Германский агент

Глава 9

Спор с ним был ещё не окончен, подумал я. Я как раз собирался позвать доктора, когда дверь открылась и вошёл Гаврилов. Здравствуй, кивнул я ему. Какие у нас новости? Он помедлил. Чехословацкий корпус бунтует. Я тяжело вздохнул. Лежать и болеть становилось смерти подобно. Ленин не справится с чехами, подумал я. А если и справится, то какой ценой? К обеду мне наконец сняли дренажные трубки. Зашивать раны пока не стали, но дышать стало значительно легче. Я настоял, чтобы мне дали возможность немного проехать по городу. В броневике я медленно проехал по улицам. Петроград выглядел удивительно спокойно. Работали магазины. На улицах было движение. Люди спешили по своим делам. Где-то ещё чувствовалось напряжение, но в целом город уже начинал возвращаться к обычной жизни. Я устал и поэтому решил не ехать к Ленину. Передал ему через Гаврилова: Скажи Владимиру Ильичу, что я жду его здесь. Ленин не заставил себя ждать. На этот раз он приехал вместе с Крупской. Я поднялся настолько, насколько позволяли рёбра. Здравствуйте, Надежда. Я пожал ей руку. Она посмотрела на меня внимательно. А я вас помню. Вот как? Вы мне сразу показались странным. В вашем взгляде было что-то... надменное. Так смотрят на белых мышей в клетке доктора. Я усмехнулся. Я так и знал, что Володя сложит всю грязную работу на вас. Она тоже усмехнулась. Наверное, все Вовы такие. Ленин рассмеялся. Ну и шутники вы, милостивые государи. Он устроился у стены. Так по какому вопросу у нас собрание? Я посмотрел на Крупскую. На неё Ленин смотрел совершенно иначе, чем на остальных. Я невольно задумался, насколько она действительно близка к нему и насколько сильно влияет на его решения. Но размышлять об этом было некогда. Первостепенная задача пролетариата свершилась, начал я. Теперь надо определиться с частной собственностью. Ленин мгновенно вскочил. А что не так с частной собственностью? вспылил он. Частная собственность анахронизм самодержавия и капитализма! Мы боролись за всемирное равенство рабочих! Стоп .Я поднял руку. Давайте не будем сразу входить в полемику. А вас, товарищ Ульянов, я попрошу хотя бы пять минут побыть слушателем. Раз уж вы притащили Надежду Константиновну. Крупская посмотрела на меня, совершенно игнорируя недовольный взгляд мужа. Вот представьте, сказал я ей. Завтра мы отменяем частную собственность. Что будет? Она задумалась. Что именно вы имеете в виду? Мою ложку заберёт прохожий? А другой человек придёт и съест мой обед? Ленин подпрыгнул на стуле, но промолчал. Крупская улыбнулась. Ну, не будем настолько фундаментально ломать устои. Частную собственность в рамках жизни отдельного человека мы сохраним. Но не позволим превращать её в средство наживы. Хорошо, согласился я. Вот с этого и начнём. Я посмотрел на Ленина. Но для этого необходимо воспитать общество сознательных людей. А это невозможно сделать за один год. Потребуется новое поколение. Крупская кивнула. И что вы предлагаете? Два параллельных мира. Ленин нахмурился. Что ещё за два мира? Социализм для будущего поколения и социально справедливое общество переходного периода. Я говорил медленно, чтобы они оба поняли каждое слово. Частная собственность остаётся, но регулируется государством. Ключевые отрасли промышленности, железные дороги, энергетика и недропользование закрепляются за государством. При этом человеку оставляют возможность иметь дом, имущество, мастерскую, землю в установленных пределах и распоряжаться результатами своего труда. Ленин снова попытался вмешаться. Но это... Володя. Я остановил его. Пять минут. Ты сам согласился слушать. Крупская задумалась. А как же марксистская идеология? Мы