Я, конечно, проблемный, но со своими загонами сам разберусь. И давно не маленький, чтобы мне указывать, с кем общаться, а с кем нет. А Алису я не отдам! Я сам на неё крепко подсел. Мне без неё тяжело. Она — моё зарядное устройство. Даже обида на то, что сорвалась на меня прошла.
Вот где она сейчас, а?
На вилле её нет, в трейлере тоже, на телефон не отвечает.
Набираю очередной раз и слушаю голос робота, что абонент недоступен.
Алиса, выйди на связь, мне хреново без тебя.
Войдя в свой гостевой дом, слышу звук воды из ванной.
О, нет! Неужели кто-то из участниц пробрался ко мне в надежде на горячую ночь.
Подхватываю свои вещи и накидываю на камеры. Незачем Лиле видеть, как я её буду жёстко выставлять за дверь.
Решительно открываю дверь в ванную и замираю на пороге. Даже сквозь запотевшее стекло душа я узнаю её. Сердце падает в глубокую бездну.
Алиса? В моей ванной? Голая…
Жесть!..
Кровь быстро заструилась по жилам, зажигая во мне неимоверное желание. Стало не хватать воздуха, горло перехватило.
— Отвернись! — слышу приглушённый голос изнутри.
— Что? — плохо соображаю, не услышал даже, что вода перестала журчать.
— Не смотри на меня, пожалуйста, — просит.
Я отворачиваюсь и врезаюсь взглядом в стену, пока она выходит из душа и одевается. Дышу еле-еле, боюсь спугнуть момент единения. Между нами что-то натянулось, можно дотронуться и сделать брынь. И оно зазвучит…
— Как ты сюда попала? — мой голос предательски дрожит.
— Ты не запер. Извини, что вломилась, но у нас душ сломался. А я сегодня хорошенько взмокла, — похихикала.
Последняя фраза мне не понравилась. Возник вопрос — с кем?
— Можешь поворачиваться.
Она передо мной в белой майке, коротких шортах и с полотенцем на голове.
— Спасибо, за душ…
— Не за что. Мне воды не жалко, — раздражённо.
— Что я не так сказала? — в её глазах пляшет какой-то неестественный огонёк. — И где ты был так поздно?
— А ты? — сука, я ревную.
— В городе. Ездили с ребятами отдохнуть в бар, посмотрели пару шоу. Видел бы ты… Что не так-то? — видит моё недовольное лицо.
Я зол. Ты пьяна и в хорошем настроении, а я получил от Антиповой. А до этого пару часов слушал нытьё Нины, какая она вся хорошенькая, но её все обижают.
— Ничего. Ко мне пришла Нина, разнылась и пришлось под прицелом камер её успокаивать. А я не готов был к этому.
— Сочувствую. Теперь ты знаешь, каково мне, — подошла почти вплотную.
Не надо так близко. Я могу не сдержаться.
Это проверка такая?
Я смотрю на её грудь под тонким хлопком, на выступающие немного соски из-за прохлады кондиционера. В голове картинка — я их ласкаю. Очень этого хочу… Втянуть в рот, прикусить, облизывать…
Морщусь. Она замечает. Она всё замечает… И прячется, скрестив руки на груди.
— Держись, Ник. Всего два дня…
— А если это произойдёт между нами — будет считаться нарушением спора?
— Конечно.
— Тогда я согласен жрать эту вонючую дрянь, — схватил её за талию и притянул к себе.
— Э, нет! Я не готова. — Упирается в плечи. — Я сегодня видела, как женщины своей вагиной бутылки открывают и на флейте играют. Чувствую себя после такого ущербной. Я же думала у неё всего две функции: занимать любовью и рожать детей.
— Меня и одна функция устраивает, — склонился к ней. — Алис, я тебя хочу. Давно…
— Я знаю. Но…
Я не дал сказать после «но» — растоптал губы поцелуем. Она сопротивляется, не сильно, скорее, для приличия.
— Пусти меня…
Дыхание касается губ, разжигая нас внутри.
— Камеры…
— Они временно без изображения, — слегка улыбаюсь.
— Но звук пишут. Лиля убьёт…
Не выпуская из рук, задом пячусь в спальню и врубаю колонку с музыкой.
— Так пойдёт? Она ничего не услышит.
Качает головой.
