Улей

Глава 3

– Допустим, у тебя есть волшебная лампа, – начала Банни, затягиваясь сигаретой. Выпустила дым и с прищуром посмотрела сквозь синеватое облачко. – И одно желание. Какое?

– Одно желание? – Аманда задумчиво окинула взглядом крыши, залитые лунным светом, и мрачно усмехнулась. – Только одно?

– Непросто, да? Большинство людей просто сказали бы, что хотят разбогатеть, но ты уже знаешь, каково это. А кто-то мог бы сказать, что хочет славы, но ты уже и это испытала, правда?

– Уже нет, – повернулась к ней лицом Аманда.

– Вот, – Банни ткнула сигаретой в воздух в направлении Аманды, – то-то и оно. Деньги есть деньги, приходят и уходят, и на самом деле они никого не делают счастливее. Разумеется, быть богатым куда легче, чем разорившимся, с этим никто не спорит. Но быть знаменитым? Чтобы тебя узнавали, восхищались тобой, теряли голову при виде тебя? Боже, должно быть, это лучшее чувство на свете. – Банни затянулась сигаретой, а когда Аманда не отозвалась ни звуком, присовокупила: – Так?

– Ага, – тихонечко проронила Аманда и на момент ушла в молчание, одурманенная ностальгией. В памяти всплыл образ: она ест суши в дорогом ресторане и заказывает вино, сто́ящее дороже ее наряда, и все это за счет заведения всего лишь за фотку с метрдотелем. Потом, выходя на улицу, видит толпу человек из двадцати, дожидающихся автографов под ледяным декабрьским дождем. Одна девушка плачет от радости, не в состоянии произнести дрожащими губами ни слова, просто потому, что Аманда обняла ее.

Почувствовала нарастающее давление на дне глазниц, резь от слез, грозящих затуманить взор. Впала от шампанского в сентиментальность, но дело было не только в этом. Она ни разу ни с кем не говорила о крахе своей карьеры с тех пор, когда лейбл ее бортанул. Ей подворачивались возможности выпустить пар – предложений от журналов и гадких таблоидов было хоть отбавляй, но рана была еще слишком свежа, а сама Аманда была слишком расстроена.

– Зачем я здесь, Банни?

– Подвернулось кое-что. Может, тебя заинтересует. Одна компания подрядила меня проконсультироваться на предмет твоих услуг. Мне пришлось объяснять, что я больше не представляю твои интересы, но разве можно было упускать такой прекрасный повод нам снова связаться? Мы сможем снова работать вместе, если тебя все устроит.

– Что за компания?

– Называется «Мидори Медиа Груп». Ты вряд ли о ней слышала, она появилась недавно.

– Они хотят, чтобы я пела?

– А-а, вот тут как раз самое интересное. – Банни выпустила струю дыма уголком рта, прежде чем раздавить окурок о перила балкона и швырнуть его вниз. – Нет, подработка другого рода. Их интересуешь ты, твоя история.

– История? Какая история?

– Подожди, – успокоительным тоном повела Банни. – Тут надо кое-что разъяснить, но, по сути, они хотят, чтобы ты приняла участие в своеобразном социальном эксперименте.

– Да господи… – простонала Аманда.

– Не торопись убегать, просто выслушай. Это не какое-то скабрезное реалити. Это даже не телешоу. Все совершенно частным образом, а ты заработаешь двести пятьдесят тысяч фунтов. Без налогообложения.

– Что? – Аманда подумала, что ослышалась.

– Столько они хотят тебе заплатить. Работы всего на неделю. Четверть миллиона фунтов. Дальше еще лучше. Закулисное влияние «Мидори Медиа» просто невероятное. Они могут снова вывести тебя на сцену, если захочешь вернуться к музыке. Я могу выторговать для тебя замечательную сделку.

Банни говорила с серьезной искренностью, совершенно расходившейся с ее прежним небрежным тоном. Лицо ее приняло бесстрастное выражение, напрочь утратив эмоциональные нюансы – дружескую улыбку, понимающий взгляд широко распахнутых глаз.

В мозгу Аманды жужжал рой вопросов. Она запнулась, не в силах выговорить ни один из них, и тряхнула головой, разгоняя муть.