что, отклоняемся от неё? Я усмехнулся. Марксистская теория создавалась для определённой европейской действительности. Мы же русские ещё вчера от сохи не отошли. Нельзя просто взять чужую модель и приказать стране жить по ней. Ленин вскинул руки. Пять минут прошло! И спор разгорелся снова. Мы говорили почти одновременно. Ленин доказывал необходимость революционного преобразования собственности. Я объяснял, что государство, которое уничтожит сразу все привычные экономические механизмы, рискует остаться без производства. Крупская сначала молчала. Но постепенно я заметил, что она становится всё более задумчивой. Ленин тоже это заметил. Надюша, что с тобой? спросил он. Ты поверила этому шарлатану? Она посмотрела на него. Володя... И он сразу успокоился. Крупская повернулась ко мне. Этот «шарлатан», как ты выразился, сумел запустить завод. Ленин молчал. Сдать немцам Украину и Литву, продолжила она. Взорвать весь генералитет России. У него работают предприятия и при Керенском, и при тебе. И заметь: он ещё умудряется служить Германии и прятать русского императора. Ленин почесал бороду. Вот поэтому мы здесь, Наденька, горячо произнёс он. В споре рождается истина. Крупская покачала головой. Тебе не нужна истина, Володя. Он замолчал. Мы взялись строить новое общество, продолжила она. Но как нам быть со старым? За одно утро мир не перестроить. Она посмотрела на меня. А Морозов, возможно, действительно может указать нам путь возрождения государства. Ленин нахмурился. Экономика? Именно. Крупская говорила уже увереннее:

Надо поднимать экономику. А как это делать, никто толком не знает. Я разговаривала с путиловскими рабочими. Они довольны управляющими. Доходы распределяются справедливо. Вот с чего надо брать пример. Она повернулась к Ленину. Есть уже работающий механизм. Зачем его ломать? Потом снова посмотрела на меня. Хочешь сделать лучше делай. Вон заводы стоят. Докажи, что твоя модель экономики работает лучше. В комнате наступила тишина. Я посмотрел сначала на Ленина, потом на Крупскую. Вот теперь разговор становился действительно интересным. Хорошо, сказал я наконец. Договорились. Ленин прищурился. О чём? Дайте мне заводы. Какие? Я улыбнулся. Те, которые вы уже списали со счетов. Крупская внимательно посмотрела на меня. И что вы собираетесь с ними делать? Я откинулся на подушку. Покажу вам, как можно построить новую экономику, не разрушая старую до основания. Ленин долго смотрел на меня. А потом неожиданно усмехнулся. Опять ты предлагаешь эксперимент. Нет, Володя. Я тоже улыбнулся. Теперь уже тебе придётся быть испытуемым. Хорошо, сказал Ленин. А что делать с немцами, которые сидят в Киеве? Это наша земля. Я поднял руку. Вот тут, Володя, не торопись. Ленин замолчал. Пока немец сидит в Киеве. Антанта занята своими проблемами. Хохлы под гнетом немцев. А немцы строят заводы. Но как только немец начнёт слабеть, мы их турнем всей силой революционной жестокости.. Я перевёл взгляд на Крупскую. Нам сейчас нужен баланс сил. Баланс? переспросил Ленин. Именно. Я поднялся с подушки и подошёл к карте. Смотри. Немец пошёл на Париж. Значит, ему нужны войска на Западе. А мы создаём ему проблему в тылу. Я провёл пальцем по карте. Чехословацкий корпус. Ленин нахмурился. Как? Очень просто. Немцам станет плохо, если в их тылу появится новая армия. Им придётся оттягивать войска с фронта. Но как мы заставим чехов воевать? Я улыбнулся. Не заставим. Ленин внимательно посмотрел на меня. А что тогда? Завтра едем в Казань. В Казань? Да. Я ткнул пальцем в карту. Предложим чехам республику. Крупская подняла глаза. Собственную республику? Именно.