Дорл взял одной рукой поднос с едой, к которой она так и не притронулась, и поставил с ней рядом на кровать.
– Ешь.
Алиен тут же схватила что-то с подноса и засунула в рот даже не глядя. Аппетита не было, но под тяжелым взглядом альфы ослушаться она не смела и продолжала быстро жевать, не чувствуя никакого вкуса. Есть слишком медленно было страшно, но подавиться еще страшней. Когда он наконец от нее отвернулся, она невольно прикрыла глаза от облегчения и попыталась унять сердцебиение. Дорл отошел от кровати, вернувшись к разожженному камину. Подкинул туда дрова, затем, выпрямившись, снял с себя рубашку и разулся. Потянулся, снова вызвав у Алиен ассоциацию с хищником, когда по его спине и плечам перекатились мышцы, и опустился в большое кресло с высокой спинкой. Кресло было развернуто к огню, и ей осталась видна только его рука, замеревшая на подлокотнике. Почему-то она подумала, что он сейчас начнет постукивать пальцами, но он сидел неподвижно.
Алиен опустила глаза на поднос с едой. Кажется – птица. Еще какие-то овощи, вездесущие орехи, которые так любит Тала, вино. Теперь, когда Дорл не прожигает ее глазами, а желудок уже получил немного пищи, Али наконец почувствовала голод. Вино она пить не стала – даже от одного его запаха кружилась голова. Зато все остальное было очень вкусным. Наевшись, она бросила опасливый взгляд на его неподвижную руку. Он же не думает, что она съест все, что стоит на подносе? Этой еды ей хватило бы на неделю. Стараясь не шуметь, она отодвинула от себя поднос и попыталась осторожно дотянуться до графина с водой на тумбочке.
– Подойди.
Она так и замерла с протянутой рукой. Он слегка стукнул указательным пальцем по подлокотнику и, словно в этом мимолетном, едва заметном движении сконцентрировалась какая-то особая угроза, Алиен, заторопившись, соскользнула с кровати и подошла к нему, остановившись за спинкой кресла. Ее морозило и от страха, и от холода. Дорл махнул рукой и она, повинуясь его жесту, обошла кресло и встала перед ним, уткнувшись глазами в пол. Он сидел в расслабленной позе, откинувшись на спинку, закинув нога на ногу и вытянув их к огню. Несколько секунд он просто смотрел на нее, а потом последовал новый короткий приказ:
– Раздевайся.
Тело покрылось гусиной кожей, когда все ее и без того не очень теплое одеяние упало на пол. Не помогал даже идущий от камина жар. Не в силах терпеть озноб, Алиен обхватила себя за плечи. Было стыдно и унизительно стоять перед ним нагой, страшно от того, что он может с ней сделать, и очень, очень холодно…
– Принеси вина.
Так и продолжая обнимать свои плечи, Али босиком, на цыпочках прошла по ледяному полу к кровати, налила дрожащими руками вино и снова вернулась к Дорлу, протянув ему бокал. Но он на него даже не взглянул, не отрывая глаз от ее лица.
– Пей.
«Ешь», «подойди», «раздевайся», «пей» – его короткие обращения к ней даже не были приказами. Приказам тоже можно не подчиниться, бросив вызов… У Алиен не оставалось и такой возможности. Дорл словно управлял ее телом. Она поднесла бокал к губам и сделала маленький глоток, который предсказуемо застрял у нее в горле. Вино было крепким, горьким, неприятным. Глаза заслезились и она закашлялась, с трудом проглотив мерзкий напиток. Он усмехнулся, но его лицо это нисколько не смягчило, потому что глаза оставались холодными и пугающими, без малейшего намека на веселье. Он все еще выжидательно смотрел на нее и она, собравшись духом, сделала второй глоток. На этот раз она сумела сразу проглотить вино, но слезы покатились ручьями и ее передернуло от непривычного вкуса. Если бы она знала, что он заставит пить ее, то не наливала бы так много.