– Чт-что я буду… э-э… делать?

– Они разработали социальный эксперимент и считают, что твой вклад будет бесценным. Твой опыт в сочетании с твоей личностью делает тебя предельно привлекательным кандидатом на эту роль.

– Банни, мне это ничего не говорит. Пожалуйста, хватит ходить вокруг да около. Просто скажи, что имеешь в виду, – выговорила Аманда, осознавая, насколько тяжело дышит, выдыхая из горячих губ струйки пара.

– Теоретически ты и пятеро других кандидатов должны прожить в уединенном особняке неделю. И каждый день тебе надо будет принимать таблетку.

– Таблетку? Какую таблетку? Я думала, это… как ты там сказала? Социальный эксперимент. Ни про какие колеса ты не говорила.

Вскинув руки, Банни помахала ладонями в воздухе в успокоительном жесте.

– Это социальный эксперимент, но в него вовлечен элемент медицинского исследования. Но не волнуйся. У меня есть письменное свидетельство, что таблетка совершенно безвредна и не имеет пагубных побочных эффектов.

– Это полный бред, ты же понимаешь? Поверить не могу, что ты мне такое предлагаешь.

Выставив ладонь, чтобы утихомирить Аманду, Банни продолжала:

– Таблетку будут давать каждому из вас, но пятеро будут получать плацебо. Вы не будете знать ни кто что принимает, ни как таблетка действует.

– Это и есть дело, которое ты хотела обсудить? – тряхнула головой Аманда. – Потому что если да, вот мой ответ: меня это не интересует.

– Даже если у меня есть контракт, где говорится, что таблетка совершенно безвредна и не имеет побочных эффектов?

– Мне плевать, даже если у тебя есть письменное послание от самого папы римского. Хочешь им дать накачать меня наркотой? Для этого ты меня сюда притащила? Хочешь использовать меня для медицинских исследований?

В голове запульсировало. Аманда хватала воздух ртом, но никак не могла наполнить им легкие.

– Есть лишь один шанс из шести, что ты вообще будешь что-то принимать.

– Мне эти шансы все равно не нравятся, Банни. Это не имеет к музыке ни малейшего отношения, так ведь? Это все ради того, чтобы превратить меня в какую-то морскую свинку.

– Аманда, подумай о том, что я тебе только что сказала, – терпеливо увещевала Банни. – Это официальное деловое предложение; денег куча, а работы всего ничего. Это подработка, ничего более.

– Как я понимаю, ты тоже ухватишь долю, да?

– Естественно, – кивнула Банни. – Но не от тебя. Если подпишешься, со мной расплатится «Мидори». Твои четверть миллиона меня никаким боком не касаются. Нам с тобой даже не надо заключать договор… ну если только ты не захочешь, чтобы я снова стала твоим менеджером, когда эксперимент закончится. Как думаешь? Аманда Пирсон восстает из пепла. Новый облик, новое звучание, новый альбом. Это уже отличный пиар.

Ухватившись за балконные перила, Аманда уставилась на городской пейзаж. Мозг заработал на всю катушку, усваивая полученную информацию и пытаясь высчитать, на сколько процентов правдиво предложение Банни.

– Итак, позволь мне все прояснить, просто чтобы это уложилось в голове, – произнесла Аманда, чувствуя, как прохладный ночной воздух целует ее разгоряченное лицо. – Несколько лет назад вы с лейблом решили вышвырнуть меня на свалку, потому что сочли меня в хлам обдолбанным дерьмом.

– Никто тебе такого не говорил, Аманда.

– Никто со мной вообще не говорил. Я просто получила письмо, дескать, большое спасибо, но ты сторчавшаяся лохушка, так что распрощайся с карьерой. Похоже на правду? – Банни избегала встречаться с ней взглядом, и Аманда продолжила: – А теперь тебе хватает наглости как ни в чем не бывало связываться со мной, будто ты меня не кинула, и, барабанная дробь, теперь ты хочешь заплатить мне за то, чтобы я снова подсела на таблетки. – Испустив короткий смешок, Аманда отвернулась, обратив затуманенный слезами взор к городу.