Я снова целую, проникая языком в её рот и ловлю от этого жгучий кайф. В мою ёмкость плеснули добрую порцию жидкости. Ну же, Алиса, заставь меня вытечь за края. Я чувствую — только ты это сможешь сделать.
Руки двигаются вверх и сжимают грудь под тканью. Она издаёт слабый стон и откидывает голову назад. Полотенце соскальзывает, и мокрые волосы свободной волной падают на плечи. Погружаю пальцы в них, а губы прикасаются к бьющейся венке на шее. Алиса вздрагивает и мычит от удовольствия. Кусаю за мочку уха, посасываю, вместе с серёжкой.
Вау! Я сейчас только от этого кончу, а ещё и не начал толком. Трясущиеся пальчики пытаются расстегнуть пуговицы моей рубашки, но на ней опять эти чёртовы перчатки. Какого хера сейчас-то?!
— Сними их, — требую.
— Не могу… Тогда мне придётся уйти…
— Что в них такого? Это всего лишь два куска тряпки, — дышу тяжело от возбуждения и гнева.
Злюсь, что парится из-за какой-то херни.
— Мир не рухнет, если ты их снимешь.
— Мир — нет, а я — да.
Ладно, хуй с ними!
Я из-за такой ерунды лишать себя секса не собираюсь. Сам расстёгиваю рубашку и кидаю её на пол.
Не уверен, что получу теперь наслаждение по полной — я хочу чувствовать её прикосновения. Я помню, как меня словно током долбануло там, в машине. Но если у неё какие-то страхи, то займёмся ими в другое время.
Сейчас я хочу заниматься любовью. Именно любовью, а не обычным сексом, как со всеми. Потому что в Алису я втрескался по уши и это уже очевидно.
Подталкиваю её и веду до кровати, она врезается в неё и от неожиданности садится.
Я на колени. Перед ней готов стоять именно так. Ты моя принцесса… Рыцарь преклонен… Проси чего хочешь…
Обхватываю руками лицо Алисы и целую жадно, как голодный. А я и есть голодный. Такая диета разжигает страшный аппетит. Я хочу всю, до последней крошки. И чтобы тарелку облизать…
Освобождаю от майки и припадаю губами к груди. Вскрикивает и хватает за волосы, когда слегка прикусываю сосок. Потом второй, сжимая груди в руках и массажируя упругие холмики.
— Ник…
— Что? — не прерываю ласки.
— Это неправильно…
— Ну и пусть… Наплюй…
С чего, бля, заднюю включила?
Поднимаюсь и нависаю над ней, она ложится на кровать и пытается уползти от меня, как змейка. Я поверх. Упирается спиной в подушки.
— Не сбежишь, — шепчу в губы и слегка целую. — Я не отпущу, пока не насыщусь тобой.
— Я твой доктор… Так нельзя…
— Я тебя увольняю на эту ночь, — держу руками за лицо. — Алиска, перестань. Ты же тоже хочешь. Стонешь от моих ласк. Расслабься, давай получим удовольствие оба. Обещаю доставить тебе наслаждение.
Дышит глубоко и рвано, сердце часто и гулко бьётся. Сотни раз смотрел в глаза девушек перед близостью, но сегодня что-то особенное. Сегодня не просто так — по любви.
Это слово, как кувалда, в голову. Оглушает и отбивает желание шевелить мозгами, только отдаться инстинктам.
Раздвигаю ноги Алисы и сажусь между ними. Руки скользят по голеням, коленям, внутренней части бедер и под шорты. Она без трусиков.
Умница, детка!..
В черту эти тряпочные преграды…
Пальцами по горячим и влажным лепесткам плоти. Слух режет громкий стон, и она откидывается на подушках, закрывая глаза. Двигает тазом в такт моим пальцам, не прерывая стоны.
Её блаженство и моё тоже. Одной рукой ласкаю Алису, другой освобождаю свой член из плена брюк и вожу рукой по нему. Он испускает немного влаги в ожидании.
Тело горит, как в огне. Жарко… Очень…
Скидываю брюки, вынув перед этим из кармана презерватив. Ловкие движения и он на мне, а через секунду я уже насаживаю на себя Алису.
Фак! Твою мать! Это что-то новое. Мышцы сводит от напряжения тока, который проходит по моему телу.
Мир исчез. Здесь только мы двое. Сквозь шум в голове и мои стоны я с трудом различаю вскрики и всхлипывания Алисы.
