– Слуг, Али! Нужно отпустить слуг. Дорл может прийти в любую минуту!
– Да… хорошо… пусть идут… – покорно кивнула она, хоть на ее лице было написано недоумение.
Тала облегченно выдохнула, словно не верила, что Алиен так легко согласится. Вие, обведя взглядом присутствующих девушек бет, тут же приказала:
– Уходите! Быстро уходите! И не выходите из своих комнат!
Служанкам не нужно было повторять дважды, они сразу заторопились к выходу, испытав облегчение.
– Нам тоже лучше уйти, – опустив глаза, произнесла Тала, когда беты покинули спальню, оставив троих омег наедине. – За дверью стоит охрана, так что ты в безопасности. Если сможешь, постарайся уснуть, хорошо?
Она и Вие выглядели очень напуганными и Али, хоть и боялась остаться одна, не решилась попросить их побыть с ней. Лишь когда они вдвоем подошли к двери, спеша удалиться, она, наконец, выдавила:
– Что происходит?
Тала обернулась и, переминаясь с ноги на ногу, тихо повторила:
– Дорл очень зол.
Алиен постепенно начала понимать масштабы беды. На нее напали, и пусть все вроде бы завершилось благополучно, но ведь… Дорл не прощает ошибок.
– Он накажет… кого-то?
Тала снова переглянулась с судорожно кусающей губы Вие и, так и не решившись ничего сказать, кивнула. Если бы Алиен в этот момент стояла, у нее бы подкосились ноги. Уна мертва, кого же тогда Дорл собирается наказывать? Охранников? Ее? Или вообще всех, кто попадется ему под горячую руку? По бледным лицам Талы и Вие Али поняла, что даже они хотят поскорее уйти отсюда, чтобы не столкнуться с Верховным.
– Но со мной ведь ничего не случилось, – только и смогла произнести она, чуть не плача.
– Да, я надеюсь, что охрану он пощадит, они все же сумели тебя защитить, – попыталась успокоить Тала, хотя голос у нее подрагивал, а потом еще тише, совсем на грани слышимости добавила: – Но Уна не смогла бы сама попасть в замок, ее запустили.
– Кто? – вскинула глаза Али.
– Слуги из кухни, – подала голос Вие и на несколько мгновений наступила тишина.
Алиен хотелось спросить, что с ними теперь будет, но в глубине души она уже знала ответ. Дорл не прощает ошибок.
– Мы пойдем, Али, ладно?
Тала с Вие поспешили уйти и Алиен осталась наедине со своими мыслями.
Переполненный замок стал казаться пустым, когда все его обитатели расползлись по углам, боясь попасться на глаза взбешенному альфе. Воздух будто бы напитался страхом, сочившемся изо всех щелей. Али прислушивалась к тишине, в ожидании Дорла, и в голову постоянно лезли ужасающие картины того, как он ее накажет за то, что она отослала свою охрану.
На улице только начинал накрапывать дождь – предвестник большой грозы. От переживаний разыгрался аппетит, но позвать слуг Алиен не решалась, да и стоявшими у кровати фруктами вполне можно утолить голод. Она отошла от окна, чтобы что-нибудь съесть, а когда вернулась, то увидела оживление на высокой стене, опоясывающей город. Что-то кольнуло Али изнутри, заставляя отвернуться и не смотреть, но взгляд будто приклеился к движущимся фигурам. Так она и стояла до тех пор, пока один человек не упал вниз, но, не долетев до земли, повис на веревке, тянувшейся от его шеи. Какое-то время он дергался, а потом затих, и только веревка продолжала раскачиваться от порывов ветра.
Алиен затошнило, все мысли остановились и тело перестало повиноваться. И только когда вторая фигура повисла рядом с первой, оцепенение спало, ноги вновь обрели чувствительность, и Али, в ужасе отбежав от окна, юркнула под одеяло, укрывшись с головой. Ее сильно трясло и от всхлипов, которые вырывались из ее груди против воли, и от холода, пробиравшего тело до костей, и от страха.
«Почему вы не заступились за меня? Я ведь ничего вам не сделала! За что вы так со мной?».
Ей мерещилось, что каждый, кого Дорл приказал повесить, произносил эти слова перед смертью. Смогла бы она их спасти? Алиен не была уверена, что сможет защитить от Верховного даже саму себя, когда он придет… Но ведь он не казнил того торговца ягодами! В тот момент ей показалось, что это слишком жестоко – наказывать плетьми, но потом, поразмыслив, она все же пришла к выводу, что если Дорл способен хотя бы на небольшие проявления милосердия, то может все не так уж и плохо? Может он еще станет чуть более… человечным?
Теперь же она четко понимала, что зря утешала себя такими мыслями, зря надеялась, что что-то можно поменять. Дорл жесток и этого уже никак не исправить. Алиен плакала от жалости к себе и к людям, которые пострадали и еще пострадают. Ей было стыдно за то, что она прячется под одеялом вместо того, чтобы хоть что-то предпринять, но страх перед альфой пересиливал. Он легко разделается со всеми, кто проявит непокорность. И даже с ней. Пусть она его пара, предназначенная судьбой, в его душе нет места ни для любви, ни для сострадания.
Время вновь начало играть в прятки, исчезая куда-то целыми кусками. Только что был пасмурный день, но вот уже вечерело, а еще через секунду на Эбор под аккомпанемент дождя и грома опускалась ночь. Алиен, боясь остаться в темноте, заставила себя встать и разжечь камин, а затем снова быстро вернулась в кровать.
