Алиен
Чем дальше они продвигались на юг, тем сильнее пригревали солнечные лучи, лес редел, трава же наоборот становилась все выше. Вскоре взору вместо темных густых лесов предстали огромные поля, заросшие бурьяном высотой с человеческий рост и перемежавшиеся с небольшими рощами. Алиен никогда не видела ничего подобного и с любопытством крутила головой по сторонам. Последние два дня она почти не видела Дорла, точнее – он мелькал где-то вдалеке, не приближаясь к ней, и за это время страх даже немного отступил на второй план. Зато ей овладели другие мысли.
В тот день, после памятного, давшегося ей с таким трудом, разговора с Уланом, когда она, словно совсем потеряла остатки рассудка, пригрозила ему прикосновением, силы покинули ее. Вместе с несколькими фразами, которые она сумела выдавить из себя, стараясь доказать кому-то – то ли себе, то ли ему, – что все еще свободна, ушла и вся жизненная энергия. На негнущихся ногах она поплелась вслед за альфой, когда он приказал ей идти за ним. О каком побеге она мечтает? Ничего не значащие слова – вот и все, на что она оказалась способна. Али пыталась разозлить саму себя, накрутить, разжечь внутри огонь, который предаст ей сил, но получалось пока плохо.
Но даже не это занимало ее мысли. Улан вел ее к экипажу Талы, но Дорл решил по своему: он захотел, чтобы она снова ехала с ним, и усадил впереди себя на ворга. Сердце зашлось в бешеном ритме, тело снова стало деревянным и Алиен несколько часов к ряду сидела с прямой напряженной спиной, стараясь не прижиматься к альфе слишком сильно. Это было очень выматывающе и усталость в конце концов настигла. Ворг двигался не очень быстро, мягко ступая лапами по земле, голова кружилась от сладковатых запахов цветов, приносимых ветром с полей, Дорл не сдавливал железной хваткой ее талию до боли, и поездка верхом постепенно стала убаюкивать. Али не заметила, как ее сморил сон.
Вокруг росли высокие ели, укрытые пушистым снегом. Она бежала по лесу босиком, но почему-то ей совсем не было холодно, наоборот – внутри разливалось приятное чувство уюта и тепла. Она глубоко вдохнула воздух – пахло совсем не хвоей. Что-то горькое и сладкое одновременно, как ранние дикие ягоды в лесу… Алиен остановилась и прикрыла глаза, стараясь определить источник запаха, затем осторожно пошла вперед, раздвигая густые ветви, с которых ей прямо на голову падал отчего-то теплый, даже горячий снег. Там, прямо посреди леса, вдруг оказалась залитая ослепительными лучами поляна, где под порывами ветра что-то тихо шептала высокая трава, ярким пятном выделяющаяся на фоне заснеженного леса. Али, удивленно оглядываясь, вышла на поляну и опустила глаза вниз. Трава доставала ей до пояса и стоять в ней было невероятно приятно. Захотелось раздеться и лечь в нее, чтобы всей кожей чувствовать ее ласковые прикосновения, вдыхать ее запах, раствориться в ней целиком, и чтобы горячий ветер согревал ее своим жарким дыханием…
Ворг, вспугнув какого-то зверька в высокой траве, зарычал, не имея возможности погнаться за ним, и это вырвало Алиен из объятий ее томительно сладкого сна. Открыв глаза, она вдруг осознала, что полностью расслабилась и потеряла контроль над собой, откинувшись спиной на Дорла и задремав. А он, придерживая ее, чтобы она не упала, поглаживает пальцами ее живот. Она дернулась, отстраняясь, и его рука сразу напряглась, пальцы больно сжались на талии, растеряв всю ласку.
– Я… мне… у меня спина устала… – тихо промямлила она, пытаясь как-то оправдаться и стараясь больше не делать резких движений.