А они становятся громче и прерывистее.
Наши тела сплелись в одно, мокрые и жадные. Глубже и жёстче. Царапает мои бёдра, заставляя ускориться. Я выполняю немую просьбу. Она начинает задыхаться. На пике… Снимаю с себя напряжение, которое держал, чтобы не кончить раньше времени. Хочу, как в идеале, вместе. Одновременно.
Ускоряюсь и ласкаю её клитор пальцем. Громкий вскрик, она выгибается дугой. Подхватываю под спину, поднимаю и прижимаю к себе. Она дрожит всем телом от оргазма. Мой мир тоже бьётся на осколки, унося волной высшего наслаждения. Перед глазами красные всполохи, а потом темно. Я зажмуриваюсь. Теперь нас колотит дрожь обоих.
Пиздец! Это что-то нереальное, фантастическое. То, за чем я гонялся все эти годы.
Я полон…
Аккуратно опускаю её и падаю рядом без сил. Мышцы свело, а дыхание всё ещё через раз, но я целую и глажу тело Алисы. Она почти не шевелится, прячет лицо в подушку. А потом я слышу её спокойное и размеренное дыхание. Спит…
Вырубаю музыку, укрываю нас и с блаженной улыбкой на лице тоже засыпаю, обнимая Алису.
Глава 13
Алина.
Я дура… Я с ним переспала.
Внутри паника. И восторг… Одновременно… Как-то, даже странно.
Потому страшно, что делать, когда Ник проснётся? Но и наша близость была самой восхитительной в моей жизни. Он вытянул из меня всю силу, я не помню, как уснула.
Смотрю на него, лежащего рядом на животе, лицом ко мне, тянусь провести пальцем по его губам, но отдергиваю руку. Он проснется… А я должна уйти незаметно.
Какой же ты красивый, Гас… Но такие, как ты, не созданы для серьёзных отношений. От тебя нужно бежать, как чёрт от ладана, сверкая пятками.
Осторожно, чтобы не разбудить выползаю из-под его руки, подхватываю с пола одежду, натягиваю на ходу.
Мля… Выйти через дверь не получится, там камеры, меня спалят сразу. Задумавшись, прикусываю до боли губу. Дверь на террасу тоже не вариант, и там следят.
Окно!
Бросаю прощальный взгляд на спящего Ника и, открыв форточку, тихо выскальзываю в неё. Падаю, сдираю коленку о плитку.
Фсс! Фак! Жжёт ужасно.
Выглянув из кустов и заметив, что никого нет, направляюсь к трейлеру. Но за углом виллы меня цепляет за руку Лиля.
— Откуда бежишь? — смотрит с подозрением.
— С пляжа. Бегала. Видишь, коленку снесла, — показываю глазами на ссадину.
— Босиком?
Твою ж! Тапочки остались в душе Гаса. Я о них даже не вспомнила, когда сбегала.
— Песок везде…
— Ну да. Хватит врать! Я знаю, где ты ночь провела. Весь процесс вы скрыли, но на камерах видно, как ты входишь в дом, а вот обратно нет. Алиса, я задолбалась подтирать за тобой твои грехи, — орёт шёпотом.
— Так не делай это.
— Хочешь, чтобы мы обе работу потеряли? Я нет. Я выше мечу. Думаешь, он тебе операцию оплатит? — кивает в сторону гостевого дома.
Там на пороге в одних спортивных штанах стоит Ник и смотрит на нас. Я слегка веду головой, чтобы не подходил. Сама разберусь.
— Через час приезжает Ира и сразу приступает к своей работе. Ты больше не его продюсер.
Фух! Ну слава богам…
— Не вопрос. Баба с возу… Мне и моя работа устраивает.
— Вот и держись за неё, — шипит, как змея. — Ещё две недели и возвращаемся в Москву.
— Я поняла. Не волнуйся, больше не повторится. Мы оба просто расслабились, вот и всё.
— Вот и отлично! Ты мне по Микас ничего не сказала до сих пор.
— Сегодня будет, — уверяю её.
— Жду!
Она отпускает руку, и я тикаю в сторону трейлера.
Девочки уже проснулись и приводят себя в порядок.
— Алиса, а ты где ночевала? — с усмешкой поглядывая на подруг, интересуется Римма. — Не у Паши ли случайно?