Банни положила ей ладонь на плечо.

– Это был просто бизнес. И все. Но это уже в прошлом.

– Нет, для меня не в прошлом. – Подавив рвущийся из груди всхлип, Аманда добавила: – Твою мать, Банни, я была ребенком! – Она промокнула глаза указательным пальцем. – Мне нужна была твоя помощь. Ты была для меня как старшая сестра. Я верила тебе.

Банни вручила Аманде салфетку из своей сумочки.

– Знаю. Но поверь, разрыв с тобой обернулся подарком небес. Может, ты этого сейчас и не понимаешь, но правда в том, что ты была слишком юной для подобного давления. – Убрав ото рта выбившуюся из прически прядь волос, Банни ухватилась за перила. – Тогда психическое здоровье в приоритетах не числилось. Теперь же у нас психологи под рукой и на шоу, и в лейбле. Сегодня все выглядело бы совершенно иначе.

– Ага, – сухо обронила Аманда. – Очень жаль, что у меня нет волшебной палочки, чтобы обратить время вспять.

– Нет, но это может стать вторым шансом.

– Да что ты? Потому что мне это вторым шансом как-то не кажется. Мне кажется, ты хочешь накачать меня наркотой, заснять, чтобы я выглядела полной дурой, а потом выставить это на публичное обозрение.

– Вовсе нет. – В голосе Банни зазвучало зловещее спокойствие, словно она хотела погрузить Аманду в медитативный транс. – Камеры в доме будут, но лишь для того, чтобы вести наблюдение за шестью подопытными. Материал огласке не подлежит. Все это прописано в договоре, и, опережая твой вопрос, я привлекла юристов, чтобы прошлись по нему частым гребнем. Все чисто, даю слово.

– Ага? – Аманда фыркнула. – А много будет от этого договора толку, когда я ослепну или у меня руки поотваливаются, а?

– У таблеток нет никаких…

– Побочных эффектов? Ага. По-твоему, я совсем дура? Думаешь, поверю, что мне хотят отвалить такие деньжищи за колеса, которые ничего не делают?

– Да, именно так в договоре и сказано.

Аманда лишилась дара речи. Это предложение подняло в ней бурю смешанных чувств, и теперь у нее и голова шла кругом от разочарования, и мутило от ярости. Прикусив рвущееся на волю негодование, Аманда принялась очень тщательно подбирать слова. И решила, что хватит сказать лишь:

– Была рада снова повидаться, Банни. Береги себя.

Открыла дверь пожарного выхода, чтобы войти обратно, и тут Банни коснулась ее руки – бережно, как возлюбленная.

– Они крайне влиятельны. – Она указала сквозь окно на девушку, которая пересекала зал, улыбаясь и помахивая ручкой другим гостям. – Они помогли построить и перестроить множество карьер. Ты ведь хочешь снова оказаться на вершине, разве нет? К счастью, туда ведет много путей.

Аманда посмотрела, как девушка – вряд ли старше двадцати, а с виду так и все шестнадцать – подходит к роялю. Воздушное золотое платье сверкало, почти не уступая яркостью лучезарной улыбке, длинные волосы струились по плечам черным водопадом. Весь зал притих, когда девушка выпрямилась и запела. Микрофон ей не требовался; это хрупкое, миниатюрное тело рождало мощный, пленительный голос, от которого у Аманды по спине побежали мурашки. Голос, словно мед на тосте – сладостно-тягучий, с подспудной чувственной шероховатостью.

– Хороша, правда? – шепнула Банни Аманде на ухо. – Хотя, может, похуже, чем была ты. Тем не менее ее дебютный сингл выходит в первую неделю декабря. К Рождеству он будет номером один. Платиновый альбом к февралю. К лету она будет хедлайнером на стадионе О2[3].

Аманда открыла было рот, чтобы ответить, но на секунду разучилась дышать. Зависть стиснула легкие, как удав, а пульсация в голове переросла в неустанное, ритмичное биение литавр. Неуютное ощущение узнавания прошило ее мелкой дрожью, пока она смотрела представление, улавливая малейшие вокальные нюансы. Певица просто невероятна.

