Шаман молча кивнул, показав на Венда, вернее, на узкую металлическую полосу на его шее.
– Венд, ты действительно уверен… – Ресан протянул руку и коснулся металла. Теплый. Нагревшийся от тела. Словно змея, заползшая на спящего человека.
– Уверен. – Венд отвел его руку. – Так лучше. Так я никого не подвергну опасности.
– Дед? – Ресан просительно взглянул на шамана, но тот покачал головой:
– Я не смог придумать ничего иного. Верховный шаман знает, как снять амулет.
Верховный шаман, которому они отвезут и кинжал тууршей, и письма Харидема, и несколько книг на непонятном языке, и запертую шкатулку без щелей и замочной скважины, о содержимом которой старый туур ничего не сказал. Верховный шаман, который, возможно, снимет проклятие Тонгила. Если сумеет. И если захочет.
А потом – еще более дальняя дорога…
– Я так обрадовался, когда услышал, что Тонгил убит. – Ресан вздохнул, вспомнив случайный разговор на улице, а затем его подтверждение в храме Гиты. Жрец с такой уверенностью говорил о каре, настигшей нечестивца по милости Солнцеликой богини, что Ресан не сомневался в его словах до тех пор, пока Харидем, с жалостью глядя на «внука», не объяснил: Тонгила нет ни в Верхних владениях Многоликого, ни у Серой Госпожи. А значит, проклятый маг каким-то образом опять избежал смерти.
– Это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой, – ответил Венд, и в последний раз протерев меч промасленной тряпкой, убрал его в ножны. – Жизнь редко делает такие подарки.
Глава 3
Жрец посмотрел на Арона с сочувствием.
– Никогда прежде такого не видел. На первый и даже на второй взгляд кажется, будто ваше эррэ принадлежит обычному человеку. Требуется провести специальный ритуал, чтобы определить наличие Дара.
– Что мы с вами и сделали, – согласился Арон.
Асэх Иллир развел руками.
– Первый случай в моей практике. Потенциально очень сильный Темный Дар, полный до краев резерв, и полное отсутствие сообщения между магической и человеческой частями.
– Это может быть… следствием проклятия кого-нибудь из богов? – нехотя уточнил Арон. Гита вполне могла превратить своего врага в обычного человека, чтобы помучился. Даже для него, самозванца, обладавшего магией неполный месяц, возвращение к доле простого человека оказалось болезненно. Будь он прежним Тонгилом, лишение Силы было бы хуже смерти.
– Проклятие любого бога оставляет метку, – возразил жрец. – Вы чисты.
– Чист и безгрешен, аки новорожденный младенец, – пробормотал Арон и на вопросительный взгляд жреца покачал головой. – Не обращайте внимания, асэх Иллир.
– Возможно, боги дали вам шанс что-то изменить в своей жизни, – увещающе сказал жрец. – Примите его с благодарностью.
Арон изумленно вскинул брови.
– Я что, вошел в храм Солнечного и сам того не заметил? Не ожидал от служителя Многоликого пустых сентенций.
– Разным людям нужно разное, – не обиделся жрец. – И к нам иногда приходят за утешением.
– Вы очень утешите меня, почтенный асэх Иллир, если подскажете, как справиться с проблемой, – вздохнул Арон, бросив взгляд на темноту за окном. Он провел в храме весь вечер и добрую часть ночи, но, похоже, зря. Тихо подкрадывалась усталость – стоит расслабиться, и она навалится с полной силой. Темный Дар, запертый в стеклянной клетке, больше не делился выносливостью.
– Попробую, пожалуй, – неожиданно сказал жрец, и Арон встрепенулся. – Вам доводилось слышать о храме Всех Стихий? Еще его называют Средоточием, Чашей Мудрости, Последней Дверью?
Арон слегка поморщился.
– Доводилось. У этого места плохая репутация. Кроме того, последнее название отдает смертью. Вы собираетесь послать меня к падальщикам?
