Холостяк

Глава 6

Ник.

Уснул, даже не раздевшись. Просто упал на кровать и отключился от бессилия.

Я ненавижу женщин! — эта мысль была последней перед отключкой.

Проснулся от звука будильника на телефоне, который истошно орал в кармане пальто на полу у ножки кровати.

Об стену бы тебя, тварь бездушная. Такой сон испортил!

Не разлепляя веки, нащупываю ненавистный гаджет и отключаю.

Перевернувшись на спину, ещё минут пять медитирую, вспоминая события сновидения, и лишь потом открываю глаза.

Приподнимаю руку и оживляю мобилу.

Оу! Меня все потеряли. Привыкли, что по ночам я обычно не сплю, а тут тишина. Столько волнения.

Ты где? Чё молчишь? Куда пропал? Ник, у тебя всё нормально?

У меня всё заебись! Я впервые за год отлично выспался. И видел прекрасный сон. Обычный, как у всех, а не эротический или кошмары.

В нём я шёл по берегу моря за руку с Алисой, и мы о чём-то разговаривали и смеялись. Я был счастлив. Мне было хорошо…

Она атомная бомба, но какого-то замедленного действия. И замедляюсь с ней как раз я. Чтобы продлить моменты рядом.

Чурбан, ты на проект пошёл, чтобы там продюсера клеить?

А что делать, если этот продюсер привлекает больше всех этих моделей? Они красивые, но пустые. А тут… Столько тумана вокруг этой личности.

Надеюсь, Ян нароет о ней что-то.

— Порадуй меня хоть чем-то, — говорю ему, когда он берёт трубку.

— Калли согласилась на дуэт с тобой.

— В жопу Калли! Ты знаешь, о чём я, — резко.

Слышу его усмешку.

— Алиса Валерьевна Волжина. 26 лет. Коренная москвичка. Окончила институт имени Сеченова по специальности психотерапевт. Кстати, интернатуру она проходила в той клинике, где лечишься ты, но год назад выбрала частную практику. Правда, нигде нет информации, ведёт ли она её. Четвёртый год является консультантом на телевидении. В трудовом договоре указано, что как психолог, но…

— Что «но»?

— Никакой психологической помощи она никому не оказывает. И вообще на площадке бывает редко. Но именно после её появления рейтинги программы, которую хотели закрыть, взлетели. Кое-кто из группы считает, что она умеет читать чужие мысли, — смеётся.

— Что с личной жизнью?

— Не замужем и никогда не была. А дальше тайна покрытая мраком. Соцсети ведёт тухло, и в основном фотографии из путешествий. Ещё последние полгода она прожила на Шри-Ланке.

Я догадывался, что где-то у моря-океана.

— Ах, да. Забыл. Она написала несколько научных работ о последствиях черепно-мозговых травм человека, коме и проявлении сверхспособностей после этого.

— Чего?

— Ну, типа, тебя по башке тюкнули, а у тебя после этого дар предвидения открылся. Можешь почитать в интернете, они в свободном доступе. Интересно, но фантастично… В одной статье она описала способность индийской девушки считывать информацию с людей и предметов. Мне понравилось. Но я не хотел бы иметь такой дар, с ним нужно жить отшельником или в вакууме.

— Понятно. Спасибо!

Отключился.

Информации немного, но что есть. Ладно, сам копну её поглубже. У меня два месяца впереди.

Душ. Завтрак. Зависание в соцсетях и Телеге. Нужно же набраться порцией хорошего настроения и настроя на день. А вот эти «я тебя люблю» и «я тебя хочу» с утра прямо бодрят.

Если я пришлю пожелание доброго утра Алисе — это не будет навязчиво? Там же парень…

Да какой парень?! Сказала, чтобы меня в квартиру не пускать. Просто осторожная. Знает о моих проблемах, вот и не подпускает. Вон как ей поплохело, когда соприкоснулись.

Кстати, почему такая реакция? Словно какую-то паничку словила.

«Доброе утро! «улетает к ней в телефон.

«Утро добрым не бывает… " и зевающий смайлик.

Я понял, с приветствиями у неё туго.

«Как чувствует себя мой продюсер?»

«Словно по мне катком проехали…»

«А её парень?»