Только не смотреть в окно…
К тому моменту, когда дверь в комнату открылась и вошел альфа, она уже столько раз представила себя казненной на городской стене, что ее успело охватить безразличие, словно она исчерпала весь свой запас эмоций. Она даже не шелохнулась, продолжая смотреть на огонь, когда Дорл сел на кровать. В конце концов, такая ли уж большая разница, что он с ней сделает: будет насиловать или просто убьет? Возможно, последнее даже предпочтительней, по крайней мере ее мучения закончатся.
Он, почему-то даже не раздеваясь, лег рядом и привычным движением сгреб жену одной рукой, подмяв под себя и уткнувшись лицом в ее волосы. Если бы ее сознанием не овладевала отрешенность, то Али бы почувствовала, как чутко он вслушивается в ее сердцебиение и как с каждым таким ударом его собственное сердце, колотящееся об ребра с бешеной скоростью, успокаивается и выравнивает темп.
Огонь в камине медленно догорал и вскоре погас совсем. Дорл не сделал попытки разжечь его снова, даже не пошевелившись, и они с Али так и остались лежать одетые на кровати в полной темноте. Этой ночью он не стал терзать ее тело, хотя и не отпустил, крепко прижимая к себе. Алиен не искала этому какое-то объяснение – его мысли и поступки казались ей настолько чуждыми, что не стоило и пытаться их понять.
Он продолжал слушать ее дыхание, всматриваться в бьющуюся жилку на ее тонкой шее, едва различимую в темноте, и чувствовать ее тепло, Али же засыпала в полной уверенности, что никогда не смирится с ним. Не сможет прожить свою жизнь рядом с Дорлом. Не сможет принять его и полюбить. Никогда, никогда, никогда…
Вие
– Что-что она хочет?!
– Не кричи, пожалуйста! Она хочет увидеть моего бывшего кучера, – устало произнесла Тала. За последние несколько дней она вымоталась так, словно обошла пешком половину северного леса. Нападение на жену Верховного встряхнуло весь Эбор, и последующие за этим казни могли выбить из колеи кого угодно.
– Кучера, которого наказали за то, что он к ней прикоснулся? – уточнила Вие, в душе которой все больше разрасталось возмущение.
Эта Али, омега с севера, на их беду оказавшаяся парой Дорла, не понравилась ей сразу. Когда Вие впервые ее увидела, войдя в спальню, которую лично готовила к приезду Верховного, та плохо себя чувствовала после длинной дороги и познакомиться у них не получилось. Али лишь рассеяно кивнула, скользнув по лицу хозяйки замка взглядом и, кажется, даже не запомнив ее имени. Однако ее равнодушие никуда не делось и в последующем. Вие раздирало любопытство и ей очень хотелось узнать омегу Дорла поближе – какая она, пара их несгибаемого, грозного вожака? Можно было бы даже закатить праздник в честь нее… Но Али не проявляла желания с кем-либо знакомиться, и даже не выходила из своей комнаты, предпочитая проводить время в одиночестве. Пару раз Тала затаскивала Вие в комнату к Али, стараясь развеселить замкнутую, неразговорчивую северянку, но та оставалась холодной, погруженной в свои мысли и порой вообще не слышала, что ей говорят. Несмотря на все уверения Талы, что Али просто расстроена и напугана, и ей нужно время, Вие все равно осталась при своем мнении – пара Дорла оказалась высокомерной гордячкой.
И вот теперь к ее надменности добавился еще и эгоизм.
– Она вообще понимает, чем это может закончится для него? – воскликнула Вие, снова не справившись со своим возмущением. – Его и так уже наказали! А если Дорл узнает? Ты представляешь, что он с ним сделает? Как можно быть такой… такой…
Она запнулась, не в силах подобрать подходящее слово, которое целиком бы описывало Али с ее странными желаниями.
– Потише, Вие! – снова попросила Тала. – Я пыталась ей объяснить, что это плохая идея, но она настаивает. Эльо нельзя заходить в замок, и Али никак не вывести наружу. Сейчас ее охрану усилили и с нее вообще не спускают глаз… Не знаю, что делать. Может быть, когда мы снова отправимся в путь, получится…
– Тала, ты с ума сошла! – схватилась за голову Вие. – Я тебя умоляю, не лезь в это!
– Со мной или без меня, она все равно попытается. Тогда беды точно не избежать… Я не могу просто отойти в сторону и ждать, когда Али наделает глупостей.
– И поэтому ты решила наделать глупостей вместе с ней?!
– Я попытаюсь сделать так, чтобы Дорл ничего не узнал.
– О, предки, защитите нас! – Вие спрятала лицо в ладонях, сокрушенно качая головой. – Из-за Уны уже погибло много людей. Если еще и этот кучер объявится…
– Эльо не станет на нее нападать.
– Али все равно не должна с ним видеться! Он ведь касался ее руки… Дорл сровняет с землей весь Эбор от ревности, когда узнает. А он обязательно узнает! Если ей наплевать на последствия, то мне нет!
– Ей не наплевать, не говори так, Вие! Напротив, она считает себя виноватой из-за того, что случилось с Уной и Эльо. Уне уже не помочь, и теперь Али хочет разыскать Эльо. Ей просто его жаль…
– Моей кухарке Исе тоже было просто жаль Уну. А теперь Иса вместе со всеми помощниками болтается в петле! Ты этого хочешь?!