– Вы откровенны, тарэс, – сказал асэх Иллир задумчиво. – Мало кто осмелится так назвать жрецов Серой Госпожи.
– Они не обидятся. – Арон криво усмехнулся, вспомнив прежние знакомства со слугами Смерти. – Это их почти официальное разделение: падальщики живут в храмах и ждут тех, кто приходит сам, а стервятники предпочитают лететь за добычей.
– Вы многое повидали в жизни, тарэс, – улыбнулся жрец. – Да, конечно, они не обидятся. Смерть не умеет обижаться… И, простите за откровенность, тарэс, но из вас получился бы отличный адепт Смерти.
– Почему? – Арон резко вскинул голову, впившись взглядом в узкие темные глаза жреца.
Тот улыбнулся, но глаз улыбка не достигла.
– По множеству причин, тарэс. Не забывайте: когда говорят, что мы, слуги богов, читаем в душах, это не просто красивые слова. Однако, если Смерть пожелает взять вас к себе, ее служители объяснят куда лучше.
Арон сдержал первый порыв тоже кое-что объяснить слуге бога. Например, то, куда он может засунуть идею о том, будто Арон станет служить Смерти. И второй порыв, содержащий чуть большее количество приличных слов. Чему матушка успела его научить, так это уважать жрецов, пусть и говорящих непростительные вещи. Жрецов Гиты, например, Арон тоже уважал – и убивал со всем уважением, которого они заслуживали.
– Вы оскорбились, тарэс. – Асэх Иллир откинулся на высокую спинку стула, рассматривая Арона с интересом. – Даже странно: с такой душой, как у вас, мысль о службе Смерти не должна вызывать отвращения.
– Какой душой?
– Черной. – Жрец сделал паузу. – Наполовину.
– А вторая половина?
– Серая. Хотя по сравнению с первой кажется почти белой.
Арон отвернулся к окну, не желая смотреть в слишком понимающие, слишком знающие глаза пожилого жреца. Показалось даже, будто тот видит и сквозь личину, и еще глубже – видит душу человека в теле Темного мага.
– Смерти придется поискать других служителей, – произнес Арон глухо, – я занят. Но мы отклонились от вашего рассказа. Итак, храм Всех Стихий?
– Да. – Жрец кивнул. – Очень интересное место. И опасное. Но я почти уверен – если вы сумеете не только попасть внутрь, но и вернуться, то вернетесь полноценным магом.
– Многие не возвращаются?
– Половина.
Арон поднялся со скамьи, на которой просидел несколько часов, и подошел к окну. Несмотря на осеннюю прохладу, оно было распахнуто, открывая взгляду часть внутреннего сада, высокие кусты, беседки, полукруг пруда. Мысленно порадовался, что собственная способность видеть в темноте не была связана с Даром и не исчезла вместе с ним.
– От чего зависит шанс на возвращение? – спросил он жреца.
– От того, пройдете ли испытание, – с готовностью отозвался тот.
Арон на мгновение прикрыл глаза, задавшись вопросом, стоил ли Темный Дар такого риска. Хотя нет, не так. Дело не в магии, а в том, что она даст: спасение Альмара и относительную безопасность для него самого.
Сейчас Арон представления не имел, где находится его сын. Самым очевидным казалось, что Мэа-таэль забрал его в Великую Степь. Но Степь потому и называлась Великой, что по размеру была сопоставима с империей Террун и жили там тысячи племен, в любое время способных сняться с привычного места и куда-нибудь откочевать.
В каком из этих племен Мэа-таэль мог оставить Альмара? Арон не знал.
Но даже будь Арон уверен, что Мэа-таэль поступил предсказуемо и направился прямиком в свое родное племя таэль, это помогло бы ему не сильно. Во-первых, таэлям принадлежала большая территория, по меркам империи – целая провинция. В поисках их становища можно было ездить по ней месяцами. Во-вторых, при всей своей самоуверенности Арон прекрасно понимал: ему ничего не сделать в одиночку в чужих владениях против целого племени.