Ага, на месте, с другой стороны ворот.
– А нельзя было войти, как все нормальные люди, зачем этот цирк?
– Тогда бы мы попали на территорию обычного института.
– А нам нужен необычный? – ухватилась я за слово, пристраиваясь к неспешному шагу Верба.
– Я думал, ты спросишь, что это сейчас было?
– А смысл? Ты же мне всё равно не ответишь.
– Ну, хоть бы испугаться могла, для приличия. А то я начинаю за тебя беспокоиться.
– Ага, жутко страшно, – тихо прошептала я, наблюдая, как недалеко от нас, один парень из группы подростков, пропал, будто провалился в невидимое окно. Старший человек из группы, что стоял рядом, просто протянул туда руку и «достал» его уже мокрого и трясущегося. Отвесил подзатыльник и обернулся к нам.
Что там Верб говорил? Делай вид, что ничего странного не видишь? Легко сказать. Я же вижу. А вот те студенты, вроде нет. Или хорошо притворяются? Нет, возразила я сама себе. Даже когда рядом с людьми бегает бездомная собака, и она всем уже привычна, и уж точно, безразлична, на неё всё равно обращают внимание. Взглядом, движением, мимикой. А эти никак не отреагировали. Почему? Вопрос я переадресовала своему сопровождающему.
– Потому, что наш институт «наложен» на этот, обычный. И увидеть его могут только те, кто вошли таким же способом, как мы. Ну, или если они снимут медальоны, что делают их незаметными. Но во время учебы это запрещено делать. Тот, кто нарушает этот запрет, навсегда нас покидает.
– Но, – у меня задрожали губы, от предположения, – если он не нарочно снимет, если его заставят, или кто-то другой это сделает?
– Значит, наоборот, – невозмутимо ответил он. А здесь Верб по-другому разговаривал. Может он, наконец, ответит на мой вопрос? А что я вообще, хотела у него спросить?
– Ты хорошо запомнила свои ощущения при входе?
– Ага! А если что-то сделать неправильно, что случится?
– Ничего. Ты или так и останешься за воротами или попадешь на территорию обычного института.
– То есть, хочешь сказать, что смогу сюда и без тебя, потом зайти?
– Конечно. Если экзамен сдашь.
– А если не сдам, – вновь засомневалась я.
– То забудешь обо всем, что находится по эту сторону.
– П-почему? Как? – возмутилась я.
– Такая защита. В памяти сотрется всё, что было за переходом и сам переход. И я.
– Но я не хочу, и ты, ты не можешь стереться. Я тебя хорошо запомнила.
– Да? Тогда, смотря только вперёд, опиши мою внешность. Глаза, лицо. Как я и советовал.
Я зависла. Когда он приходил и разговаривал, я точно уверена, что это он. Но описать? По сути, ни на чём, кроме одежды я не могу сфокусироваться. Глаза голубые или зеленые? Я ведь не всматривалась специально. Или он не позволял всматриваться? А ведь настоящий цвет глаз можно замаскировать линзами. И волосы обычные, как у всех, без замысловатой стрижки. И шрамов нет, не за что зацепиться. Выходит, если он больше не придёт, со временем, его образ легко растворится среди толпы? Он как тот невидимка. Невидимка!!! Я ведь сама такая…
«Это точно ваша сестра? Что-то она тусклая. Серая какая-то, незаметная» – пришли воспоминания.
Пока меня одолевали тяжелые мысли, из здания вышел человек, чертами лица чем-то неуловимо похожими на крысу. В проеме дверей он обернулся назад, будто его кто-то окликнул. Потом взялся за ручку другой рукой и вышел, совершив, полноценный оборот. Сердце ёкнуло.
– О, Верб, привет, – заметил он нас и заулыбался. – Новенькую успел найти? На экзамен?
– Ага. А ты…
– Нет, у меня уже выходной, – не дал он договорить. – Ну, удачи, там. В прошлый раз тебе ведь не повезло.
И ушёл, насвистывая.
– Что значит, не повезло? – решила спросить я.
– Значит, что мой подопечный даже до экзамена не дотянул.
– И где он сейчас?
– Понятия не имею. Я не интересовался. Ты чего стала?
– Значит, ты и меня, вот так забудешь? – почему-то это кольнуло больше, чем, если его забуду только я.
– Значит, тебе лучше не проваливаться, – слишком отстраненным голосом ответил он.
Мне пришлось последовать за ним, чтобы не отстать, попутно думая, какая муха его укусила. До сих пор он казался, приветливым. Ключевое слово «казался». Неужели, он ко мне не испытывает никаких чувств? Всё это время, я для него была всего лишь заданием, что ли?
От досады и понимания, захотелось специально провалиться.
Или, осенило меня, он специально так делал, чтобы не привязываться. Чтобы не испытывать разочарования, если я провалюсь. Нет! Я обязана его сдать, чем бы он ни был. Назло ему. Вот. И с таким же выражением отвернуться, пусть почувствует себя в моей шкуре.
– Мы пришли.
Верб едва заметно вздохнул. А ведь, на самом деле, он волнуется. Будто это ему придётся проходить экзамен. Может так оно и есть, откуда мне знать, что с ним будет после второго провала.
Он встал к двери спиной, как к тем воротам, и терпеливо ждал, пока я не повторю все его действия. После очередного полного разворота, косяк дверей замерцал, как рамка. И мы вошли.
Первое, что бросилось в глаза, это тощий, сухопарый и лысый старик, сидящий в позе лотоса на преподавательском столе. Правда, руки он держал скрещёнными на груди, а не на коленях. Из одежды на нем была только набедренная повязка.
Я зависла.
– Мастер, – Верб поклонился, выражая почтение.
– Здравствуйте, – наверное, мне называть его мастером, не стоит.
– Садитесь, – ответил старик, не поворачивая головы. И, по-моему, даже глаз не отрывая.
Верб уверено пошел вглубь класса, до самого последнего ряда парт, там, где уже сидели трое с не запоминающимися лицами. Вначале я хотела пойти за ним, но поняла, что там сидят, скорее всего, сопровождающие. А вот сами экзаменуемые сидели во втором ряду, но в разных концах. Что-то нас маловато, размышляла я, присаживаясь на краю первого ряда (а зачем долго искать место?). Стоп!
Почему их двое? Если наставников четверо, то и нас должно быть четверо. Но оборачиваться и искать взглядом «пропавшего», не стала. Если с первого раза не увидела, значит, он хорошо подобрал место. А что если использовать отражения? Или не прямой взгляд?
Так и есть, стоило посмотреть в окно, как боковое зрение слегка захватило темный силуэт. И всё. Значит, он использовал наставников, как фон, на котором можно затеряться? Умно. А вот двое других, парень в неуместных зеркальных очках, и девушка с яркой татуировкой чудовища на всё плечо, наоборот привлекали внимание. Нет, внимание привлекалось именно к их вещам. Как и упоминал Верб. Вещь, отвлекающая внимание. Почему я не додумалась что-нибудь прихватить?