Али уже приготовилась пить до дна, но Дорл вдруг резко поднялся, заставив ее отшатнуться, и, выхватив у нее из рук бокал, допил вино одним глотком и отбросил бокал в сторону. Тот, звонко ударяясь о каменный пол, укатился к стене. Алиен зачем-то проводила его глазами, и смотрела бы и дальше, если бы Дорл также резко не притянул ее к себе и, приподняв над полом, не прильнул губами к ее шее. Она вцепилась руками в его плечи. Он прижимал ее так сильно, не давая пошевелиться, что у нее сбилось дыхание, и продолжал целовать ее шею, плечи и лицо с каким-то нетерпеливым безумием, как измученный жаждой человек пытается напиться воды.
Стараясь не обращать внимания на боль от того, как крепко он ее держал, она закрыла глаза, заставляя себя сопротивляться подступающей панике и думать о чем-нибудь отвлеченном… О той прекрасной, солнечной поляне посреди заснеженного леса, что приснилась ей не так давно, о высокой траве, что ласково касалась ее тела. Сон так ярко вспыхнул перед взором, будто Алиен удалось снова уснуть. Голова закружилась, наверное – от выпитого вина. Из полуприкрытых век Али видела Дорла, но в то же время почувствовала тот запах с поляны – чуть горьковатый, но такой желанный. Сон как-то странно накладывался на явь. То же горячее дыхание ветра, прикосновения… только теперь они не были такими же ласковыми. Они обжигали и кожа горела, но это было даже приятно и Алиен, только что отчаянно мерзнувшую, вдруг бросило в жар.
Она упустила момент, когда Дорл отнес ее на кровать. Хмель все сильнее туманил разум и мысли исчезли вместе со страхом. Али закрыла глаза, целиком растворившись в своих ощущениях: он продолжал жадно и грубо целовать ее плечи и грудь, иногда это было больно, но от того места, где он касался ее губами, по телу волнами разливалась нега. Низ живота налился тяжестью. Когда Дорл снова поднялся к ее шее, из горла непроизвольно вырвался стон. Она, сама того не замечая, повернула голову, подставляя для поцелуя то место, где это было особенно приятным и рождало внизу живота томительное желание. Дорл обжог дыханием ее шею возле ушка и вдруг отстранился. Алиен, почувствовав разочарование, даже рефлекторно потянулась за ним, когда он поднялся, чтобы расстегнуть свой ремень.
Она все еще пребывала в каком-то упоительном, эйфорическом состоянии, когда он взял ее за бедра и подтянул к себе. Ей хотелось ощутить жар на своей шее еще, и поэтому, когда он снова придавил ее к постели тяжестью своего тела, она даже затаила дыхание в предвкушении. Но вместо этого вдруг пришла отрезвляющая боль. Али вскрикнула, царапая его спину, но он вряд ли это почувствовал – она скорее сдерет ногти об его каменные мышцы, чем заставит его остановиться. Воздуха перестало хватать и она, широко распахнув глаза, начала учащенно дышать ртом. Теперь она лежала на спине, но лица Дорла не видела, уткнувшись лбом в его плечо. От чарующего, волшебного чувства не осталось и следа, и как Алиен не старалась успокоиться и вновь представить солнечную поляну посреди заснеженного леса, у нее ничего не получалось. Была лишь темная, холодная комната и нависший над ней Дорл. Она чувствовала его внутри себя и эти грубые, болезненные толчки сводили ее мышцы судорогой.
Алиен уже знала, что чем сильнее она напряжена, тем ей больнее, но заставить себя хоть чуть-чуть расслабиться не могла. Он быстро двигался, выбивая из ее горла крик, который заглушала все-таки разразившаяся за окном гроза. От раскатов грома закладывало уши, вспышки молний было видно даже сквозь закрытые плотные шторы, и ливень был настолько мощным, что его сначала тихий шелест превратился в грохот. Раньше Али любила такую погоду, буйство стихии завораживало ее, но теперь гроза будет прочно ассоциироваться у нее с терзающим ее тело Дорлом.
