Карма
– Анна, ты меня прости, но я воздействовал на тебя энергетически. Еще тогда, перед Новым годом.
– Когда это было? – прищурилась красотка.
– Ну, за полмесяца перед Новым годом, наверное…
Женщина посмотрела на него, потом начала ржать, да так, что от смеха ее груди умопомрачительно заходили ходуном. Просмеявшись и вытерев выступившие от смеха слезы, она безапелляционно заявила:
– Да это я тебя, дружок, приворожила! Еще до того, как ты принялся на меня воздействовать кармой своей!
– Как это! – встрепенулся Степа.
– А так! После нашего первого разговора ты запал мне в душу, думала о тебе, ты оказался совсем не таким, каким мне тебя представлял твой старший брат. Может, он специально тебя очернял, предвидя, что ты сильный мужик, обладающий сильным шармом, чтобы я не запала на тебя! Переборщил, и все получилось наоборот! Ты понравился мне! И я вспомнила, как моя подруга приворожила себе своего мужа.
– И как? – сощурился Степа. – И что делала? Колдовала? Толкла зубы покойника с мышиными хвостиками и все это смешивала с семенем повешенного? Только ты не говори, что клала эту гадость мне в еду, а то я на тебя блевану!
Женщина опять рассмеялась:
– Нет, все проще! Ладно, расскажу! Я смазывала своими выделениями, когда я была возбуждена и мастурбировала, представляя секс с тобой, твою одежду, полотенце, простынь и подушку. Помимо выделений, я протирала твоими вещами свои волосы, чтобы добавить легкий запах моего парфюма, смешанного с моим потом, феромонами, гомеопатическую дозу, но твое подсознание улавливало это, ассоциируя со мной! Ты же знаешь, что если злой собаке дать понюхать выделения сучки, то можно подойти к ней, снять с цепи и увести ее от хозяина. Вот так же и люди! Мы мало чем от них отличаемся в плане животных инстинктов! А помимо этого, я при каждом удобном случае вставляла тебе встроенные сообщения!
– Ах ты, сучка! И что, я проглатывал их?
– Еще как! – смеялась Анна. – Это я тебя к себе привязала, а ты уже после этого и под влиянием этого начал на меня своей энергетикой воздействовать. И очень эффективно! Сейчас я понимаю, почему я внезапно возбуждалась! Хоть иди к тебе в комнату! Но обходилась я мастурбацией в душе. А потом, когда ты отказал мне, я винила себя, что привязать привязала, а ты все равно не хотел меня, отверг, как ненужную вещь!
– Вот дурочка-то, да хотел я тебя, но не мог! Он же брат мне, хоть и мудак! А за то, что ты мне вставляла встроенные сообщения, я тебя сейчас накажу! А ну, вставай рачком!..
Утром его разбудил будильник, подскочив, он выключил звонок, чтобы не разбудить Анну. Она спала, как ребенок, слегка посапывая. Степа накрыл ее одеялом и, закрыв за собой дверь, пошел в ванную, приняв холодный душ, он пожарил себе глазунью, поев, пошел на работу, закрыв Анну на ключ.
Теперь он не засматривался на девок и не дрочил потом в душе. Теперь у него была лучшая из них – элитная проститутка Анна! И забесплатно, и не по часам, а сколько угодно! И парень и стал жить с нею, как с женой. Иногда Анна навещала Захара, бывала дома ради приличия, но, как она рассказывала, хорошо чувствовала, что только мешает той идиллии, что возникла у Захара с молоденькой Машей. И она, говоря им, что опять уезжает в длительную командировку, прекрасно чувствовала их мысли: «Проваливай себе, проваливай!!».
Время пролетало быстро, парень жил сегодняшним днем, ему не хотелось думать о будущем, ему было просто хорошо сейчас. Прошел Новый год, они встречали его одни и отмечали, помимо всего, становление Анны как шлюхи, была годовщина того случая, который изменил Анину жизнь и его, Степана, тоже. Анна говорила, что ни о чем не жалеет, что если бы не тот случай, ее первой измены мужу, то не было бы и того, что у них сейчас. Правда, для этого ей пришлось через многое пройти, и через нее многие прошли. Женщина говорила парню, что она живет сиюминутно, не строя планов на будущее, ей просто хорошо с ним, как и ему с ней. А что им еще нужно?
