Ресан между тем выглядел так, словно его окунули лицом в кипяток. Мальчишка открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог издать ни звука.
Пратас, в отличие от усмехающегося братца, счастливым не казался. Последовало быстрое движение, глухой звук и возмущенный вопль Истена, поднимающего руку, чтобы потереть ушибленное место.
Не только Венд верил в лечебное воздействие подзатыльников.
– Прошу прощения за брата, – гулко пророкотал Пратас. – Последнее время он на себя не похож.
– Жрец Гиты пришел, – прервал неприятную ситуацию Рекер, показывая на высокого костлявого юношу в длинной, до пят, светлой хламиде. Держа в руках серебряную девятиконечную звезду, молодой жрец медленно шел вдоль повозок, изредка останавливаясь и даже возвращаясь на пару шагов назад. Люди при его приближении настороженно замолкали: никому не хотелось обнаружить в непосредственной близости от себя замаскированного оборотня.
– Как он узна?ет? – вполголоса спросил Ресан.
– Звезда начнет светиться, – так же негромко отозвался Венд.
Жрец наконец дошел до их группы. Остановился, нахмурился и жестом велел всем спешиться. Венд и Ресан подчинились первыми, остальные наемники переглянулись, потом нехотя соскочили на землю. Соседи – еще одна группа охранников, прошедшая проверку, оставаясь в седлах, – начали коситься.
Жрец, хмурясь еще сильнее, подошел ближе и ткнул поочередно в каждого из их группы амулетом. Звезда осталась тусклой. Лицо служителя Гиты приобрело выражение, которое Венд про себя перевел как «бесы знают, что творится». Потом жрец пожал плечами, махнул рукой, показывая, что все в порядке, и направился к последним непроверенным людям в караване.
Прошла еще пара томительных минут, пока жрец наконец не закончил, не сунул амулет под одежду, и, получив оговоренный гонорар, не отбыл восвояси. Только после этого все зашевелились, заговорили, переглядываясь. Больше всего объяснений странному поведению жреца нашлось у Кирка; Тибор же, как заметил Венд, по большей части молчал, только смотрел иногда в сторону переулка, куда ушел жрец. Истен пару раз открывал рот, но натыкался на грозный взгляд брата, следившего за ним с зоркостью коршуна, и оставался молчащим.
Раздался приказ выступать. Лошади-тяжеловозы двигались медленно и основательно, повозки катились, поскрипывая деревянными боками. Подковы полутора сотен коней выбивали в каменной брусчатке неровный ритм. Голоса почти сотни людей сплетались в воздухе в неприятный звенящий шум. Скоро все эти звуки станут знакомыми, перестанут восприниматься слухом. Но пока что Венду, привыкшему за последнее время к тишине сперва одинокой дороги, а затем дома шамана, стоявшего на отшибе, хотелось зажать уши руками.
Склады находились в южной части города, близко к тракту – широкой дороге, в незапамятные времена вымощенной каменными плитами, – поэтому за пределы городских кварталов они выехали достаточно быстро.
Ресан, выбитый из колеи грубостью Истена, ничего не говорил, только смотрел несчастными глазами на Венда и иногда на Тибора, который ехал неподалеку. Время от времени Тибор перекидывался малозначащими фразами с Вендом и другими охранниками. Только когда вокруг раскинулись поля с уже убранным урожаем, а братья Истен и Пратас по какой-то надобности переместились в хвост каравана, Тибор вполголоса обратился к Ресану:
– Не переживай, парень, все наладится. С Истеном я разберусь, – и усмехнулся.
Венд, внимательно наблюдавший за ним, подумал, что в отличие от прежней доброй улыбки эта напоминала оскал волка.
Глава 7
Начало этой дороги мало отличалось от прежних. Незнакомцы постепенно становились знакомцами, притирались друг к другу. Равно разгорались дружба и вражда. Купец и несколько дюжих приказчиков рьяно следили за сохранностью товара…
Затем будут вечерние посиделки у костров, легкий, ни к чему не обязывающий флирт со стряпухами, рассказы из жизни и сказочные байки, игры в кости на интерес и на деньги, умные разговоры и глупые шутки.
Да, начало пути почти не отличалось от десятков прежних, когда Арон мало что знал о жизни Темных магов – и был тем вполне счастлив. Когда дома его ждали молодая жена и маленький сын. Когда жизнь текла спокойно и размеренно, ведь не считать же за значимые события стычки с обычными разбойниками.
Когда… все эти «когда» закончились в прошлой жизни. Здесь… если честно, Арон уже не был уверен, кто он здесь: простой человек, притворяющийся Темным магом, или Темный маг, притворяющийся пиратом, который, в свою очередь, притворяется простым наемником.
С пиратской частью могли возникнуть проблемы. Узнай купец про это, в лучшем случае выгнал бы Арона из каравана. В худшем – попытался бы сдать страже. В отличие от обычных наемничьих отрядов люди Кашимы находились в империи вне закона. Кодекс наемников, впрочем, запрещал выдачу своих, а люди Кашимы хоть и с натяжкой, но к своим относились. Пятерка наемников и Венд с Ресаном пообещали молчать.