Она не знала, сколько прошло времени, когда он прижался к ней так сильно, что притупившаяся уже боль в онемевших мышцах вспыхнула с новой силой. Внутри все горело огнем. Он замер на мгновение и хрипло застонал от удовольствия. Теперь, когда он перестал придерживать руками самого себя и вдавил ее в кровать всем своим весом, у нее заныли ребра и не получалось сделать даже вдоха. Алиен снова судорожно заскребла ногтями по его спине, пытаясь столкнуть его, но он, как каменная неподъемная глыба, даже не пошевелился, уткнувшись лицом в подушку. Перед глазами потемнело, сознание охватила паника. Еще недавно она хотела умереть, чтобы избавиться от мучений, но как только начала задыхаться, инстинкт самосохранения заглушил все остальное и ею завладело безумное желание жить. Когда он, спустя несколько мгновений, все-таки перекатился на спину, она жадно принялась хватать ртом воздух.
Одной рукой он привлек ее к себе и она наконец увидела его лицо. Глаза его были закрыты, мышцы расслаблены и он чуть улыбался, будто видел приятный сон. Алиен очень хотелось, чтобы он уснул, и поэтому она постаралась замереть и не шевелиться, чтобы не потревожить его. И не разбудить в нем новое желание. Вдруг на этот раз он удовлетворится одним разом и больше не будет ее мучить этой ночью?
Гроза все не отступала. Город плакал проливным дождем в унисон с тем, что творилось у Алиен в душе, и ей очень хотелось подойти к окну и выглянуть наружу. Дорл прижал ее рукой к своему плечу, и ее глаза были где-то на уровне его подбородка. Она осторожно взглянула на него. Он молчал, дыхание его выровнялось, грудная клетка мерно поднималась и опускалась, веки были опущены, тело расслабленно, и было не понятно, спит он или нет.
Время тянулось очень медленно. Хотя Алиен лежала в удобной позе, спина от напряжения стала затекать. Дорл по-прежнему не шевелился и она все-таки решилась попробовать выскользнуть из его объятий. Но как только она чуть приподняла голову, его рука, только что расслабленно лежавшая на ней, тут же напряглась, став твердой, как металл. Но больше всего ее испугало другое – глаз он не открыл, но нахмурился и его лицо стало жестким.
– Я хочу воды… – прошептала она первое, что пришло в голову.
Несколько секунд Дорл все еще крепко держал ее и она уже решила, что он ее не отпустит от себя, но потом его рука все же расслабилась и Али, боясь, что он передумает, быстро соскользнула с кровати, прямо на шкуру убитого животного, что продолжало жутко скалиться. Стараясь не смотреть на этот трофей, она налила себе полный бокал воды, но одного глотка ей хватило, чтобы напиться. Было холодно, на ней не было одежды, но возвращаться в кровать к Дорлу очень не хотелось. Удостоверившись, что он на нее не смотрит, она на цыпочках, ежась, подошла к окну и чуть-чуть приоткрыла штору.
Город был огромен. Частые вспышки молний освещали его мрачный, но величественный силуэт – большие, каменные дома с круглыми башнями и широкие, мощенные улицы, по которым сейчас рекой бежала дождевая вода. Вдалеке темнела высокая стена, окружающая город, под ее крышей длинной, яркой цепочкой горели огни факелов, иногда затеняемые ходившими туда-сюда караульными. Из окна Эбор был как на ладони и Алиен, позабыв даже о Дорле, уставилась на него в немом восхищении. Город был похож на поселок, в котором она выросла, примерно так же, как взрослый ворг на щенка дворняжки. От него невозможно было оторвать глаз.
– Али.