– Никого тебе не напоминает, Аманда?

Глава 4

Огни особняка озаряли окрестный лес, маня – по крайней мере, издали – теплым, царственным свечением. Внутри собрались человек пятьдесят из самых разных сфер. Поскольку мероприятие было закрытое, Мошида велел охране патрулировать окрестности. После входа в особняк всех приглашенных обыскивали, просвечивали рентгеном и заставляли на время сдать все электронные устройства. Не обошлось без добродушного ворчания и шуточек на предмет паранойи Мошиды, но все относились к этой необходимости с пониманием. Вещи, которые будут обсуждаться, ни в коем случае не должны никуда пролиться.

Из-за усиленных мер безопасности Мошиде пришлось в качестве обслуживающего персонала привлечь собственных коллег – блестящих специалистов, работавших под его началом над созданием и доведением «Соты» до совершенства. Если кто-то из двенадцати ученых в его штате и жаловался, то этого никто не слышал.

Сообразно случаю, Мошида облачился в серый костюм индивидуального пошива с Сэвил-Роу вкупе с парой лоферов «Эрмес», которые уже порядком ему натерли. Обычно он часов восемнадцать в день ходил в паре удобных кроссовок с усиленной амортизацией, а его обычный туалет редко бывал изысканнее, чем спортивные брюки и футболка. Сегодняшний наряд был неудобным и сковывал движения, но Мошида знал, насколько важно произвести должное впечатление.

Он немного постоял на верхней площадке лестницы, окидывая взглядом прием и оставаясь незаметным для приглашенных. Колоссальный сводчатый потолок обеспечивал в зале безупречную акустику. Одни гости уже захмелели, а у других мутные глаза налились кровью от кое-чего другого.

– Леди и джентльмены! – воскликнул Мошида с балкона, распахнув руки в приветственном жесте. Разговоры постепенно стихли. – Благодарю вас всех за то, что присоединились ко мне этим вечером, сулящим множество прозрений и откровений.

Он помолчал, слушая аплодисменты; вот уже третий год подряд он проводил подобное собрание, и атмосфера веселья уже почти дошла до распущенности. Приглашенные представляли собой редкую породу невероятно богатых и могущественных человеческих существ, на которых нормальные законы и правила не распространяются. Он тоже из их числа – гений фармацевтики, славящийся своим единовластием в бизнесе и фанатичным (если не сказать сумасшедшим) трудолюбием. Мошида продолжил:

– Все вы пришли сюда потому, что несколько лет назад я дал вам обещание. Я обещал, что мы с моей командой разработаем нечто, способное преобразить современный мир до неузнаваемости. – Он репетировал эту речь много раз, но слова, срывавшиеся с его губ, казались такими же неловкими, как спеленавший его тело костюм. В лаборатории Мошида изъяснялся только хмыканьем и пулеметным стаккато озарений. – Вы все приняли мудрое решение стать партнерами и акционерами «Соты» и щедро наделили меня деньгами – и своим терпением, чтобы воплотить это предприятие в жизнь. Все вы знаете мою репутацию. Знаете мою работу. Знаете, что я человек слова. – Он помолчал, выделив пару секунд, чтобы упиться их волнением, их пессимизмом, их тревогой. – Леди и джентльмены, момент настал. Если пожелаете последовать за мной, покров тайны вот-вот будет сорван.

Последовали вежливые, сдержанные хлопки ладоней, пока Мошида спускался по лестнице, чувствуя, как задники туфель болезненно впиваются в кожу. Без спешки обменялся рукопожатиями, поцелуями в щечку и неуклюжими объятиями по мере необходимости, после чего вместе с остальными учеными повел собравшихся через особняк.

– Никаких крыс на сей раз, Джеймс? – полюбопытствовал Ричард Флэнниган с дурацкой ухмылкой во все его крупное раскрасневшееся лицо. Его вечерняя рубашка натянулась на бочкообразном брюхе так туго, что стоит ему кашлянуть, и пуговицы так и разлетятся пулями. Флэнниган – наиболее редкостный образчик в этом человеческом паноптикуме: представитель рабочего класса, ставший миллиардером благодаря ряду разумных инвестиций вместе с покойным братом. В семидесятых они вдвоем открыли ряд шиномонтажных мастерских, после чего расширили бизнес до торговых автоматов с горячей едой на бензоколонках по всей Великобритании. К концу девяностых он распространил деятельность на авиационную промышленность и открыл эксклюзивное онлайн-агентство путешествий.

