Улыбаясь, девушка оглянулась на свой дом, оставшийся далеко позади, и закружилась, подставляя лицо тёплым лучам солнца. Её не пугала изнурительная работа на полях, тяжёлый труд не смог за четыре года сломить её и сделать угрюмой, как других горожан. Где-то в душе она осталась ребёнком, радующимся всему, что видит вокруг.
Девушка притормозила у бурной реки, окунув в воду руки. Холод обжёг кожу, но Наяда будто и не заметила этого. Она быстро умылась, прополоскала рот и дальше пошла пешком, стараясь не пританцовывать и ни в коем случае не переходить на бег.
В Хорте – городе недалёком от столицы Залеса – законы достаточно жестоки, особенно к женщинам. Смирение, послушание и робость. Первые три слова, которые Наяде вбили в голову после пробуждения.
Она мысленно загибала пальцы, повторяя:
«Глаза опущены в пол»;
«Не заговаривай с людьми в форме без разрешения»;
«Двигайся плавно, не делай резких движений, если не хочешь остаться без головы»;
«Если говоришь, твой голос должен быть тихим и выражать смирение»;
«Не смей возражать и оговариваться, глупая девчонка, иначе можешь лишиться языка»;
«Запомни: твои колени нужны тебе только для того, чтобы выказывать преданность своему господину»;
Правила, не такие уж и сложные, но вызывающие бурю возражений каждый раз, когда о них задумываешься.
Наяда огляделась по сторонам, замедляя шаг. Город только-только начал просыпаться, многие ещё позволяют себе нежиться в тёплых или не очень кроватях. Те, кто победнее и статусом ниже, уже на ногах, отправляются в поля, открывают лавки на площади, тяжёлой поступью бредут на ферму; некоторые, кому выпала большая честь, бодро шагают в сторону казарм, к слову, готовятся к новому изматывающему дню.
Быть солдатом в Залесе почётно, не каждому проходимцу выпадает такая честь. Хорошее жалование, на которое возможно прокормить небольшую семью, и форма, вызывающая трепет и уважение.
Наяда смотрит на солдат с толикой зависти. Они могут не опускать голову, идти гордо и не бояться смотреть людям в глаза. Стражи спокойствия в городе и оружие, отправляемое на войну с Морватом. Если повезёт, то на границе с соседним королевством не побываешь, и тогда всего лишь через десять лет ты уже ветеран, отпущенный в отставку. Ветеран, не бывавший на настоящей войне.
Городские солдаты больше похожи на стайку озлобленных псов, у них нет настоящей военной выправки – всего лишь сборище юнцов, возомнивших о себе слишком многое. Но держатся они строго, спины прямые настолько, что позвоночник грозит осыпаться в штаны от перенапряжения, носы с лихвой задраны, указывая на их почётное положение в обществе.
Наяда, как и положено, опускает голову, рассматривая носки своих потрёпанных сапог, и прошмыгивает мимо, стараясь держаться подальше от стайки хранителей спокойствия.
Она движется мимо кузни, обходит небольшую конюшню и незаметно покидает город, направляясь к полям. Мощёную дорогу сменяет грязь протоптанной сотнями ног тропы.
Весь урожай собрали ещё на прошлой неделе, дело осталось за малым – запастись сеном для скотины. Казалось бы… Но на деле это сложнее сбора урожая или посева. Тяжёлые тюки с травой приходится таскать на своих плечах достаточно далеко до большого амбара. Весь процесс занимает не один день и сильно изматывает.
Девушка тяжело вздохнула, принимаясь за свою работу. К концу смены у неё снова будет нестерпимо болеть спина, руки загрубеют и покроются коркой вонючей грязи. Но она не позволяла себе думать о плохом.
«Я слуга лорда и короля…»
Ровно четыре года назад в жаркое летнее утро она очнулась на лугу совершенно голая, прикрытая лишь высокой зелёной травой. Тогда тоже сначала возникли звуки. Их разом оказалось слишком много, в голове непривычно загудело. Открыв глаза, девушка увидела небо и яркий свет. Она крепко зажмурилась, прижимая руки к груди, и пролежала так ещё достаточно долго, чтобы замёрзнуть, не взирая на жару.
Поднявшись с земли, она огляделась, вокруг уже было не так ярко, глаза не слепило. Разнообразие звуков, запахов и цветов пугало её. Девушка тяжело задышала и заскулила в голос.
«Кто я?»
Это был первый и самый пугающий вопрос, возникший у неё в голове. Вскоре список вопросов неумолимо возрос, но ни на один она не знала ответа.