Он ничего не ответил, но к ее удивлению, развернул ворга и подвез ее к экипажу Талы, где та сидела в одиночестве. Не утруждая себя остановкой, он уже привычным жестом пересадил Али в повозку одной рукой, как куклу, и отъехал. Больше возле себя она его не видела. Это было странно. Прошло два дня, они останавливались на ночь, разбивая лагерь, и Алиен со страхом ждала, что Дорл придет к ней, чтобы взять свое, но он не появлялся. Более того, он как будто не обращал на нее внимания, постоянно находясь где-то на отдалении. Это, конечно, не могло не радовать. Она стала меньше нервничать и даже поездка не так сильно утомляла, когда его не было рядом.
Но было еще кое-что, о чем она не могла не думать. В тот день, когда она уснула у него на руках, ей приснился странный, но такой хороший сон, в котором было так приятно и хотелось вернуться туда снова… Но только ли во сне все дело? Ведь это его дыхание она чувствовала и его прикосновения… Алиен внутренне содрогалась от этой мысли и отвращения к самой себе. Она знала, что омег тоже тянет к своим альфам, но не может же быть, что ее тело на самом деле во сне вдруг откликнулось на близость этого чудовища! Ведь не может… Или может? Она старалась не вспоминать об этом, но перед взором все равно постоянно вспыхивала залитая солнцем поляна и вся кожа начинала гореть. И где-то в глубине души, там, куда ей самой даже было страшно заглядывать, ей это нравилось.
Сейчас они пересекали территорию клана, которым управлял Грат, и подъезжали к его столице – Эбору. Алиен снова занервничала, это первый настоящий город, который она увидит. По пути стало попадаться много деревень и угодий, и теперь по обеим сторонам дороги попеременно тянулись то дома, то возделанные, ухоженные поля. После безлюдных пейзажей странно было наблюдать эти обжитые земли и выбегающий поприветствовать возвращающуюся с победой армию простой народ. Близко никого не подпускали, да и экипаж Талы теперь был накрыт темным пологом, поэтому Али одним глазом наблюдала в маленькую щелку на кричащих вдалеке и размахивающих руками людей.
– Скоро приедем… смотри, башни города уже видно, – повернула к ней счастливое лицо Тала. – Здесь отдохнем, а потом еще один рывок, а там уже и Денос…
Но вместо того, чтобы прильнуть к маленькой щелке, сквозь которую внутрь повозки лился дневной свет, Алиен, напротив, отпрянула и откинулась на сиденье. Нет, жить в этом городе ей не придется, и все же… понравится ей Эбор или нет? Какой он вообще – город? Большие дома, длинные каменные улицы, много людей… Почему-то Али казалось, что от того, каким ей покажется город при первом взгляде на него, будет зависеть, сможет ли она вообще жить в этом новом для нее мире. С одной стороны ее терзала тоска по дому и часть ее души уже заочно ненавидела все города, но с другой – предвкушение какой-то новизны все нарастало, и Али даже для себя самой никак не могла решить, что она хочет больше увидеть, когда решится высунуться наружу – красоту Эбора или его уродство.
Они подъезжали все ближе, а Алиен так и сидела, вжавшись в подушки и подавляя желание для верности зажмурить глаза. Через голову Талы, подставившей ветру лицо, она мельком увидела сначала серую глыбу, приняв ее сначала за скалистые горы, но та была слишком ровной для этого, и только потом до нее дошло, что это каменная стена, которая все наплывала на них, становясь выше и выше. Снаружи было очень шумно, но из какофонии звуков трудно было выделить что-то конкретное. Шум пугал и сбивал с мысли, и поскорее хотелось оказаться в тишине. На минуту солнце снаружи перестало светить и стало совсем темно, будто резко наступила ночь, но потом пол повозки снова разрезал тонкий желтый луч. Али поняла, что они проехали через какое-то помещение или арку. Грохот усилился.
– Тебе плохо? – с волнением спросила Тала и Алиен осознала, что сидит, плотно прижимая руки к ушам.
– Когда мы уже приедем?
– Мы уже приехали… Али… Али, что с тобой? Эй, остановите… Кучер!
Шум отдалялся, как и лицо Талы, но Алиен изо всех сил старалась не потерять сознание, напрягая зрение. По коже, несмотря на теплый воздух, прошел мороз.