Я повернулся к Ленину. Пусть они знают, за что будут воевать. Не за абстрактные лозунги, не за чужие интересы, а за своё будущее. Ленин задумался. И ты думаешь, они согласятся? Думаю, стоит предложить. Я снова посмотрел на карту. А дальше их можно будет провести через Украину. Тихо. Под видом вагонов с лесом. Ленин медленно поднял голову. Прямо к немцам в тыл? Именно. В комнате повисла тишина. Крупская посмотрела на карту, затем на меня. Ты хочешь одновременно сохранить немцев в Киеве и создать им угрозу в тылу? Да. А потом? А потом смотреть, кто первым сделает ошибку. Ленин задумался. Я видел, как в его голове уже выстраивается цепочка событий. Ты предлагаешь не уничтожать противников, произнёс он наконец. Ты предлагаешь удерживать их друг против друга. Ты хочешь их столкнуть лбами. Теперь ты понял. Ленин усмехнулся. Опасная игра, товарищ Морозов. А революция разве бывает безопасной? Крупская покачала головой. Вы оба ненормальные. Я рассмеялся. Зато пока живые. Ленин поднялся. Хорошо. Завтра Казань. Он уже направился к двери, но остановился. Только учти, Морозов: если твоя схема провалится... Тогда ты скажешь, что это была твоя идея. Ленин рассмеялся. Именно. Он вышел. Я посмотрел ему вслед. Крупская задержалась. Вы действительно хотите это сделать? Я задумался. Возможно. Тогда почему помогаете? Я посмотрел на неё. Потому что сейчас мы плывём в одной лодке. Она кивнула. А если лодка перевернётся? Я улыбнулся. Тогда придётся учиться плавать. Но я сделаю это с вами или без вас сказал я обнимая ее. А вы проказник сказала Крупская убирая мою руку со своего бедра. И приходите сегодня вечером к нам у нас будет Инесса . Она мне заговорческий подмигнула. И я понял что у меня появился сторонник в тылу у Ленина.. В блеске глаз Крупской я увидел мольбу о помощи. Она тяжело тяготилась обществом Инессы Арманд, но ничего поделать не могла. Будучи идейной марксисткой, она сама себе запрещала ревновать. Для неё это было почти вопросом принципа: чувства личное, а революция общее дело. Я сделал вид, что ничего не заметил. Мне уже становилось значительно лучше. К вечеру я вообще был, как огурчик, и решил, что лежать в постели больше не собираюсь. Но перед тем как отправиться к Ленину, я съездил в Кронштадт. Мне хотелось увидеть моряков своими глазами. Когда я вошел в ворота, первое, что бросилось в глаза, военный порядок. Матросы все были заняты делом, без привычной суеты. В них чувствовалась сила людей, которые привыкли держать оружие и отвечать за свои решения. Я смотрел на них и всё больше задавался одним вопросом. Если матросы Кронштадта были такой силой, то как Ленин вообще смог провести переворот без них? Или быть может . В той истории слишком раздули их роль ? Я подошёл к одному из командиров. Скажите, а во время переворота вам поступал приказ покинуть Кронштадт? Он посмотрел на меня так, будто вопрос показался ему странным. Нет. Совсем никакого приказа? Никакого. К разговору подошёл ещё один моряк. Нам сказали оставаться здесь. Крепость должна была быть готова к обороне. То есть вы могли отправиться в Петроград? Могли, если бы был приказ. Я нахмурился. А приказа не было? Не было. Я несколько секунд молчал. Вот тебе и революция. Я посмотрел на серые укрепления, на корабли, на людей, которые стояли передо мной. Получалось, что одна из самых организованных и вооружённых сил революции просто оставалась на месте. А ведь если бы эти люди получили приказ в нужный момент, всё могло выглядеть совсем иначе. Кто отдавал распоряжения? спросил я. Матрос назвал несколько фамилий. Я запомнил. Поблагодарил их и ушёл. Ни одного моего бойца среди названных не было. А в крепости я оставил Дмитрия Горина он же Ганс Шмидт