалась старая кованая винтовая лестница, освещаемая лишь тусклым желтым светом где-то глубоко внизу.

Николай повернулся ко мне и сделал приглашающий жест рукой.

— Добро пожаловать в тайные тайны охотничьего ремесла, студентка.

— Ты первый, — безапелляционно выдала я, упрямо уставившись на мужчину и не делая ни шагу к пугающему темному провалу.

— Дорогая моя, вход изнутри сам собой, к сожалению, не закрывается, — с тяжелым, наигранным вздохом отозвался Николай. — Так что ты или прямо сейчас перебираешь своими красивыми ножками вниз, или я закидываю тебя на плечо и затаскиваю силой. Выбирай.

Я возмущенно фыркнула от такого откровенно бесцеремонного тона. Однако спорить с вооруженным человеком, который в одиночку вырезал целое гнездо вампиров, было себе дороже. Снова скрестив руки на груди и всем своим видом выражая крайнюю степень негодования, я осторожно шагнула в зев тоннеля.

Внутри оказалось еще холоднее, чем на улице. Узкий, уходящий глубоко под землю проход дышал вековой сыростью, плесенью и стылым сквозняком. Стены здесь были плотно выложены грубым, почерневшим от времени камнем. Старая кованая лестница круто забирала вниз, и ее ступени, покрытые склизким налетом влаги, оказались предательски скользкими. Мне приходилось судорожно цепляться ледяными пальцами за ржавые перила, чтобы в своих гладких кедах не полететь кубарем во мрак.

Позади раздался тяжелый лязг — Николай спустился следом, и гранитная плита над нашими головами с глухим скрежетом встала на место, отрезая нас от внешнего мира.

«Боже… Лина, что ты творишь?» — в панике подумала я, щедро сдабривая внутренний монолог отборной нецензурной лексикой, пока мои кеды скользили по влажным ступеням.

Прямо классика жанра из низкопробных слешеров про маньяков: жертва по собственной воле нарядилась, надушилась и сама послушно спустилась в мрачный темный подвал на старом кладбище. За такое точно нужно давать премию Дарвина.

Внезапно где-то у входа громко щелкнул выключатель. Я инстинктивно зажмурилась, ожидая, что сейчас тускло замигает какая-нибудь сиротливая лампочка Ильича, осветив пыльные орудия пыток или груды костей. Но вместо этого пространство вокруг залило ярким, теплым светом. Я осторожно приоткрыла глаза и застыла на последней ступеньке.

С трудом проглотив рвущийся наружу изумленный вздох, я с восхищением обнаружила, что нахожусь далеко не в мрачном склепе.

Передо мной раскинулось огромное, потрясающее помещение, словно вырванное прямиком из роскошных петербургских особняков восемнадцатого века. Пространство было грамотно зонировано. С одной стороны располагалась своеобразная тренировочная площадка: на каменной кладке стен тускло поблескивала внушительная коллекция разнообразных клинков, шпаг и кинжалов, а рядом, совершенно не вписываясь в исторический антураж, но очень органично смотрясь, висела тяжелая, потрепанная боксерская груша.

В центре зала находилась зона отдыха. Вместо классического открытого камина там стояла массивная антикварная чугунная печь, богато украшенная изящным черным литьем в виде замысловатых вензелей. Ее толстая труба уходила куда-то высоко в каменный свод, грамотно прячась в старой системе вентиляции, а сквозь стеклянные дверцы топки виднелись аккуратно сложенные поленья. Перед печью полукругом стояли два массивных кожаных дивана и глубокое кресло. А над всем этим великолепием свисала роскошная многоярусная люстра.

Правую же часть зала занимала настоящая библиотека. Высокие стеллажи из темного дерева от пола до самого потолка были плотно забиты пухлыми папками, свитками и старинными книгами. Рядом с ними стоял массивный рабочий стол с расставленными вокруг стульями с резными спинками.

— Ну... что скажешь? — раздался за спиной насмешливый голос Николая, спустившегося следом за мной.

— О-бал-деть, — выпалила я как на духу, всё еще не в силах закрыть рот и оторвать взгляд от этого подземного великолепия. — Где это мы?

— В моем семейном логове, — небрежно отозвался он, проходя мимо меня прямо к зоне отдыха.

— Где? — растерянно переспросила я, решив, что ослышалась.