– Нет, нет, Тала, не надо… Не останавливай…
Она испугалась, что если они станут задерживать движение, сразу появится Дорл, а этого хотелось меньше всего.
– Выпей воды.
Сделав пару глотков, Алиен почувствовала себя лучше, к тому же шум начал затихать, а повозка замедляться, пока не остановилась совсем.
– Мы приехали… Али… ты идти можешь?
Ее бил озноб так сильно, что она вся тряслась и прерывисто дышала. Тала присела рядом и взяла ее за руку, пытаясь заглянуть в лицо.
– Я лекаря позову…
– Не надо.
– Али, ты такая бледная…
– Все нормально. Сейчас… отдышусь только и все пройдет.
Но лучше не становилось. Ей было холодно, перед глазами все плыло и очень хотелось лечь. Что там, снаружи? Их кто-то встречает? Она должна выйти и поприветствовать кого-то? Сил на это не было. Она понимала, что каждая минута промедления привлекает к себе внимание и вот-вот появится Он, недовольный задержкой, опасный, агрессивный… Алиен закрыла глаза. Опять захотелось плакать.
– Ей стало плохо, когда мы въехали в город… я не знаю, что произошло… – растерянно говорила кому-то Тала.
Веки будто склеились. Она не смогла бы открыть глаза и посмотреть на собеседника Талы даже если бы от этого зависела ее жизнь… Но его голос – низкий, холодный, без тени жалости и сочувствия, нельзя было спутать ни с кем.
– Лекаря сюда.
Кажется, что прошло всего одно мгновенье, как вдруг Найя очутилась рядом, поглаживая ее голову морщинистой рукой.
– Ничего, перенервничала, поспит и все будет хорошо… Все, все, деточка, успокойся…
– Мне холодно.
Чьи-то руки накинули на нее уже знакомый, ненавистный плащ, в который теперь захотелось укутаться с головой, что она и сделала, и хотела уже было поднять глаза и поблагодарить, как эти же руки грубовато подхватили ее и вытащили из повозки. Али вся сжалась, ткнувшись ему в грудь носом, и закрыла лицо, поглубже зарываясь в меховой воротник. Кто еще мог так по-хозяйски с ней обращаться? Она даже где-то порадовалась, что не видит и почти не слышит ничего, что происходит вокруг. Дорл куда-то нес ее на руках, закутанную в плащ с головой, и на этот раз ей очень хотелось потерять сознание.
Забыться не получилось, но в общем, и страшного ничего не произошло. Он положил ее на что-то мягкое и вскоре рядом раздались другие голоса. Вокруг кто-то суетился, прикладывая к ее лбу холодное и непривычно, но вкусно пахнущее полотенце.
Открыть глаза Алиен решилась не сразу, но когда сумела оглядеться, то обнаружила, что Дорла рядом нет. А есть лишь Найя, Тала и несколько уже знакомых служанок. Найя при горячей поддержке Талы сразу начала уговаривать ее поесть, но кусок в горло не лез, и в конце концов они сумели придти к общему решению, сначала дать Али поспать, а уж потом накормить. Но и сна тоже не было. Когда все ушли, она приподнялась на локтях и осмотрела комнату, в которой находилась.
Сначала она подумала, что потолка здесь просто нет, и лишь выглянув из-под балдахина огромной кровати, убедилась, что его своды просто находятся высоко. Комната тоже была очень большой и из-за этого казалась неуютной. Массивная, деревянная мебель терялась на таком пространстве. Окна больше чем наполовину скрывали тяжелые темно-синие шторы, проникающего сквозь узкую полоску света не хватало, чтоб осветить все, и поэтому, несмотря на ясный день, дальние стены терялись в полумраке. Свесив голову вниз, с непривычно высокой кровати, Али наткнулась взглядом на шкуру какого-то животного. То есть это был не просто выделанный мех, а именно целая шкура, с лапами и даже с головой – мертвый зверь жутко скалился белеющими в темноте клыками и казалось, что сейчас он поднимется и отомстит за свою смерть. Алиен в ужасе откинулась обратно на подушки и взгляд ее заметался по стенам. Оттуда, замеревшие в жутких ухмылках, на нее смотрели пустыми глазами и другие головы разных зверей… Она зажмурилась, а через минуту и вовсе укрылась одеялом с головой. Конечно, она видела мертвых животных и до этого – охотники в ее родном поселке, возвращаясь из леса, всегда приносили много дичи. Кое-кто вешал и головы на стены. Но чтобы их было в одной комнате сразу так много… Она подумала, что Дорл специально принес ее в такое место, чтобы ей стало страшно еще больше, хотя куда уж еще? Она и так умирает от ужаса, когда он приближается. Интересно, скольких из этих животных убил он сам? Или это все трофеи его брата, в чьем доме она, наверное, сейчас и находится? Возможно, Верховный не марает руки о животных. Он убивает только людей… Али вдруг живо представилась ее висящая на стене голова с искаженной в предсмертной агонии лицом, и ее затошнило.