Все хитро переглядываются и лыбятся.
— Нет. В гамаке уснула у беседки. Тут душно было.
— Тебя Никита вечером искал. Волновался очень, — очередная издёвка со смешком в мой адрес.
— Поискал и успокоился. Кто-нибудь знает, когда нам душ починят? — начинаю раздражаться и меняю тему.
— Сегодня. Слышала вчера, как Савва с ремонтником общался.
— Зашибись… А до этого ходите грязные и вонючие.
— Мы с парнями договорились, можешь к ним сходить, — радует Машка.
— Да неужели?! Тогда я пошла, — подхватываю вещи и полотенце и направляюсь в соседний трейлер.
Стучу, открывает взъерошенный и в одних трусах Пашка. Тёмные волосы мокрые, он только что помылся.
— Надеюсь, мне воды хватит? — увеличиваю умоляюще глазки.
— Должно, — пропускает внутрь.
— Спасибо!
Быстро освежаюсь, надеваю легкую рубашку и джинсовые шорты. Собираю волосы в две небрежных гули на голове. Маме снова пятнадцать.
За время, что я была в душе, Паша только шорты надел и встретил меня с голым торсом. Если бы я была мужиком, я бы так постоянно ходила. Жара…
Скользящий взгляд по телу Паши и лёгкое волнение в моём. Я ясно увидела перед глазами пресс Гаса. И как мы ночью…
Ну пусть отпустит. Тут у парня тоже есть на что посмотреть, ничем не хуже.
— Как водичка? — подходит ближе.
— Хорошая. Спасибо! — заикаюсь почему-то.
Смотрит в глаза, по коже пробегает мороз. У него глаза зелёные. Взгляд тёплый и добрый. Но в нём есть и страсть. Так на меня Гас смотрит.
Вот попала-то…
Паша слегка гладит по щеке.
— Мне нужно идти… Лиля на меня с утра и так орала, — делаю глоток воздуха и отшиваю.
Сердце от волнения бешено пляшет.
Я почти вываливаюсь из трейлера парней и тут же попадаю в руки Ника.
— Я тебя искал.
— Зачем? — убираю его руки с талии.
На нас смотрит Паша. Не стоит ему знать про наши ночные «шалости». Натягиваю извинительную улыбку и тяну Гаса за собой за рукав.
— Хотел с тобой позавтракать, — косится назад на парня. — Это кто?
— Не будем мы с тобой завтракать. Ничего больше не будем…, — не замечаю его вопрос.
— Не понял, — останавливается.
— Я теперь не твой продюсер. Меня уволили с этой должности. Вот-вот приедет Ира и будет с тобой работать.
— Я не хочу Иру.
— Твои проблемы. Раньше ты был неразборчив, — с сарказмом.
— Не переводи всё в горизонтальную плоскость! Я работать с ней не хочу.
— Послушай, это вообще не моя обязанность. У Ирины двое детей и мама, которых она тянет одна, без мужа, потому что этот козёл свалил от неё. Ей тоже нужна работа и деньги. Так что будь добр, засунь своё» не хочу» себе… и смирись. Она хороший профессионал. Весёлая. Тебе с ней понравится.
— А наши сеансы? А мы?
— Сеансы будут. И нет никаких «нас». Была всего одна ночь, которая больше не повторится.
— Что? — у него внутри булькает гнев.
— Признайся, ты был со мной только потому, что я попалась тебе голодному до секса, — пытаюсь убедить его в неправде. — Пришла сама. Пьяная. Возбуждённая. Залезла в твой душ. Нам обоим было классно. Спасибо! Но повторять я не собираюсь.
— Стоп! Ты меня попользовала и бросила?
— Считай так… Если тебе станет легче, то я к тебе специально именно за этим пришла. Доказать, что ты не сдержишься.
— Выходит, только мне это было по-настоящему нужно… Я-то думал, что у тебя ко мне взаимно…
— Ты о чём? Про любовь? — засмеялась.
— Я понял… Я всё понял…
Его глаза… Взгляд раненого животного.
Развернулся и пошёл к машине.
Да фак!
— Никита, ты куда? — заметила его Лиля, садящегося в машину, с новой площадки для очередного свидания. — Вернись! Скоро съёмки.
— Да пошла ты! — крикнул ей в ответ, показал средний палец и дал по газам.
Толпа работников рассыпалась в разные стороны, когда он резко тронулся с места.