– Живи себе да живи… – улыбалась красотка.
Конечно же, хоть Степан и не показывал виду, но его раздирала ревность, особенно тогда, когда Анна встречалась здесь, в их квартире, со своими постоянными клиентами, которых у нее становилось все больше и больше…
Анна убеждала его в том, что это всего лишь работа, что никаких чувств к клиентам она не испытывает. Хотя и не скрывала того, что ей хорошо, что она кончает с ними.
– Ну, это же, ну ты и сам все понимаешь…
Иногда Анна звонила ему и просила подождать, погулять где-нибудь, говоря, что у нее клиенты. Раз он ожидал целых два часа, после того как вернулся со смены. Он прохаживался вдоль дома, увидел четверых парней, выходящих из подъезда. Они были все веселы, довольны, выйдя, закурили, уселись на лавочку, что стояла рядом. Один из них достал камеру, и они начали смотреть, должно быть, то, что наснимали.
– Как я ее! А?!
– А я?! Я ей впердолил свои двадцать два, она аж подо мной завертелась, томно повизгивая! Хорошо отодрали! Телка классная! Какая ненасытная! Вчетвером ее три часа мы драли, а она все хочет! Вы прикиньте, орала, что хочет еще!
– Дороговато берет! На конторе дешевле выходит!
– Ага, найдешь там себе прыщавую жабу!
После того, как парни ушли, Степан ворвался в квартиру, схватил выходящую из душа Анну и набросился на нее…
В другой раз, когда женщина просила его подождать, он, прохаживаясь вдоль дома, увидел, как на их балкон вышел древний старик с длинной седой бородой, в очках, с трубкой во рту. Тощий и жилистый, он стоял в одних черных трусах, еще, наверное, купленных при Советах, в соломенной шляпе на голове. Почти на ладан дедок дышит, а все туда же! Интересно, хоть стоит у него? А если сделать фото этого старика с Анной и подкинуть его бабке? Наверняка та скалкой отобьет ему все бока! А вообще-то, молодец, конечно же, ему лет семьдесят с лишком, а он еще и по проституткам ходит. Так бы каждому, настоящий мужик! Эхма, что за жизнь-то пошла…
Заканчивался самый последний месяц зимы, февраль, ему позвонил Леонид, сообщил о том, что выходит через два дня на работу. Восемь месяцев проработал Степан у Татьяны, с которой у него сложились дружеские отношения, как и со многими девчонками. Наивная Катя даже заплакала, прощаясь с ним. Они не хотели его отпускать, но, конечно же, не все. На конторе был основной костяк, который и привязался к нему, а остальные, новенькие, недоуменно смотрели на них…
– Подумаешь, охранник! – морщились новые телки.
Происходила большая текучка, девки приходили к ним и уходили, каждая со своей целью, кто заработать денег, кто от души покувыркаться, кто найти пока себе временное жилье, кто, поругавшись с мужем, уйдя от него, поступала ему назло. Были и такие, кто скрывался от правосудия или бандитов. Было много иногородних студенток, да и местных тоже хватало! На стипендию-то не проживешь, их всю ночь тут пороли, а наутро они ехали в институт, чтобы высыпаться на занятиях, хлопая своими красивыми глазками! Ну, сама «невинность». За ними бегали студенты, они находили себе ухажеров, ломаясь перед ними, корчили из себя недотрог. А по ночам…
– А-а-а! – орали они страстно под мужиками.
Много приходило и замужних женщин всякого возраста, от двадцати лет до бальзаковского возраста. Большинство из них работали редко, выходя два-три раза в неделю, они убивали сразу двух зайцев: удовлетворяли сексуальные потребности свои и неплохо зарабатывали. Некоторые из них приезжали вечером и, проработав до полуночи, ехали домой…
– Зайчик, я пришла! – лезла баба к мужу под одеяло.
За время работы на конторе Степан навидался всякого: и хорошего, и плохого, и веселого, и печального! Помимо того, что он сам навидался, чему стал свидетелем, еще больше он наслушался от девок. Некоторые приходили к ним с других контор и рассказывали про ужасы, которые там творятся.
– У вас тут рай! – признавались перебежчицы.