Так она и простояла вплоть до сумерек, роняя на землю солёные слёзы. Никто за ней не пришёл. Девчушка даже не знала, должны ли вообще за ней прийти. Но она ждала, дрожа всем телом то ли от страха, то ли от холода. Она обняла себя руками, стараясь представить чьи-то любящие объятия, и попыталась не думать о том, насколько одинока маленькая фигурка на летнем лугу.
К вечеру она села в траву, обхватив колени руками, и стала смотреть куда-то вдаль. Кто она? Или что? Откуда взялась? Почему именно этот проклятый луг? И вообще: здесь – это где?
Вопросов становилось всё больше, и бедняжка совсем отчаялась, когда вдали послышался грохот. Она почувствовала, как дрожит земля, и вгляделась в поднятое облако пыли вдалеке, земля вокруг тревожно завибрировала, подбрасывая лёгкие маленькие камушки немного вверх.
Всадники. Четверо человек двигались невероятно слаженно. Двое впереди, двое позади. Девушка смотрела на них с открытым ртом. Она успела обрадоваться. За ней пришли! Её не бросили! Сейчас ей всё объяснят и успокоят.
Она радовалась ровно до тех пор, пока все четверо не проехали мимо, едва взглянув в её сторону. Что-то в душе резко оборвалось. Девушке показалось, что весь мир её предал и бросил, она никому не нужна. Она сжалась ещё сильнее, обливаясь слезами. Один из всадников отделился от остальных, развернулся и двинулся к девушке, с трудом найдя её в траве, он спрыгнул с коня, не потрудившись его придержать, и присел перед незнакомкой. Оба какое-то время смотрели друг на друга. Он – изучающе, она – с надеждой. Остальные всадники тоже вернулись, но спешиваться не торопились. Лорд улыбнулся девчушке, погладив её по голове. Этот такой простой жест мигом привел её в чувство, разбередив что-то странное в душе.
– Откуда ты здесь взялась? – с недоумением спросил Ивьенто, стараясь не сильно разглядывать обнажённое тело девушки.
Она всхлипнула в ответ и шмыгнула носом, готовая снова разразиться рыданием.
– Я не знаю, – жалко промямлила девушка.
– Как тебя зовут?
– Не знаю.
Лорд выглядит удивлённым, но всего мгновение, потом его взгляд делается до невозможности колючим.
– Тебя подослали? Говори!
– Я… я… не знаю…
Девушка срывается и закрывает лицо ладонями, чтобы скрыть горячие слёзы. Она не понимает, в чём виновата, и почему всадник злится. Но теперь ей стало ещё хуже. Второй всадник тоже спешивается и подходит ближе. Он снимает с себя чёрный камзол и накидывает на плечи девушки.
– В Морвате не настолько обезумели, чтобы подкидывать в наши города детей, – строго констатирует он,– она нуждается в помощи.
Этот нравится ей намного больше первого. Его взгляд совсем не злой, лишь чуточку серьёзный, к тому же он дал ей одежду. Она тёплая и приятная на ощупь.
– Меня зовут Дамир. Ты знаешь, кто я?
Девушка отрицательно качает головой и опускает взгляд.
– Ты помнишь, как очутилась здесь?
– Я проснулась утром.
– Проснулась здесь? – он тоже удивляется, и его лицо становится почти забавным.
– Нищенки не наша забота, пусть с ней в городе разбираются, – рычит лорд и встаёт.
– Она не похожа на нищенку или шпионку. В любом случае, не оставлять же её тут.
Девушка переводит взгляд с одного всадника на другого и вздрагивает, когда Дамир поднимает её на ноги и ведёт к коню. Он принял решение, и лорду нечем возразить.
Наяда хорошо помнила тот день: лорд не особо радовался её появлению в его доме. Но смирился с выбором наследника и позволил ему одеть и накормить девушку. После чего последовала долгая ночь бесконечных вопросов. Её посадили у камина на ковре, где собралось всё светлейшее семейство, разглядывая девушку, словно диковинную зверушку. Они продолжали расспрашивать её, откуда она, кто, как здесь оказалась. Ни на один вопрос она, конечно же, ответить не смогла. И ближе к утру все они сдались в попытках вызнать у неё хоть что-то. Девушка разглядывала обитателей шикарного особняка так же, как и они её. Это был первый и последний раз, когда ей позволили так себя вести. Смотреть в глаза господам равноценно виселице.
Но в тот вечер Наяда смотрела на красивую элегантную женщину, сидящую в центре, и на молодого мужчину. Оба не представились, поэтому она не знала, кто они. Слуги или семья?