Идиот! Убиться хочешь?
Ко мне галопом бежит тётка. Сваливать отсюда надо, и я пытаюсь. Но…
— А ну стой, дрянь! — орёт на меня, привлекая к нам внимание.
Я останавливаюсь, подходит задыхающаяся Антипова.
— Что ты ему сказала? — молчу. — Что ты ему сказала? — повторяет громко.
— Что ты хотела, — цежу сквозь зубы.
— Сейчас берешь мою машину и отправляешься за ним. Не знаю, как ты его будешь уговаривать, но не позднее чем через три часа он должен быть на площадке.
— А если не найду? Или не согласится?
— А ты сделай так, чтобы согласился, — хватает меня за грудки и выплёвывает слова в лицо. — Или это будет твой последний рабочий день, завтра полетишь домой.
— Я должна ему врать? Я не хочу, — шепчу.
— Придётся…
— Он любит…
— Тебя? Не смеши!
— То есть, по-твоему, меня нельзя любить? — обидно до чертиков.
— Можно. Но он на это не способен. Просто похотливый кобель. И всё! Алиса, у него от спермотоксикоза крыша едет. Нахрена тебе такой?! Хочешь всю жизнь его ждать по ночам и мотать сопли на кулак, жалея себя? Рожать ему детей, а он будет по шлюхам шляться?!
— Я смогу его вылечить…
— Натуру блудливого мартовского кота ты из него не вытравишь никаким лечением. Тут мозги пересаживать надо. Отбрось дурацкий романтизм из головы и посмотри здраво на происходящее. Ты же не тупая, Алиса! Усмири гормоны. А теперь соберись и отправляйся за ним. Я тебя предупредила…
— Хорошо! — кричу в ответ.
Глава 14
Алиса.
И где его искать?
Я уже всё по близости исколесила — нет нигде.
А что если он не рядом? И решил рвануть подальше от всех. Я бы так и сделала.
Возвращаюсь на основную трассу и пру по ней, вглядываясь по очереди то в одну, то в другую сторону.
— Ник, ну куда ты делся?
Время поджимает, а я его так и не нашла. На долбящую звонками Лилю уже не реагирую. Всё равно не успею. Уволит? Да и хрен с ней! Значит, ослепну.
Я скоро до Бангкока такими темпами доеду.
А если он туда рванул? Да я его там никогда не найду. Один из самых больших городов мира.
На асфальте появляются следы резкого торможения машины, и она свернула в сторону пляжа. Почему-то моё чутьё подсказывает, что мне надо туда. И я тоже сворачиваю.
Тачка Гаса хорошенько увязла в песке. Судя по следам, не хило, он тут гарцевал.
Замечаю его у кромки воды. Сидит на бревне и смотрит в море, а волны лижут ему пятки.
— Зачем приехала? Тебе же на меня плевать, — ледяным тоном, даже не посмотрев на меня.
Подхожу и сажусь рядом.
— Прости… Так нужно…
— Кому? Тебе? Мне точно нет.
— Нам всем. Так не должно быть… Мы нарушаем правила.
— Так они изначально были нарушены. Я не любовь сюда пришёл искать. Но всё равно шоу мне помогло. Этой ночью я понял, что ещё могу чувствовать по-настоящему.
— Ник…
Слова застряли в горле. Я не знаю, что ему сказать. У меня самой в голове полный фарш. Все смешалось: кони, люди, как говорил классик. А точнее — чувства и сомнения.
— Завтра я еду домой. Это наш последний разговор. Поэтому хочу сказать — ты очень хороший. По крайней мере, со мной ты был открытым и честным. Я рада, что ты смог мне довериться.
— Почему ты уезжаешь? — повернулся ко мне.
В глазах страх потерять что-то важное для него.
— Я не уложилась в три часа поиска, которые мне дала Лиля. Значит, приказ о моём увольнении уже у неё на столе.
— Жёстко. Почему она к тебе так придирается? Я заметил, что с другими она не так строга, как с тобой. А тебя прессует постоянно.
— Помнишь, я тебе рассказала, что живу с теткой?
— Да…
— Вот… Это Лиля. Она моя родная тётя. Но никто об этом не знает.
— Охереть! У вас вроде разница в возрасте небольшая.