Оказывается, Татьяна была просто ангелом, по сравнению с другими бандершами, которые работали с бандитами, и те поставляли в притоны хорошеньких девушек, а то и красивых замужних женщин, которых разными способами заставляли заниматься проституцией. Анин вариант был очень мягким, по сравнению с тем, что вытворяли с замужними женщинами, которые ни за что не хотели становиться шлюхами.
Различными способами бандиты добивались секса с ними, часто при помощи слащавых сутенеров. Иногда с помощью таблеток и возбудителя, которыми они опаивали женщин где-нибудь в кафе, используя купленного ими официанта, а потом увозили с собой и драли, снимая все на камеру.
– И это я? – ужасалась красотка, очнувшись.
Применяли и снотворное, и хлороформ, все, что можно было применить для этого, лишь бы добиться своей цели.
– Только не говорите никому! – ломались гордячки.
А иногда и просто затаскивали женщин силой в машину и увозили, драли, снимали, потом умело шантажировали. И все было отработано до мелочей, так что, ни одна не уходила от них, работая втайне от мужа проституткой. Для женщин семья всегда стояла на первом месте, да и кому нужно то, чтобы ее родственники, знакомые, соседи и коллеги по работе узнали о ее позоре. И хотя это все чаще всего происходило помимо их воли, обманным путем, но от злых людских языков было бы не отделаться, как и от ярлыков, что на нее навесили бы после этого, для всех она уже побывала бы шлюхой и шалавой.
– Кто им нравится, того они и подсаживают на крючок! – признавались шепотом несчастные жертвы.
Шла женщина, может, и со своим мужем. Сексапильная, красивая, с хорошей фигурой и сиськами. Приглянулась им, прикинули они, сколько на ней зарабатывать будут, как она будет пользоваться спросом у клиентов, и все…
– Следят за нею, узнают, где она живет, где работает, где бывает, с кем дружит. А дальше… – моргала бабенка.
Много чего повидал и наслушался за время работы Степа, это дало ему определенный опыт в жизни, показало одну из изнанок их жизни и дало другой взгляд на проституцию, на психологию самих проституток, их мотивацию, сами причины, заставившие их заниматься этим, а вместе с этим расширило понимание и женской психологии в целом, добавило более объемный взгляд и на причину женских измен.
Причина измен намного глубже, чем она часто видится, и не всегда в этом виноват кто-то один. Чаще виноваты оба, но куда проще показать пальцем на другого, чем рассматривать себя в зеркале, тем более обвинять себя любимого.
– «Зри в корень!», как говаривали знаменитые авторы под псевдонимом Козьма Прутков! – усмехнулся Степан.
Но настало время уходить. Степа сдал свои полномочия, передав все необходимое Леониду. Выйдя из конторы, парень решил прогуляться до дома пешком. Светило яркое солнышко, конец февраля, снег на солнце сильно подтаял, покрывшись тонкой корочкой. Ветерок, казавшийся теплым, доносил запах надвигающейся весны. И это небо, бездонное, синее…
Пришел домой парень грустным и задумчивым, женщина сразу поймала перемены в его настроении.
– Что случилось, Степ?
– Да нет, ничего, уволился, привык я уже, а теперь как-то пусто, что-то нужно делать, куда-то устраиваться! Привык к работе, к деньгам, к тому хаосу, что творится на конторе, и вот все рухнуло! Привык к тебе, но и это все вмиг может рухнуть! Не зря все мудрецы и просветленные говорят, что не нужно ни к чему привязываться, все приходит и уходит. Ты стараешься, строишь песчаный замок, но внезапно набегает волна в виде жизненных перемен, и его нет, как и не бывало…
– Степ, не неси что попало! И не думай даже о работе! Я зарабатываю больше, чем достаточно! Сиди, занимайся своей медитацией! А хочешь, я денег тебе дам на фитнес? Хочешь, езжай на свои семинары, хочешь, к шаманам! Все, что хочешь! Только будь со мной! – прильнула женщина к парню.
На следующий день Степа, покопавшись в столе, нашел визитку, оставленную ему одним дядечкой. Полковник ФСБ Суханов Владимир Николаевич. Должно быть, пенсионер…
Набрал Степа номер. Уже несколько месяцев, как у него имелся сотовый телефон, который подарила ему Анна. После продолжительных гудков, наконец-то, подняли трубку.
– Да?! Слушаю вас!