Венд… Такой похожий, но все же другой: подозрительнее, холоднее, мрачнее. Прежний Венд куда проще сходился с людьми. Прежний мало на кого смотрел колючим взглядом и редко ощетинивался внутренними иглами.
Арон вынырнул из размышлений, когда чей-то голос крикнул «Привал!»
Поля остались позади, теперь по обе стороны от дороги раскинулся лес.
Все охранники были разбиты на десятки, и как раз его десятку выпало сегодня собирать хворост для костра. Нейтон, назначенный старшим скорее за свой почтенный возраст, чем по другой причине, уже углубился в лес вместе с Кирком и Рекером. Арон целый день с интересом наблюдал за этой троицей: несмотря на постоянные препирательства, между южанином и северянином было видно, что вместе они уже давно, уже притерлись друг к другу, научились понимать друг друга с полуслова и полудвижения. Важный момент в любой битве: когда уверен, что друг прикроет спину тебе, пока ты отражаешь удар, предназначенный ему. Здорово помогает выжить.
Когда Арон добавил свою часть к уже немалой куче хвороста, начало темнеть. Первый переход получился на редкость коротким, но купец, похоже, не спешил. Под большими котлами весело горел огонь, по воздуху расплывался запах съестного, и Арон сперва не обратил внимания на запах другой, знакомый, но вызывающий неприятные ассоциации с ночным городом и темными подворотнями.
Арон медленно развернулся, пытаясь определить источник. Не стряпухи, не охранники, не младший приказчик, очень, судя по его виду, голодный. Не… хм…
У дальнего котла суетился, помогая пожилой кухарке, худой мальчишка со смутно знакомой внешностью. Вот только память подсказывала, что прежде мальчишка не был столь черноволос и смугл, а во всю его левую щеку не расползался осьминог родимого пятна.
– Что вы такое вкусное готовите, матушка? – Подойдя к дальнему котлу, Арон сделал вид, будто собирается зачерпнуть варево прямо оттуда. Рассмеявшись, уклонился от понарошку занесенного черпака, рассыпался в комплиментах божественному аромату варящегося ужина и умениям поварихи. Та довольно заулыбалась. – Мальчонка этот – сынок ваш? – спросил Арон, словно только сейчас заметив помощника стряпухи.
– Племяш, – отозвалась она, протянула руку, растрепав и без того лохматое воронье гнездо у того на голове. Мальчишка скривился, вырываясь из-под ее широкой ладони и делая несколько шагов назад. Глянул на Арона исподлобья, но быстро отвел глаза в сторону. К смутно знакомому запаху примешался запах страха. Тоже узнал. Хорошо.
Ужин прошел обычно.
Арон свел знакомство с двумя охранниками-новичками, бывшими телохранителями, искренне согласившись, что несправедливо было винить их за хвативший господина мозговой удар. Выслушал громкие сетования бородатого септа на бесчинства Вольных на юге и добавленные шепотом жалобы на еще худшее поведение жрецов Гиты, сражавшихся с Вольными… И все время не переставал осторожно и по возможности незаметно следить за черноволосым мальчишкой.
В какой-то миг их глаза встретились. Арон пару секунд удерживал его взгляд, потом повел глазами в сторону леса. Встал, пожелав всем доброго сна, и двинулся в темноту нависающих крон.
Спустя пару минут поблизости хрустнула ветка. Ходить бесшумно мажонок не умел.
– Рассказывай, – велел Арон.
– Чего? – буркнул мальчишка.
– Как и почему ты оказался в этом караване.
Тот недовольно дернул плечом.
– После того, как вы меня подставили, – в голосе звучало обвинение, – пришлось. У Дануца везде люди, он устроил на меня облаву… Обещал, если поймает, снимет с живого кожу. Он это любит. – Голос мальчишки дрогнул от гнева и обиды.
– Ты заплатил поварихе, чтобы сойти за ее племянника?
– Нет, – ответил мальчишка резко. – Я ее попросил. Сказал, будто видел то, что видеть не следовало, поэтому меня хотят убить.
– С маскарадом она помогла?
– Да. – Мальчишка говорил отрывисто, зло, но запах страха за время их разговора стал сильнее.
– Пятно на лице зачем нарисовал?
– Его в первую очередь замечают, на остальное уже не смотрят. – И добавил с вызовом: – Что вам от меня нужно?
– Убедиться, что ты здесь не по мою душу, – ответил Арон честно.
– Если бы я знал, что вы здесь будете, я бы следующего каравана дождался, – с искренним сожалением сказал мальчишка. – И что теперь? Собираетесь меня выдать? – Голос его почти не дрожал. Почти совсем не дрожал.
– Нет, не собираюсь.
Пауза. Потом:
– В обмен на что? – Тон говорил: Арона подозревают во всех существующих грехах одновременно. Уличная выучка: никто ничего не делает бескорыстно. Арон мог бы сказать – «ни на что». Ему в самом деле ничего не требовалось от мальчишки. Но ведь тот не поверит.