— Логове, — невозмутимо повторил Охотник, скидывая свою куртку на спинку кожаного дивана.

— Понимаешь, — продолжил Ник, неспешно направляясь к небольшому встроенному бару, скрытому в тени книжных стеллажей. — Мое ремесло — это сугубо семейное дело. Мой отец, дед, прадед... все они были охотниками на упырей. Династия, если угодно. Даже обе мои сестры обучались этому ремеслу. Правда, в итоге у них хватило мозгов соскочить: они уехали жить в Европу, подальше от фамильных обязательств и клыкастых здешних проблем.

Он плеснул себе в стакан немного янтарной жидкости из тяжелого граненого графина и обвел свободной рукой каменные своды зала.

— А этот склеп принадлежит моему прямому предку.

Я потрясенно моргнула, лихорадочно сопоставляя исторические факты с окружающей меня сумасшедшей реальностью.

— То есть... ты Кирман? Из тех самых фон Кирманов? — недоверчиво спросила я.

Ник слегка поморщился, словно этот вопрос был ему не по душе, и сделал небольшой глоток.

— Э-э... да. То есть, по крови — да, но по документам уже нет. Наша семья сменила фамилию давным-давно. Сама понимаешь, светить известной родословной, когда поколениями вырезаешь злопамятных и бессмертных тварей — не самая удачная стратегия для выживания.

— Алексей фон Кирман, мой предок, тоже был потомственным охотником, — продолжил Николай, обводя взглядом каменные своды. — После его смерти потомки решили обустроить здесь наше укрытие. А что? Место идеальное. Никого нет, абсолютная тишина. А мертвые — вообще самые молчаливые и нетребовательные соседи.

— И что же, получается, он похоронен прямо над нами? — спросила я, невольно подняв взгляд на каменный потолок, словно пытаясь разглядеть сквозь него землю.

Николай искренне рассмеялся, звонко звякнув горлышком графина о край тяжелого стакана. По холодному воздуху подземелья тут же поплыл густой, терпкий аромат таежных ягод, хвои и пряных трав. Он щедро плеснул себе темно-рубинового настоя.

— Будешь? — он протянул стакан в мою сторону. — Мой личный рецепт. Мощный травяной сбор, бодрит лучше любого энергетика.

Пить странные охотничьи зелья из рук малознакомого парня, находясь в скрытом склепе под кладбищем, совершенно не хотелось. Сейчас как никогда требовался кристально ясный рассудок.

— Спасибо, но воздержусь.

— Что? — Охотник насмешливо изогнул бровь. — Боишься, что подсыплю туда какой-нибудь фигни?

— Да кто ж тебя знает! — с вызовом выпалила в ответ.

— Я знаю.

— А вот я тебя — совсем нет.

— Ну, как сказать... — он сделал неспешный глоток, разглядывая меня поверх кромки стакана. — Ты находишься в моем секретном логове. Знаешь уже немалую часть истории моей семьи.

Я с трудом подавила нервный смешок, стараясь изо всех сил не поддаваться на его мрачную харизму и не терять бдительность.

— Еще и шутишь, — фыркнула я. — И, кстати, когда это мы вообще успели перейти на «ты»?

Николай лениво перекатил рубиновую жидкость на дне тяжелого стакана и смерил меня насмешливым, чуть снисходительным взглядом.

— Я не настолько старый, чтобы ты мне «выкала», студентка, — с манерным сарказмом отозвался он. — Да и светские рамки приличия как-то сами собой стираются, когда вытаскиваешь кого-то из кровавого логова упырей.

— И сколько же тебе лет? — с вызовом спросила я, упрямо скрестив руки на груди.

— Тридцать один, — невозмутимо парировал Охотник, сделав неспешный глоток. — Так что давай обойдемся без лишнего официоза. К тому же, без доли юмора наша жизнь будет очень и очень депрессивной. Не находишь?

— Допустим... — неуверенно протянула я, пытаясь стряхнуть с себя его обаяние и вернуть разговор в нужное русло. — Но вообще-то, я пришла сюда, чтобы получить ответы!

Собрав всю свою уверенность в кулак, я окинула Ника самым грозным и требовательным взглядом, на который только была способна. Он лишь лениво оперся бедром о край массивного рабочего стола, всем своим видом показывая, что ничуть не впечатлен.