Начальником крепости и Генадия Белова он же Фриц Шульц. Комиссаром крепости. Это их заслуга в сохранении боевого порядка крепости. Не хотелось плохо думать о русских . Но есть в немцах какая то жилка хозяйственности и порядка. Встретил я их в компании Михаила Сидельникова комиссара от матросов. Они доложили по форме о боеспособности крепости. По дороге обратно я уже почти не сомневался, с кем хочу поговорить. С Ульяновым. И я поехал на Васильевский остров. Когда я вошёл к Ленину, он сидел над бумагами. Крупской рядом не было. Он поднял голову. Опять ты? Опять я. Ленин усмехнулся. И что на этот раз? Я сел напротив. Я был в Кронштадте. Улыбка с его лица исчезла. Зачем? Хотел кое-что проверить. Что именно? Почему мои моряки не участвовали в перевороте так, как я ожидал. Ленин откинулся на спинку стула. И что же ты узнал? Что приказа покидать Кронштадт не было. Он помолчал. И? А вот это, Володя, я хотел бы услышать от тебя. Ленин внимательно посмотрел на меня. Ты знаешь одно то что Кронштадт не вмешался в революцию но одобрил ее мне придало сил. Я не раз заявлял с полной уверенностью что моряки с нами. И понимаешь мне верили. И тебе за это большое спасибо. Потому что когда я говорил что Путиловский завод и Кронштадт пойдет за мной. Аргументов у врагов не было. Временное правительство сдалось и сложило свои полномочия. Он усмехнулся. Разница небольшая. Огромная. Заговор ищет виноватого. Я ищу причину. Ленин постучал пальцами по столу. Что тебя беспокоит? Меня беспокоит то, что у тебя под рукой была сила, способная изменить положение в Петрограде, а она осталась в крепости. Не всё решается количеством штыков. Согласен. Я наклонился вперёд. Но иногда отсутствие нескольких тысяч штыков решает всё. Ленин молчал. Я продолжил: Если Кронштадт оставался в крепости по приказу, значит, кто-то сознательно не использовал его. Вот я и хочу понять кто. А если я скажу, что решение было принято исходя из обстановки? Тогда я спрошу, кем именно. Ленин посмотрел на меня внимательно. Ты слишком много копаешься в прошлом. Потому что мы живём в настоящем, которое из этого прошлого выросло. Он задумался. Я уже хотел продолжить, но тут дверь открылась. Вошла Крупская. Наши взгляды встретились. И я снова увидел в её глазах тот самый блеск. Она ничего не сказала. Но мне вдруг стало совершенно ясно: разговор сегодня будет не только о Кронштадте. В проёме двери появилась Инесса Арманд. Она остановилась на пороге и посмотрела на меня с загадочной улыбкой. Ленин тоже перехватил её взгляд и неожиданно вскочил со стула. Так что там у нас с Казанью? быстро спросил он, словно только этого разговора и ждал, уводя беседу в другое русло. Я улыбнулся. Да я вот подумал… Раз Инесса ваш ближайший соратник, то она поедет со мной в Казань. Ленин даже руками всплеснул. Как же так?! Ты же мне обещал эту роль! Не кипятись, Володя, я поднял ладонь, останавливая его горячку. Ты воплощение революции. А для чехов это как ножом по живому месту. Ленин нахмурился. Объясни. У них есть связь с правительством Франции. Они ориентируются на Антанту и прекрасно знают, что происходит на Западном фронте. А теперь представь: под Парижем стоят немецкие войска, а ты, Владимир Ильич, объявляешь о прекращении войны. Я развёл руками. В их глазах ты выглядишь человеком, который оставил союзников в самый тяжёлый момент. Нам совершенно ни к чему создавать себе ещё одного боевого врага. Арманд перестала улыбаться и внимательно посмотрела на меня. А я, значит, по-твоему, не буду выглядеть так же? Нет, ответил я. Ты будешь выглядеть как человек, который приехал разговаривать. А это совсем другое. Ленин фыркнул. А ты, значит, у нас