Проводник их каравана посмотрел на ослепительное небо и крикнул:
– Уже скоро! Вон, сокол!
Он указал рукой в ослепительное небо и спустя короткое время Д’Энуре услышал клекот птицы. Таких соколов использовали владельцы караван-сараев для разведки. Это позволяло им подготовиться к приезду гостей заранее.
Спустя еще полчаса изнурительной поездки, из-за бархана показался караван-сарай. Каменное строение всегда, или почти всегда располагалось у оазисов или рек. Все караван-сараи были одновременно однотипными и в тоже время невероятно разнообразными. Стены сарая были расписаны самыми разными глифами, надписями и рисунками.
Они въехали в ворота, где их уже ждал мальчишка лет десяти двенадцати. Он повел их небольшой караван к заранее подготовленным стойлам, которые располагались на первом этаже в нишах стен. На втором были жилые комнаты и большой зал, в которой располагалась чайхана: типичный ресторан во всех городах и караван-сараях Зултаната.
Д’Энуре передал заботу о верблюдах погонщикам и работникам, а сам направился к большой полукруглой ротонде под крышей, которой располагался колодец с водой. Вода была жизненно важной для любого поселения Зултаната. Несколько раз они проезжали заброшенные караван-сараи, которые лишились своего источника воды.
Арчибальд отпил прямо из колодца и ополоснул лицо водой: ему тут же стало легче. Он выпил еще и направился к каравану. Их провожатый стоял и разговаривал о чем-то с полноватым мужчиной. Видимо это был хозяин этого гостеприимного заведения.
– Что-то не так? – спросил Д’Энуре.
– Все хорошо, уважаемый – провожатый говорил с явным акцентом, имперский не был его родным языком – этот господин попросил быстрее разобраться со своими вещами и отправиться в свои покои. Он говорит, что сокол увидел ловцов ветра, и они тут будут через четверть часа, самое большое.
– Ловцы ветра, хм… – Д’Энуре слышал об этих людях.
Ловцами ветра называли людей, что путешествовали не на верблюдах, а на лодках, снабженных парусом. В пустыне, где лесов не было, ветра дули с огромной силой, особенно перед песчаными бурями. Но ловцы и сами были не промах: среди них было множество заклинателей воздуха.
Они передвигались быстро и налегке, так что их часто использовали как разведчиков или посыльных. Ловцы находили новые оазисы, заброшенные города и караван-сараи и были достаточно уважаемы местным населением. Правда не все племена ловцов были миролюбивыми: многие грабили караваны, да и на сами караван-сараи вполне могли напасть. И именно по этой причине караван-сараи напоминали форты, своими прочными стенами.
– А это не будет опасно? – спросил Д’Энуре.
Проводник перевел вопрос владельцу и тот отрицательно закивал головой, что-то говоря.
– Он говорит, что символы на их парусах принадлежат местному племени. Так что проблем не будет.
– А могу я их увидеть?
Владелец говорил уже настороженно.
– Он сказал, что они дружелюбны, но терпением не обладают. Так что попросил быть осторожнее.
– Хорошо обещаю быть очень осторожным.
Владелец кивнул и отправился по своим делам. Д’Энуре поднялся в комнатушку, что выделили ему и прилег на кровать. Несмотря на прохладу от магического предмета в комнате все равно было душно.
Спустя, чуть менее чем полчаса, он услышал крики и улюлюканье. Д’Энуре вышел на балкончик второго этажа и чуть вдали увидел пять лодок, рассекающих барханы. Они подкатили ко входу и сложили паруса. На парусах было изображение сокола, что держал в клюве черную розу, или, как ее еще называли, розу пустыни.
Работники сарая помогли им затащить свои лодки во внутрь. Лодки были по пять шагов длиной и полтора шага в ширину. Дно лодок было плоским, почти без бортов, а внутри они были набиты всяким хламом, распределенным по всей длине. Сами же ловцы были укутаны в мешковатые одежды серых и коричневых оттенков. Одежда не была сделана искусно и больше напоминала набор тряпок, повешенный на манекен. Ни лиц, ни очертаний тел видно не было.
Они поговорили с хозяином сарая и оставили свои лодки рядом с верблюдами из каравана Д’Энуре. Группа ловцов поднялась на второй этаж и расположилась на противоположенной от Арчибальда стороне.
– Господин Бальд! – проводник обращался к нему. Он часто путешествовал под разными именами, чтобы не плодить вокруг себя лишний официоз.
– Господин Бальд! Ловцы сказали, что с юго-запада идет еще одна буря и доберется сюда как раз к вечеру.
– Хочешь остаться здесь на ночь?
– Так будет безопасней. Купцы вашего каравана подумали так же.
– Хорошо. Раз все так решили, то пусть так и будет.
Ему не хотелось терять ночь. Прохладная погода и понятные ориентиры звездного неба, делали ночь самым удобным временем суток для путешествий. Так что большая часть караванов передвигалась именно ночью. Песчаная буря делала передвижение ночью невозможным: звезд не было видно. Он вздохнул и поплелся спать. Хоть поначалу спать и не хотелось, но усталость от жары оказалась сильнее, и он моментально уснул.
Проснулся он уже к закату. Ветер стал порывистым и резким: явный признак надвигающейся бури. Д’Энуре спустился к своему верблюду и проверил свой багаж. Он случайно спиной толкнул проходящего мимо человека и рефлекторно извинился на имперском языке. Когда он обернулся, то увидел перед собой одного из ловцов, полностью закутанного в одежду. Ловец еле доставал ростом до плеча Д’Энуре, хотя большая часть населения Зултаната не была низкорослой.
Арчибальд попытался вспомнить, как будет звучать на зулти извинения, но ловец просто сказал:
– Не стоит извинений – голос был женским.
Девушка говорила на имперском с сильным акцентом, но вполне понятно.
– Удивлены – она угадала настроение Д’Энуре, по его лицу.
– Немного.
– Думали, что мы тут как дикари, других языков не знаем?
– Нет. Просто я не ожидал услышать здесь имперскую речь. Даже владелец сарая не говорит на нем, а тут вы…
Она опустила маску, прикрывавшую ее глаза и всмотрелась в него. Ее глаза были темно-карими, с огоньком внутри.
– Я, Бальд – Д’Энуре протянул ей руку.
Она осмотрела ее, и Арчибальд вспомнил, что не во всех племенах можно подавать руки. Он уже хотел было убрать, но она сняла перчатку и пожала ему ладонь.
– Зефирия.
Кожа на ее ладони была темного цвета. Сама рука была небольшой, можно даже сказать миниатюрной. Д’Энуре часто видел, что у женщин, работающих руками ладони часто были грубыми и мозолистыми, но это было точно не про нее.
– Может, отпустишь? – вопрос вывел его из размышлений.
– Ах, да, извини – он отпустил ее руку, и она снова надела перчатку.
– А ты забавный.
– Я слышал много эпитетов, но так меня еще точно никто не называл.
Она повернула к нему голову, и он увидел улыбку в ее глазах.
– Отличная лодка – решил перевести тему Д’Энуре.
– Мы не называем его так, для нас это и надежный друг, и родной дом.
– Прости. Теперь буду знать.