«У него-то всё океюшки…»

«Нет никакого парня. Признайся».

«Признаюсь. Просто у меня кофе закончился. Но живу я всё равно не одна…»

«И с кем?»

«С противной, сварливой тёткой».

«Тебя это напрягает?»

«Ничуть. Мы с ней похожи, как две капли воды. И очень друг друга любим».

Пауза. Я вижу, что пишет.

«Мне пора на работу. Увидимся завтра в аэропорту».

Блядь!

Швыряю телефон на диван.

Потом подхватываю его и направляюсь на выход, на ходу снимая с вешалки куртку и всовывая ноги в кроссовки.

— Вези Калли в студию, — отправляю голосовое Яну.

— Она спит ещё, наверное, — прилетает от него.

— Мне похуй! Пусть поднимает свою задницу и едет в студию! — записываю, отправляю и захожу в лифт.

На парковке понимаю, что ключи от тачки оставил дома.

Как ты сказала? Утро добрым не бывает… А ты права, жопастенькая.

И возвращаюсь.

* * *

— Так и знала, что всё этим закончится, — довольно сверкает глазами Калли, подбирая бюстгальтер с пола и надевая его.

— Тогда зачем согласилась? — мне уже как-то пофиг.

Я своё сполна так и не получил. Когда уже после секса я наполнюсь до краёв так, что из меня выплёскиваться начнёт? На донышке меня не устраивает.

— Да я в этот гребаный шоу-бизнес только ради этого пришла.

— Перепихнуться со мной? Так себе мотивация…

— Я же твоя фанатка с пятнадцати лет. Жаль в шоу это дурацкое не попала…

— Нечего тебе там делать, — раздражённо. — Приличным девушкам там вообще делать нечего, — надеваю футболку.

— Приличным? Приличные сразу не отдаются, — пошло улыбается и шагает пальчиками по моему бедру до паха.

— Для меня это не принципиально, — убираю её руку.

Но я вру. Как только она вошла в дверь, я понял, чем день закончится. С порога раздела и отымела глазами, перекурила и повторила.

Всё, интерес пропал… Возможно… Когда-нибудь… С голодухи.

— Запишем видео для соцсетей? — достаёт телефон.

— Пары снимков хватит. Только приведи себя в порядок сначала.

Медленно встаёт и натягивает трусики.

Отворачиваюсь… Не хочу больше с ней…

Виснет сзади на шее. Протягивает руку с телефоном вперёд, я натягиваю профессиональную фальшивую улыбку. Несколько щелчков камеры.

— Пока. Встретимся перед премьерой, — направляюсь на выход из своего кабинета.

— Ты вот так уйдёшь?

— Как? — притормаживаю у двери.

— Я думала, мы хотя бы поужинаем вместе…

— Мне некогда. Я ещё перед отъездом не все вещи собрал.

И выхожу, оставив её там стоять, как оплёванную. На парковке достаю телефон и не задумываясь зачем-то набираю Волжину.

— Алиса? — слышу» да» в трубке.

— Что тебе надо Гас? Утром вылет. Я сплю, — сонно.

— Просто хотел пожелать тебе спокойной ночи, — ласково.

Останавливаюсь у своей машины.

— Это издевательство? — раздражённо.

Слышу поскрипывание, она садится.

— Нет.

— Разбудить меня в два часа ночи, чтобы пожелать спокойной ночи? Ты нормальный? Хотя у кого я спрашиваю?! Нет, конечно.

— Я нарушил твой запрет и мне нужна твоя помощь.

— Если ты это сделал вне площадки шоу, то я тебя прощаю, — зевает.

— Мне не понравилось. Это звоночек?

— Сочувствую… Не каждый трах бывает «ах».

Я посмеялся. Сел в машину и откинулся головой на подголовник.

— Раньше так не было. Бывали косяки, но чтобы прям совсем…

— Нервы… Стресс… Усталость… Да мало ли что могло повлиять. Может девушка не совсем в твоём вкусе.

— Абсолютно!

— Тогда зачем ты с ней?

— Она сама в штаны полезла. Чокнутая фанатка.

— Задуши удава и иди спать. У нас завтра вылет.

— Ты мне предлагаешь… Я не ошибся?