– Здрасьте! Это я, Степан! По работе звоню…
– А-а-а! Степа! Я ждал твоего звонка! – не дав Степану закончить, прогудел голос на той стороне трубки. – Ты сейчас свободен? – сразу взял быка за рога Владимир Николаевич. – Ты уволился? Жена есть?
– Ну, типа того…
– Скажи ей, что уезжаешь на несколько дней, или записку напиши! Телефон не бери! Оставь его дома! Чтобы не смогли отследить! Запоминай адрес! Не записывай, привыкай все запоминать! Все, выезжай! – пошли длинные гудки.
Остыв от разговора, парень сощурился:
– Вот ни черта себе, позвонил! Сразу в оборот! А ну да ладно, назвался груздем, полезай в кузовок! Что одеть-то? – призадумался только что рекрутированный боец.
Анны не было, и Степа написал ей записку. Приехав по адресу, он увидел поджидавшего его Владимира Николаевича. Пожав ему руку, полковник сощурился:
– Все потом! Приедешь, поговорим, устроим, документы и все остальное потом! Пошли быстрее!
Они подошли к стоявшему минивэну, вокруг которого прохаживался человек среднего роста и лет, одетый в дорогое пальто, под ним были костюм и белая рубаха с галстуком.
– Сергей Иванович, знакомьтесь, новый телохранитель ваш! – представил полковник ему Степана.
Мужчина пристально рассматривал парня, сделав для себя определенные выводы, он спросил у Суханова:
– Владимир Николаевич, а остальные? Вы же говорили, что со мной поедут пятеро!
– Это я тогда говорил! Сейчас все иначе! Он один пятерых стоит! Ситуация кардинально поменялась…
Его новый шеф удивленно смотрел на Степу, а Владимир Николаевич протянул ему помповое ружье:
– Вот на всякий случай! На дорогах сейчас шалят! Вот еще патроны! Обгонять и подрезать будут, стреляй по колесам! В людей стрелять лишь в крайнем случае! У него, – кивнул на Степиного шефа полковник, – есть разрешение на это ружье! В любом случае звони мне, докладывай обо всем! Я, если что, тебя вытащу! И вот еще, – протянул Суханов никелированную монтировку, – это самое надежное и некриминальное оружие! Против любой биты в дело пойдет! Длинная, удобная! Чтобы под ногами была! Ни с кем разговора не заводить! Понял?!
– Так точно! – ответил Степан по-военному.
– Из машины не вылезать ни при каких обстоятельствах! Водитель уже опытный, но и тебе это говорю! От шефа ни на шаг! Везде! Посрать пойдет, а ты у дверей туалета должен стоять, понял?! Тогда все! Езжайте! С богом…
Поездка прошла нормально, но вот обратно ехали ночью, Степан с шефом дремали. Раздался тревожный голос:
– Какая-то иномарка уже второй раз нас обгоняет, словно присматриваются к нам! Странно это все…
Степа сразу стал как огурчик, сон как рукой смело, опыт, полученный на службе, сделал свое дело. Он пододвинул к себе монтировку, а шеф вытащил из кармана пистолет.
– Газовик! – сказал он, ловя удивленный взгляд Степана. – Патроны хитрые! Заряженные мелкой дробью, убить не убьет, но шары выбьет! Метра на три тонкую фанеру пробивает. Громоздкий, правда… Я потом тебе такой же куплю!
Раздался визг тормозов, всех бросило вперед.
– Дорогу перекрыли! – крикнул водитель, начал сдавать назад, но остановился, будто уперся. – Сзади тоже!
Степан посмотрел в окно, спереди поперек дороги стояла иномарка с погашенным светом, оглянулся – сзади тоже. Все стояли, замерев, наконец, распахнулись обе двери иномарки и из нее начали вылезать люди в черных масках. Взяв помповое ружье и передернув его, Степан вылез.
– Куда?! – одновременно крикнули шеф и водитель.
Люди в масках опешили, а потом вытащили оружие. Не стал Степа ждать, он отбежал подальше от своей машины, дабы ее не задели, дабы видеть и чужую заднюю машину. Видя наводящиеся на него стволы, парень прыгнул и в падении выстрелил по ногам того, кто стоял с обрезом, лежа на спине, передернув ружье, выстрелил по ногам другого.
– А-а-а! – раздались вопли, дробь была, как для охоты на волков, бандиты быстро сели в машину.