– Никаких крыс, – подтвердил Мошида, улыбнувшись в ответ, хоть и вымученно. Колкость, пусть и совсем невинная, задела его за живое.

Мошида ввел акционеров в Круглый зал, где перед большим телеэкраном были выставлены ряды стульев.

– Он пустил наши денежки на съемки самого дорогого в мире снафф-фильма[4], – заявил Эндрю Мэдисон, заслужив музыкальный смешок кутюрье Анжелины Кван. Это можно было бы счесть всего лишь очередной глупой шуткой, если бы не тот факт, что голливудский магнат Мэдисон, продюсировавший десятки блокбастеров, имел дурную славу за наклонности, включая омерзительную тягу к детям. – Надеюсь, хотя бы в 3D.

Гости принялись рассаживаться, продолжая обмениваться праздными репликами. Мошида терпеливо ждал, а затем нарочито откашлялся, чтобы оборвать последние клочки трепа.

– Сейчас вы увидите рекламный видеоролик нашего нового продукта – «Соты». Мы находимся на стадии запуска агрессивной глобальной рекламной и пиар-кампании в этом году и будем готовы начать поставки к осени будущего года. – В задних рядах кто-то поднял руку, но Мошида отмахнулся: – Нельзя ли отложить вопросы на потом?

Приглушив свет, Мошида включил воспроизведение ролика, длившегося три минуты пятьдесят три секунды. По его окончании прибавил свет и сказал:

– Итак, мисс Абади, ваш вопрос?

Саудовская светская львица, член знаменитой нефтяной династии Абади, недоуменно покачала головой.

– Вот эта вот штука, – она указала пальцами, унизанными перстнями, в сторону экрана, – это то же самое, что мы видели на видео про крыс в прошлый раз?

– По сути, тот же продукт, да, – подтвердил Мошида.

– Но крысы посходили с ума и поубивали друг друга. Отвратительно, – напомнила она, наморщив нос.

– Тот же продукт по сути, – повторил Мошида. – Химический баланс был отрегулирован, испытан повторно, и теперь… – он помолчал, готовясь к их реакции, – готов к испытаниям на людях. Здесь, в этом самом особняке.

Ерзанье, скептические взгляды, идиотские ухмылки, несколько мерзких смешков.

– «Сота» будет самым вожделенным психоактивным веществом, вызывающим самое сильное привыкание за все времена, – продолжал Мошида, возвысив голос над перешептыванием. – Всякий, кто его попробует, включая и присутствующих, уже не сможет перестать его принимать. Это дизайнерский препарат с невероятными преимуществами для морали.

– Вы имеете в виду моральные преимущества? – спросил кто-то, но кто именно, Мошида не видел.

– Нет, я имею в виду преимущества для морали. Прибегнув к вульгарной, но уместной аналогии: это стероиды для эго. И вот здесь самое главное. – Мошида поднял палец. – Никаких нежелательных побочных эффектов.

В задних рядах поднялась рука. Мошида пригласил спрашивающего подняться. Высокий, худой мужчина был, бесспорно, самым жутким субъектом в аудитории, что в подобной компании было особой заслугой. Мэтью Неверс, внук короля недвижимости, создателя сети оте-лей «Неверс», проживший более семидесяти лет в относительной безвестности; ему принадлежит куда более величественный особняк на краю Найтсбриджа, где, по слухам, он проводит собственные эксперименты, чтобы не помереть со скуки. Мошида изучил подноготную всех своих бизнес-партнеров и выяснил, что Неверсу принадлежат шесть невероятно кровожадных шимпанзе, которых он держит на одном из этажей своего особняка. Время от времени Неверс проводит собрания, на которых шимпанзе стравливают с другими животными – к примеру, свирепыми псами.