дипломат? Нет. Я человек, которому нужно, чтобы чехи согласились идти туда, куда нам необходимо. Ленин покачал головой. Я выдержал паузу и спросил: Кстати, как там с врагами? Он взмахнул руками. Какими ещё врагами, Морозов? Ты же всех генералов взорвал! Я промолчал. Ленин, почувствовав, что я не собираюсь перебивать, продолжил: Остались мелкие очаги помещиков, отдельные вооружённые группы, проблемы в Средней Азии… Басмачи. Но это уже не та сила, которая способна сама по себе перевернуть страну. Я слушал молча. Пусть выговорится. Когда он закончил, я спокойно сказал: Вот теперь вернёмся к частной собственности. Ленин сразу насторожился. Опять? Именно. Я поднялся со стула и подошёл к окну. Если мы оставим частную собственность, но поставим её в жёсткие рамки государства, часть тех людей, которых ты называешь врагами, потеряет главное желание воевать. Как это? Очень просто. Они защищают своё. Я повернулся к нему. Землю. Дом. Мастерскую. Хозяйство. То, что заработали сами или получили от предыдущих поколений. Отними у человека всё и ты получишь человека, которому нечего терять. Ленин молчал. А если сказать ему: работай дальше, владей, развивай хозяйство, но плати налоги и соблюдай государственные правила? Я постучал пальцем по подоконнику. Он начнёт считать не потери от войны, а прибыль от мира. Крупская, стоявшая у двери, внимательно слушала. Я продолжил: Пусть работают и пополняют казну. Мы обложим их налогами. Чем больше заработал тем больше отдал государству. Но не будем превращать человека в преступника только потому, что он владеет собственностью. Вспомни крепостное право. Раздали наделы свободным крестьянам . А нет земля оказалась у помещиков которые правильно смогли организовать труд и правильно возделывать землю. Есть большая часть людей которые могут только работать только при одном условии . Когда их заставляют это делать. Ленин прищурился. А рабочие? Их государство тоже должно защищать. Государство? Нет. В первую очередь профсоюзы. Ленин поднял брови. Профсоюзы? Вот именно. Я повернулся к нему. Профсоюз это сила, которая может защищать трудящегося без того, чтобы каждый спор превращался в государственное дело. Я говорил всё твёрже: Минимальная оплата, условия труда, продолжительность рабочего дня, безопасность, компенсации. Всё это должно обсуждаться не только с чиновником, а между работником и работодателем при участии профсоюза. Крупская медленно кивнула. Я заметил это. Не гоже милиции стоять на страже собственности, продолжил я. Её задача охранять закон. А закон должен быть таким, чтобы и собственник понимал свои обязанности, и рабочий знал свои права. Ленин прошёлся по комнате. Ты предлагаешь оставить капиталистов? Я предлагаю оставить экономику. Он остановился. Это не одно и то же? Совсем не одно и то же. Я посмотрел ему прямо в глаза. Капиталист может стать налогоплательщиком. Предприниматель может стать работодателем. Владелец земли может стать производителем. Но если мы уничтожим всех, кто умеет управлять хозяйством, кто будет завтра производить хлеб, металл, одежду и инструменты? Ленин ничего не ответил. Арманд, до этого молчавшая, наконец заговорила: А если они начнут использовать деньги против государства? Тогда государство должно иметь закон, а не дубинку. И если нарушат закон? Суд. А если суд куплен? Я усмехнулся. Тогда никакая революция вам не поможет. В комнате повисла тишина. Крупская посмотрела на Ленина. А я понял, что разговор о Казани постепенно превращается в разговор о будущем всей страны. И именно этого я и хотел. Потому что чехи были нужны нам для войны. А вот то, что мы собирались построить после неё, было куда важнее.