Степа выстрелил по колесам и, оглянувшись, выстрелил по колесам другой машины. Стоя с направленным стволом на переднюю машину, он дулом ствола показал им, куда тем надо отъехать, что те сразу и сделали.
– Уф! Пронесло! – выдохнул водитель.
Шеф же сидел, смотрел на Степана и был невозмутим, как будто ничего из ряда вон выходящего и не случилось.
– Ты где так стрелять научился?
– Жизнь научила! Хотелось жить, вот и научился!
– Молодец! Это было, пожалуй, одно-единственное верное решение! А то досиделись бы мы до того, что нас под дулами вытаскивали бы из машины!
Владимир Николаевич назидательно сказал Степану:
– То, что проявил инициативу, спас шкуру этого пройдохи, – молодец! А вот то, что ослушался моего приказа, – плохо! На первый раз прощаю. А еще раз повторится, выгоню! Ладно, пойдем! – зашли они в кабинет его шефа. – Сергей Иванович, вам Степан на сегодня не нужен?
– Нет, может идти! Завтра в девять утра, чтобы у моего подъезда был! – распорядился шеф.
– А вы скажите своему водителю, чтобы он за ним заехал! Будут еще мои люди пешком до вас добираться! Нужно, чтобы охранял, так привозите его и до дому потом отвозите!
– Ах да! Сейчас я Игорю скажу, отвезет его!
– Сергей Иванович, а вы ничего не забыли?
– Ах да! Вот! – достав из стола две пачки денег, протянул шеф их Степану. – Вот!
– А что, это столько стоит ваша жизнь?
Шеф достал еще две пачки и опять протянул их Степану. Домой телохранителя довез Игорь, сказал, что завтра к девяти подъедет за ним. Дома он встретил взволнованную Анну.
– Ты где был? Почему не звонил? – набросилась она.
– Работу нашел! – бросил он на стол четыре пачки.
Проработал Степа у Сергея Ивановича чуть больше года, все шло неплохо, пока Владимира Николаевича не пригласили в Москву. Постепенно Сергей Иванович начал ущемлять Степу в деньгах, то тянул с зарплатой, то у него то, то это, в общем, не хотел платить. Парень терпел все это, но как-то раз послал того и уволился. К тому времени он уже познакомился со многими влиятельными людьми, и его уже давно переманивал к себе компаньон его шефа, вот и настал момент.
– Я согласен! – произнес парень в трубку.
Договорился Степан и начал работать у Константина Федоровича. Новый шеф часто ездил по ближайшим городам, подписывал контракты, соглашения. Вот тогда именно их и поджидала опасность, к тому же, у нового шефа не было ружья. Но зато имелись два говняных «Перфекта», очень хреновых и ненадежных газовика, один из которых он и дал Степану.
Не раз говорил парень шефу, что пистолет должен быть в правом кармане и снят с предохранителя. Все происходит быстро и неожиданно, никто не будет ждать, пока человек его снимет с предохранителя. Люди заранее готовятся, пользуются эффектом неожиданности, в отличие от своей жертвы.
– Ерунда! – лишь посмеивался самоуверенный шеф.
Случилось же как-то, что шеф по ошибке взял вместо своего пистолета оружие Степы, сунул его в карман.
А у Степана он был всегда приведен в боевую готовность. Возвращаясь домой поздно вечером, усталый после поездки, шеф шел, не замечая ничего вокруг. Степу он отпустил домой, а прямо напротив его дома на него напали. Выскакивают трое из-за угла дома и кидаются на него, один уже перед ним и замахивается на него битой. Шеф чисто на автомате вытащил пистолет и выстрелил тому в лицо. Нападавший даже сделал кульбит в воздухе и, схватившись за глаза, катался по снегу, тут выскочил из дому отец бизнесмена с дробовиком.
– Назад! Всех положу! – заорал родитель шефа.
Бандиты живо дали заднюю. На следующий день шеф рассыпался в благодарностях, говорил, что если бы это был его пистолет, то все! Говорил, что жал на курок он машинально и не надеялся ни на что! А тут выстрел!
Месяца после того случая не прошло, как шефа похитили, а Степа его нашел, вытащил. Шеф, которому парень спас жизнь, пригласил Степу к себе домой, собралась вся его родня, накрыли стол. Шеф любил на публике картинно зарисоваться, выпендриться перед всеми, вытащил из кармана ключ и сказал тоном барина, дарующего крепостному свободу:
– Вот тебе, Степа, двухкомнатная квартира, а то живешь ты убого, снимаешь себе однушку!..