— Нет. Я имела в виду сложить свои причиндалы в трусы и отправиться спать. Не советую тебе мотаться по городу в поисках той, кто удовлетворит твои потребности.

— Никто…

— Что никто? — вяло.

Она засыпает снова.

— Никто их не может удовлетворить… Пока…

— Найдёшь ты свою такую же ненормальную, я тебе обещаю…

— А если я уже нашёл?

— Скажи, как зовут счастливицу, и я принесу тебе её на блюдечке с голубой каёмочкой.

— Алиса, — тихо.

— Смешно… Ха-ха… Споки… И… Ещё раз среди ночи позвонишь — я тебя в чёрный список кину.

Отключилась.

Глава 7

Алиса.

Уже на подъезде к аэропорту меня начинает потряхивать.

Я боюсь летать. До ужаса.

— Странно, что психотерапевт, который знает, как решить проблему фобий не может себе помочь, — усмехается Лиля.

— Сапожник без сапог… — делаю глоток водки из мерзавчика.

— Хватит пить! — отбирает бутылочку. — Ты мне с ясной головой нужна, а не в пьяном угаре.

— Это чтобы отключиться от страха и уснуть, — вырываю обратно.

— Дыхательную систему попробуй, ты говоришь, что она помогает.

— Ага. Минут на двадцать.

Допиваю.

Роюсь в рюкзаке в поисках ещё одного. Но в кармане пусто.

Сжимаю челюсти и смотрю на Лилю. Но ей мой гнев по барабану.

— Да. Это я забрала.

— Отдай!

— Я дома оставила.

— Не ври! У тебя тоже мандраж. А значит, будешь втихаря пить, чтоб лицом в грязь не упасть перед подчинёнными, — отбираю её сумку.

— Оставила она, — достаю два шкалика из неё. — Пей! — сую ей в руки один.

На нас косится в зеркало таксист.

Лиля откручивает крышечку, и мы чокаемся.

— До дна, — выдыхает и опрокидывает алкоголь в рот.

Занюхиваем волосами друг друга. По-мужски… Смотрим в глаза, и нас разбирает дикий смех.

Мы одинаковые. Всегда такими были. Просто я ещё не доросла до того уровня стервы, как Антипова. Для неё нет ничего святого. За бабки и рейтинги мать родную продаст. Хватка в работе у неё звериная, как у бульдога. А я при ней дворняжка.

Просто кроме Лильки у меня никого больше нет. Отец свалил, когда мне было два. Бросил маму ради какой-то сучки.

А когда мне было двенадцать — матери не стало. Кровоизлияние в мозг… Она даже не мучилась. Просто упала посреди торгового центра, где мы делали покупки. И умерла… Я стояла и смотрела безмолвно на мёртвое тело мамы и ничего не понимала.

Не могла поверить, что так бывает. Ведь всё хорошо было… Мы десять минут назад ели мороженое в кафе, а сейчас какой-то мужчина говорит мне, что мамы больше нет.

Лиля, не смотря на молодость, не бросила меня и не сбагрила в детский дом. Ей было всего двадцать лет, и она училась в институте, подрабатывая ассистенткой на телеке.

Сначала было трудно, но потом её карьера резко пошла вверх. Это сейчас я знаю, как и чем она всё «заработала», но не осуждаю. Она ради меня… Чтобы у меня всё было.

Образование моё все годы оплачивала. Хотела сделать из меня крутого доктора. А я решила психов лечить. Но не таких, у которых прям совсем чердак снесло, и они бьются об стены и пускают слюни. А тех, которые на пограничном состоянии: между «вроде норм» и» пиздец кукухе».

Пошла на психотерапию. Мне с моим даром было легко. Я сразу выводила людей в нужное мне русло, а не тянула до бесконечности, когда они ходят к тебе годами. Ведь я могу их читать, как книги, видеть страхи и грехи. В основном последние. Я словно священник на исповеди принимала на себя всё, что они глубоко прятали. «Исповедовала» их…

Мои методы не нравились моему преподавателю. Он сторонник многолетнего лечения с вытягиванием денег из пациентов. Есть такие с серьёзными патологиями, но их мне ещё не доверяли. Мои пациенты приходили в норму или блокировались гораздо быстрее, потому что не надо копаться и искать первопричину проблемы.