– Уж наверняка не существует способа легально, а уж тем более этично выпустить это в розницу, – сардонически возгласил Неверс своим необычайно низким голосом.

– У него нет нежелательных побочных эффектов.

– Это для лица, его принимающего, – парировал Неверс, часто-часто моргая своими черными ведьмовскими глазами. Коричневый твидовый костюм висел на его истощенном теле, как на вешалке. – Но если этот препарат может делать то, что говорится в вашем… – он указал подбородком на телеэкран, – …ролике, то одобрения минздрава он ни за что не получит.

– Разумеется, одобрение минздрава – вопрос отдельный, но вам о нем беспокоиться не нужно. Препарат будет допущен к массовому потреблению, уж это я могу вам гарантировать. Однако в настоящий момент я намерен продемонстрировать вам его в действии, – заявил Мошида. – Скажу без лишней скромности: пожалуй, это величайшее медицинское достижение нашей эпохи. «Сота» принесет пользу миллионам человек, но позволить его себе смогут лишь немногие. Возможно, у некоторых из присутствующих в этом зале, связанных с индустрией развлечений, имеются клиенты, чья звезда клонится к закату. «Сота» может это изменить.

– Если подействует, – докинул Неверс.

– Подействует. Что подводит меня к следующему пункту сегодняшней повестки дня. Испытание. – Мошида принялся излагать параметры эксперимента, объяснив, что они вот-вот привлекут маргинальную знаменитость в качестве гвоздя программы, и добавил: – Хоть я и сомневаюсь, что кто-либо когда-либо о ней слыхал. Аманда Пирсон. – Он обвел аудиторию взглядом в поисках узнавших имя, но не нашел ни единого. – Несколько лет назад она была популярной певицей. Звезда одного хита. Мы сделали ей крайне привлекательное предложение, перед которым она вряд ли сможет устоять. – Он перешел к описанию остальных участников, завершив словами: – И все вы приглашены остаться и в реальном времени посмотреть, как препарат оказывает действие. – С его губ сорвался озорной смешок. – Своего рода пижамная вечеринка.

– Вы рассчитывали, что мы задержимся здесь на неделю? – Немецкий акцент принадлежал Трою Ирвингу, гендиректору «Баллистик Рекордз». В его грязном белье отыскался случай сексуального домогательства, улаженный вне суда.

– Я рассчитывал, что вы пожелаете посмотреть, что оплачено вашими деньгами, – не смутился Мошида. – И рассчитываю, что вы увидите, сколько денег это вам принесет.

Мошида выждал несколько секунд, чтобы по аудитории разбежался ропот собравшихся, переговаривающихся между собой. Нотка скептического волнения из них еще не исчезла, будто они были группой детишек, глазеющих на фокусника на дне рождения, но появились и другие обертона. Мошида видел проблески алчности, хищно полыхнувшие в их взглядах.

– Джеймс, безумный ублюдок… – Флэнниган скрестил руки на груди, со смехом потряхивая головой и озираясь по сторонам в чаянии разделить свое веселье с остальными гостями. – Но вдруг что-нибудь пойдет не так? Ну если эта таблетка настолько мощная, как вы утверждаете – как было с этими долбаными крысами, пожравшими друг друга, – тогда что удержит людей, участвующих в эксперименте, от… сами знаете.

Мошида надолго задумался над вопросом, прежде чем ответить:

– Что ж, в этом все веселье. Придется просто подождать и посмотреть, что выйдет.

Глава 5

– Что-то я не поняла, – проговорила Рошель с набитым маффином ртом. – Значит, это типа… чего? Телешоу?

– Нет, как раз это я и пытаюсь тебе втолковать. – Взяв очередное печенье, Аманда макнула его в кофе. Два дня назад она посетила офис Банни, где проштудировала договор, а затем юрисконсульт Банни растолковал ей каждый подпункт. В силу конфиденциальной природы эксперимента забрать экземпляр с собой Аманде не позволили, но заверили, что она может позвонить или наведаться с любыми дополнительными вопросами в любое время. – Это не для телевидения. Ни для чего. Просто кто-то хочет мне заплатить, чтобы я побыла в том доме.