Через некоторое время лежать под одеялом стало слишком душно, воздуха не хватало, и она решилась высунуться. Сон никак не шел. За это время свет за окном уже перестал быть таким ярким, день покатился к ночи. Вскоре в окно тихо и деликатно, будто боясь нарушить поток мыслей Алиен, застучали капли дождя.
Сегодня он точно придет к ней, теперь его уже ничего не сдержит. Даже ее внезапный упадок сил. Он придет и будет насиловать ее. Долго, больно и унизительно мучить ее тело, оставлять на нем новые синяки, сдавливать до хрипоты ее горло… И эти звери на стенах станут свидетелями того, как он выжигает ее душу, убивает веру и желание жить и бороться.
«Надо потерпеть… просто потерпеть… Закрыть глаза и терпеть…».
Может быть еще Тала и Найя придут перед тем, как появится Дорл. Скажут что-нибудь бессмысленное, но ободряющее, и тогда эту пытку будет легче выдержать…
Они так и не пришли. Когда в комнате стало совсем темно, несуразно высокая, в два человеческих роста, дверь открылась, пролив ненадолго внутрь свет от зажженных на стенах факелов, и почти сразу захлопнулась, снова погрузив спальню во тьму. Но за это мгновение Алиен успела увидеть и узнать силуэт, возникший в проеме. Дорл постоял на месте несколько секунд, давая глазам привыкнуть к темноте, а затем сделал шаг вперед.
«Закрыть глаза и терпеть…».
Часть 8
Алиен
Он двигался бесшумно, как хищник. Она не слышала его шагов, не видела его и не представляла где он и что делает, но ей казалось, будто он стоит рядом и смотрит на нее. Ей хотелось, чтобы стало светло, потому что в темноте сознание рисовало жуткие картины.
Маленький огонек, вспыхнувший у дальней стены, разгорелся ярким пламенем в большом камине. Теперь к стуку капель дождя за окном прибавилось потрескивание горящих поленьев. Этого света все равно не хватало, чтобы осветить всю комнату, но от того, что темнота немного отступила, уже стало легче. Какое-то время Дорл сидел, глядя на языки огня, и она видела только его черный, четко очерченный силуэт на фоне горевшего камина. Затем он встал и повернулся к ней и Алиен рефлекторно подтянула одеяло к подбородку. Когда Дорл медленно направился к кровати, она в ужасе заметила тлеющую лучину в его руках. Что он собирается делать? Она хотела было отодвинуться, когда он остановился возле нее, но побоялась его разозлить и поэтому осталась лежать не шелохнувшись и непроизвольно зажмурившись.
– Боишься меня?
Она вздрогнула от звука его голоса, словно он ее ударил, и приоткрыла глаза. Дорл спокойно зажигал свечи возле кровати. Маленькие желтые огоньки бросали на его лицо блики и оно, подсвеченное снизу, казалось зловещим, даже демоническим. Алиен сразу вспомнились рассказы старейшин про злых духов, которых нужно опасаться, и она подумала, что один из них обрел плоть и кровь и стоит сейчас перед ней. Может зря она пренебрегала обычаями? Может стоило вместе со всеми бросать в Тарияну подношения, чтобы задобрить живущих в ней древних существ?