Через меня прошли убийцы, насильники, жертвы преступлений, суицидники. Было мерзко слышать их признания. Кого-то посадили даже, мы обязаны сообщать о таких случаях. Куда там посадят, тюрьму или дурдом, меня уже тогда мало волновало.

Сейчас вот гиперсексуальный нарисовался. Первый, кстати, в моей небольшой практике. Это редкое явление, чаще проявляется у подростков, но с взрослением проходит. А тут не прошло…

Гас, как тебя угораздило-то?

Анализы показывают избыток мужских гормонов. Вот почему ему легче себя сдерживать. С башкой у него почти порядок. Надо только излишки контролировать и снижать, и всё будет нормально.

Откуда про анализы знаю? Так я вчера навестила бывших коллег. Изучила медицинскую карту, которую мне тайком показала подруга, работающая там.

Что-то я с ним сильно загоняюсь. Возможно, это профессиональный интерес, но… Когда Гас ночью позвонил и сказал, что ослушался — неприятно стало. Будь он не на другом конце города, а напротив, то клянусь, я бы ему телефон в голову запустила. Ненавижу притворяться равнодушной, но всегда это делаю, профессия обязывает. Переживаю всё внутри и накапливаю стресс. Когда-нибудь эта дамба рванёт. И не дай бог кому-нибудь оказаться на пути потока.

* * *

— Чемодан я за тебя поволоку? — злится Лиля, потому что от выпитого алкоголя я напрочь забыла о вещах в багажнике такси.

— Не гунди, — подхватываю свой.

Регистрация, контроль, досмотр, дьюти-фри. Последнее — обязательно. И через пару часов мы в воздухе. Ещё пара шкаликов водки и я мирно засыпаю.

Просыпаюсь, не знаю через, сколько времени, от громкого шума.

Сука, мы падаем?!

Подрываюсь на кресле, но я крепко пристёгнута. И мы не падаем…

Это чартер, и летят только наши, которые просто закатили от скуки вечеринку.

Жмурюсь, пытаясь разглядеть в толпе Лилю. Хлопаю по карманам в поисках очков… Без них я крот. Вот они… Надеваю… Мир становится красочным и чётким.

Ремень в сторону. Хватаю кого-то из тусы за локоть.

— Антипова где? — хриплю от сухости во рту.

Сушняк…

— В бизнесе была.

Там летят Гас и его тёлки. Да, почему-то сейчас я хочу их назвать именно так. Не девушки или участницы, а именно тёлки.

Пробираюсь по проходу до бизнес-класса, на ходу отнимая у кого-то пластиковый стакан с чем-то.

Беее!

Коньяк. Отдаю его кому-то другому.

В бизнесе тоже кутят.

— Будешь? — протягивает бокал с шампанским Лиля.

Я беру и осушаю одним глотком.

— Не помню, чтобы я тебя так пить учила.

— Есть вещи, которые мы постигаем сами. Например, опыт…

— О, началось! Будь проще.

— А где Гас? — осматриваюсь.

— Я бы тоже хотела знать, — строит надменное лицо.

Разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Ты куда? — Лиля в спину.

— В туалет.

Один закрыт, дергаю дверь второго, открыто.

Открываю и охреневаю.

Гас сидит и наслаждается тем, как одна из участниц ему отса…

У меня свело живот, и выпитое покинуло мой желудок от этого зрелища и прямо на них. Точнее на неё.

— Фу! — взвизгнула шлюшка, расшиперив пальцы и брезгливо осматривая себя. — Это что за пиздец!

Но я на неё даже не смотрю. Меня испуганные глаза Гаса волнуют.

— Я же просила!

Рванула подальше отсюда.

— Алиса, подожди! — догоняет, на ходу застегивая ширинку и ремень брюк.

— Пошёл ты на хер, Гас! Понял?! Это отвратительно.

Иду в другой конец самолёта, там тоже туалет.

— Я не думал, что ты узнаешь, тем более увидишь.

— Серьёзно? — останавливаюсь. — Чтобы тебя лечить, ты должен мне доверять. А вот я тебе уже не доверяю. Ты нарушил обещание. Неужели это так сложно? Если Лиля узнает, она вылетит сразу же. Ты имя хотя бы её запомнил?