— Бывают тети младше племянников. Лилька старше на восемь лет. Она меня воспитала, когда мама умерла. Мне было двенадцать. Я ей многим обязана.
— Это не даёт ей право распоряжаться твоей жизнью, — отвернулся и бросил камушек в воду.
— Она так заботится… Возможно, это звучит странно, но, — она так любит.
— У вас обоих извращенное чувство любви.
— И это ты мне говоришь?
— Заботливая родительница не будет вмешиваться в жизнь взрослого ребёнка. А у вас? Лиля — карьеристка, а ты ей помогаешь. Знаешь, как тебя зовут в группе?
— Как?
— Серый кардинал. Все уверены — это не Лиля руководит здесь всем, а ты. А ваши стычки — это просто какие-то игры.
— О, Боже! — засмеялась.
— Чем ты занимаешься на площадке?
Молчание.
— Вот. Ты даже не можешь сказать про свою работу. Что за тайна такая?
— Мерзкая и… Отвратительная… У меня есть талант… Я искусно умею находить на людей грязный компромат.
— Гипноз?
— Нет. Я никогда им не пользовалась. Что-нибудь про ментализм слышал?
— Да. Даже сериал смотрел. Хочешь сказать, что ты менталист?
— Угу…
А что я ему скажу? Что я в прямом смысле вижу всё о людях. Да он меня за сумасшедшую примет.
— Подожди, — встала и побежала к машине за своим рюкзаком.
Достала оттуда альбом и вернулась обратно.
— Ты сказал, что у меня рисунки странные, больная фантазия. Так вот, это не фантазия. Это зарисовки грехов других людей. Здесь девушка оставляет своего ребёнка в больнице, а сама, отказавшись от него, уезжает навсегда из роддома. Она молодая и глупая, ей всего шестнадцать.
— Это не оправдание…
— Я согласна… Но в этом возрасте они остро переживают перемены в жизни. А ребёнок в корне её меняет. Она же сама ещё ребёнок.
— Это Евгения? Похожа на неё.
— Да… А вот эти руки, которые топят младенца, принадлежат шестилетней Марте. Она утопила младшего братика в ванной из ревности к родителям. С появлением малыша они стали меньше уделять ей внимание. Так она считала…
Я повергла его в шок. Он соскочил с места.
— Как такое можно увидеть в людях с помощью психологических приёмов?
— Можно… Если уметь…
Снимаю очки и сжимаю переносицу. Я не хочу видеть сейчас его глаза. В них море злости, как то, перед которым мы сидим.
— И вы меня втянули в это, — заламывает руки.
— У всех есть скелеты в шкафу, главное хорошо их поискать… Почти у всех…
Я вспомнила сейчас Пашу. Вот он почти чистый. Кроме нескольких одноразовых девушек за ним ничего нет, но свободному парню это прощается.
— А про меня? Что ты знаешь про меня? — смотрит исподлобья.
— Ничего. Кроме того, что ты мне рассказал. Я не искала…
Я просто не хочу это делать. Не хочу глубоко погружаться в него. Боюсь… Боюсь найти там что-то такое, что заставит меня думать о нём плохо. И Лиля не разрешает…
— Хочешь, я сам расскажу?
— Нет! — категорически. — Останься для меня добрым парнем.
— Только ты меня таким считаешь… Для всех я чсвэшник.
— Может ты с ними был таким. Если честно, то я о тебе первые минуты так же думала. И даже сейчас немного…
— Есть во мне это. Звёздная болезнь сразу не отпускает. Популярность даёт о себе знать, — соглашается.
— Я понимаю…
Я встаю и подхожу к нему, запускаю руку в его растрёпанные волосы и наклоняю голову к себе. Он кладёт руки мне на талию и сжимает ладони. В груди начинает ныть, а губы пульсировать в ожидании поцелуя.
— Ник… Мы должны всё завершить.
— Давай не сегодня, — шепчет где-то у виска. — Я не готов сейчас мило общаться с ними, зная, что они сделали такое.
— Тебя накажут. Придётся платить неустойку за сорванный день. Это много…
— Я готов. Поехали в город, до него немного осталось. Я хочу провести этот день с тобой… Наедине. Если он у нас последний…
— Хорошо. Но Лиля нас убьёт.
— Значит, мы умрём, как в сказке — в один день, — целует меня. — У тебя трос есть?
— Трос? Зачем трос? — немного в прострации от нахлынувших чувств.