С этим шефом Степан проработал два года. Константин Федорович вместе со своей семьей намылился за бугор, продал свой бизнес. И хотя Степу он рекомендовал своему хорошему знакомому, но парень от предложения отказался. Надоело ему до чертиков все это, хотелось спокойной жизни без мордобоев, без приключений на свою задницу!..
К тому времени Анна два года снова жила с Захаром. Она даже не знала, что Степан получил квартиру и жил там один. Ну, конечно же, не совсем один, к нему частенько приходила Анжела. Своеобразная натура, гордая, эгоистичная, со всеми высокомерная и импульсивная. Но красивая баба, фигуристая, тут ничего не сказать, и очень охочая. На вид ей давали лет тридцать, но она не говорила, сколько ей точно.
Анжела проявила гонор и с ним, хотя и напросилась в гости сама. Он попросил ее сготовить, убраться в квартире, но та сидела на диване и, крася себе ноготки, хохотнула:
– Тебе и так за счастье, что я пришла, скажи спасибо, что я с тебя денег не взяла, будешь вякать, в следующий раз будешь платить! Или сам себя будешь обслуживать!
Спокойно выслушав ее, Степа собрал ее вещи:
– Пошла вон! Больше сюда дорогу забудь!
Не привыкшая к такому обращению со стороны мужчин, бабенка опешила, удивленно смотрела на него:
– Меня еще никто из мужиков так не посылал!
– Все когда-нибудь случается, просто я стал первым! Я все тебе сказал! – стоял Степан и держал открытой дверь, ожидая, когда она оденется и выметется из квартиры.
– Да пошел ты! Никуда я не пойду! Давай лучше в постель! – заявила, улыбаясь, Анжела, и в этом была она вся.
Но после того раза сама стала мыть пол и готовить еду, хоть и через раз, но готовить. Степа делал вид, что все его в их отношениях устраивает, хотя ей было далеко до Анны. Ему очень не хватало Анны. Он тогда всего еще полгода проработал телохранителем у первого шефа, когда начал вдруг замечать, что Анна стала странно озабоченной. Она реже бывала на их квартире и постепенно перестала и ночевать. Сначала он думал, что она с очередными клиентами зависает, остается с ним или с ними ночевать, но потом понял, что это не так.
– Что происходит, Анна? Нашла себе любовника?
И она ему рассказала, что Захар выгнал Машу, слишком Маша оказалась наглой, многого хотела. Уже стала настаивать на свадьбе, вела себя по-хозяйски, тут у Захара хватило ума. Он, собрав ее шмутки, выставил дуреху за дверь:
– Иди, курица, ищи себе другого богатого дурака!
Маша, вся в слезах и соплях, все рассказала Анне, которая поняла, что теперь Захар будет домогаться ее и требовать с нее исполнения супружеского долга, в том числе и мытья полов, уборки, приготовления пищи. Так оно и случилось. Муж вновь начал допытываться, почему она постоянно в командировках, почему поздно домой приходит, а то и не приходит вовсе.
– Нет, ты мне скажи! – выедал Захар мозг жене.
Пока была Маша, он смотрел на все это сквозь пальцы, но теперь вновь стал пристально следить за ней и настаивать на супружеской близости. Пришлось ей большую часть времени находиться дома. Анна боялась того, что как бы муж не нанял детектива для слежки за ней. К тому же, Захар, пытаясь вновь воспламенить у супруги угасшие чувства, повез ее на Канары. Покупал подарки, чем она хвалилась перед парнем.
– В общем, много ли бабам надо! – вздохнул Степа.
Он с грустью думал о том, что проститутка, она и есть проститутка. И по жизни тоже. Что ради выгоды она снова начала жить с мужем, а значит, идет она к чертям. Получив от Константина Федоровича в подарок квартиру, Степа позвонил Анне, сказал, что съезжает…
– Зачем? Куда ты переезжаешь? – удивилась Анна.
– Тебе-то это зачем? Ты сделала свой выбор, живешь с Захаром, он тебя по Канарам развозит, дорогие подарки тебе покупает, я-то, голытьба, зачем тебе? Ты уже не встречаешься со мной! Хочешь и рыбку съесть, и на кукан сесть?!