— Крис… Кажется…

— Кажется… Тая. Её зовут Тая! — продолжила путь, пробираясь через толпу.

Он идёт следом.

— Алиса, пожалуйста! — хватает за руку у туалета. — Это просто минет…

— Просто? Я смотрю у тебя всё в жизни просто. Если не было стыковки через одно место, значит и секса как бы не было? — повышаю голос.

Гас открывает дверь туалета и затаскивает меня туда.

— Какого..? — размахиваю руками, чтобы отбиться от него, но он вдавливает телом в стену.

— Угомонись! Не нужно всем это слышать. Ты вроде клятву Гиппократа давала.

Мне душно. Кабинка маленькая и рядом с ним не хватает воздуха. Вдыхаю глубоко, касаясь своей грудью его.

Он смотрит. Его зрачки увеличиваются, а глаза блуждают по моему лицу. Наклоняется ко мне поцеловать.

Неисправимый придурок!

— Ты, наверное, забыл, но меня только что вырвало, — морщу нос и пихаю его. — Проваливай! Я писать хочу.

— Клянусь! Это в последний раз.

— Не верю.

Глава 8

Ник.

— Привет! — беру Айлин за руку и веду к машине.

— Привет! Куда мы едем? — мило улыбается.

— Это сюрприз. Надеюсь, ты их любишь?

— Приятные — да.

— Никита, улыбнись девушке, — слышу голос в ухе.

Натягиваю улыбку и помогаю ей сесть в автомобиль.

— Отлично. Стоп камеры! — кричит режиссёр. — Навешиваем аппаратуру на машину, будем снимать поездку.

— Извини, мне нужно отойти, — неловко улыбаюсь Айлин.

— Хорошо.

Ищу в снующей толпе Алису, замечаю, сидящую на перилах виллы и смотрящей в сторону моря.

Мы уже шесть дней только по работе общаемся, никаких разговоров по душам. Меня уже бомбит, хочется рассказать, что я держусь все эти дни, как и обещал.

Я смогу. У меня получится.

— Поговори со мной, — подхожу и требую от неё.

— О чём? — кидает быстрый взгляд на меня и отворачивается. — По работе я тебе ещё утром всё сказала.

— Я держусь… Все дни, что мы здесь…

— Поздравляю! Но думаю, скоро сорвешься.

— Нет.

— Могу поспорить.

— Хорошо. На что? — проснулся азарт.

— Если продержишься две недели, то… — закатила задумчиво глаза.

— Ты меня поцелуешь, — если пользоваться моментом, то прямо сейчас.

— Проиграешь ведь…

— Не проиграю, — уверенно.

— Окей. Если ты выиграешь, то я тебя целую. Если я, то съедаешь дуриан, — корчит лицо и вываливает язык.

— Ладно, равноценно, — жмём руки. — Готовь губки, — сложил свои трубочкой.

— Готовься к тошниловке, — два пальца в рот, спрыгивает и спускается по лестнице. — В девять жду на терапию.

Ну, наконец-то.

* * *

— Как давно ты понял, что у тебя проблемы? — плавно задаёт вопрос Алиса.

Мы в небольшой комнате без камер, здесь отдыхают работники съёмочной группы. Единственное место, где можно побыть один на один.

— Я до сих пор не осознаю что для меня это большая проблема, — тянусь на диванчике.

Алиса сидит с ногами в кресле за моей головой.

Её близость и наше уединение наталкивает на самые пошлые фантазии. Дверь заперта, чтобы никто не мешал. Можно протянуть руку и погладить по ноге…

— И всё же… Если ты обратился к специалисту, то значит, была причина, — продолжает.

— Да. Неудовлетворенность.

— Как она проявляется? — тихий вкрадчивый голос, от которого мурашки по коже.

— Это как есть без запахов. Ты чувствуешь вкусы: сладкое, солёное, горькое. Но кайфа от еды не получаешь, потому что не знаешь, как она пахнет. Слюнки от лакомого кусочка не текут. Есть только голод.

— Давно это началось?

— Около семи лет назад. Бывший врач сказал, что это из-за сильно стресса.

— Ты сортируешь как-то девушек?

— То есть?

— Предпочитаешь конкретных, по твоему вкусу. Или наплевать, лишь бы с кем-нибудь?

— В основном — под вкус. Но бывают полные противоположности.

— Какие тебе нравятся?

— Настоящие. Не в плане внешности. Если красота естественная, то даже плюс. Я о духовном. Не с фальшивыми чувствами.

— Ты действительно веришь в то, что девушки, которых ты пользовал, были с тобой честны? — фыркает с усмешкой.

— Нет, конечно. Но и я не был с ними полностью искренен. Думаю, каждая из них немного верит в то, что станет для меня единственной. Но это заблуждение. Я никогда не был готов к сильным чувствам.

— Ты когда-нибудь влюблялся?

— Нет.

— Как ты пишешь песни, если не переживал ничего подобного?

— У меня талант, — самоуверенно.

— Ты рифмоплёт, — грубо срывается.

Это непрофессионально!

— Что? — поднимаюсь и сажусь на колени. — Я рифмоплёт?

— Да. Тексты примитивны и без глубокого смысла. Полно англицизмов. И, кстати, раньше твои песни были лучше. Сейчас ты превратился в штамповщика. Телки, бабки, на мне сверкают бриллианты. Бее…

— Потому что рынок настолько перенасыщен музыкой, что трек живёт один-два месяца, — пытаюсь спорить.

— Хорошие — живут вечность…

— Останови планету — я сойду! Прошли времена мировой классики, Алиса.

— Жаль… Но думаю, гении в этом мире ещё есть.

— Навалом. Только где они? Пробиваются наглые.

— Как ты?

— Как я! — Вскидываю на неё глаза.

Она смотрит с какой-то брезгливостью, слегка скривив лицо.

Ну что я тебе сделал? Да я, такой как есть и ты об этом знаешь. Я был честен с тобой с первых часов нашего знакомства. Ты меня прочитала. Никто не мог, а ты смогла.

Алиса делает паузу и опускает глаза в блокнот, в котором что-то чёркает.

Она красивая, только какая-то блёклая. Думаю, пара штрихов косметики это бы исправило.

Длинные черные ресницы, как веер. В сочетании с медовыми глазами — охренительно. Круглое личико с легким румянцем на скулах. Уверен, она краснеет от стеснения. Но я этого ни разу не заметил. Люди её профессии готовы ко всему, их не удивить. А может попробовать? Задать провокационный вопрос в лоб и посмотреть, как будет выкручиваться.

— Когда у тебя последний раз был парень?

— Никогда, — прерывается и смотрит на меня исподлобья.

— Ты девочка? — шок.

— Нет. Просто если ты хочешь услышать правильные ответы, то и вопросы надо задавать корректно.

Не смутилась. И прекрасно поняла мой посыл. Просто издевается.

— Окей. Когда у тебя последний раз была близость с мужчиной?

— Давно. А что?

Жесть. Вообще не пытается увильнуть.

— Ничего, — наглая улыбка.

— Мне твои услуги не нужны. Сама прекрасно справлюсь, — опять что-то записывает.

— Ого, даже так…

— Я про найти себе мужчину на ночь. А не про то, что ты подумал, — сводит от раздражения брови.

— Ты красивая…

— Брось! — цокнула. — Не трать на меня время. Не обломится.

— Давай поспорим.

— Мы уже поспорили. Ты первое обещание хотя бы сдержи для начала.

— Неужели ты не чувствуешь химию между нами?

— Между нами спинка этого дивана. И всё…

На сегодня закончили. А то ты мне весь план сорвал, — встаёт из кресла.

— Был какой-то план? — ловко спрыгиваю на пол и подхожу очень близко.

Неужели она не чувствует тот ток, что бежит в воздухе между нами? Я уверен, что если протянуть руку, то меня шандарахнет. Моё дыхание становится редким и глубоким.

Сука, я её хочу… Прямо сейчас и здесь… Сильно… До одурения…

Не молчи! Скажи что-нибудь.

— Да… Был…

Вот оно!

Она смутилась от моей близости, скулы стали более румяными, глаза в пол и губу закусила. Ты ощутила…

— Сними перчатки, — тихо прошу её. — Я хочу почувствовать прикосновение твоих пальцев.

В одно мгновение её взгляд становится ледяным и безразличным. Словно я предложил что-то запретное. То, что нельзя трогать ни в коем случае.