Вздрогнув, она вспомнила и о Дорле, и о холоде. С сожалением опустив штору, она поплелась обратно. По крайней мере в кровати, рядом с ним, ей было тепло…
Иса
Она уже немного устала, но на кухне еще было много работы, которую необходимо закончить к утру. Вокруг носились служанки, на которых она безостановочно, хоть и беззлобно прикрикивала. Их альфа – Грат – наконец-то вернулся домой. Более того, с ним был Верховный и еще трое других альф со своими людьми. Этот огромный замок, по бесконечным коридорам которого можно было ходить целый день никого не встретив, сейчас казался переполненным. Никто не должен остаться голодным! Главная кухарка, что заправляла здесь до нее, не любила, когда под ногами мешались чужие, пришедшие с гостями слуги. Но Иса, сменив пожилую женщину на этом важном посту, не отказывалась ни от какой помощи и все пришлые быстро оказывались при деле. Вот и сейчас на кухне толклось множество бет, что правда рождало новую проблему – болтовню. Новые люди – новые сплетни. А такое количество новичков – это целый кладезь не вполне достоверной, но от этого не менее интересной информации.
– Как долго ваши хозяева будут гостить в Эборе, вы не знаете? – девушка с большими карими глазами с таким любопытством смотрела на свою соседку справа, что ее глаза и вовсе превратились в блюдца.
Женщина, к которой она обратилась, повернула голову с непередаваемой надменностью.
– Мой хозяин здесь не в гостях, – фыркнула она, – он везде у себя дома. Я служу Верховному!
Она победоносно осмотрела всех присутствующих, как бы говоря, что по своему статусу и рангу находится выше их всех. Кареглазая пожала плечами, но расспрашивать дальше не решилась, повернувшись к другой служанке, слева.
– Моя сестра говорила мне, что Верховный задержится здесь, пока его жене не сошьют платья! – специально зашептала та так громко, что к разговору стали прислушиваться все.
– А кто твоя сестра? – с загоревшимися глазами спросила девушка, стоявшая напротив и от нетерпения даже перегнувшаяся через разделявший их стол, чтобы не пропустить ни единого слова.
– Моя сестра служит лично госпоже Тале! Она практически ее правая рука, – с гордостью ответила девушка.
– И она даже видела омегу Верховного? – кареглазая даже забыла замешивать тесто, тут же правда, получив легкий подзатыльник от Исы.
– Хватит болтать, сплетницы! Немедленно за работу! – возмутилась главная кухарка.
Девушки сразу усиленно принялись замешивать, нарезать, чистить… но не переставая с интересом поглядывать друг на друга. И как только Иса отошла от них к другому столу, тут же продолжили шептаться. Тем, кто стоял неподалеку, тоже было интересно, какая она – жена Верховного, ведь никто из слуг замка ее так и не увидел. Госпоже стало плохо по дороге и Верховный отнес ее в комнату на руках, откуда она так и не выходила. Впрочем, это не мешало распространяться сплетням с неимоверной скоростью. К вечеру уже все знали, что новую госпожу зовут Али, что она родом с самого Севера, что Верховный уже поставил на ней свою метку, и даже то, что госпожа любит некую «бруснику», правда, что это такое, большинство все же ответить затруднялось. Иса знала, что это такая ягода, растущая в северных лесах, но поддерживать разговоры не хотела.
За соседним столом тоже шушукались. Притащивший огромную корзину помидор юноша с энтузиазмом что-то рассказывал склонившим к нему головы бетам. Когда Иса к ним подошла, они отскочили друг от друга, как ошпаренные и усиленно принялись перебирать овощи, а юноша поспешил скрыться из кухни.
– Уна служила госпоже Тале, – краем уха услышала Иса шепот еще не старой, но уже начавшей обзаводиться первыми морщинами женщины. – И я слышала, что она отдала ее в услужение новой госпоже. Но потом ее за что-то наказали!
– Бедняжка. Чем она так провинилась?
– Не знаю. Но теперь ей запрещено даже приближаться к госпожам!
– Зачем же она тогда пришла к замку?
– А она что, пришла к замку? – вмешалась Иса.
Женщины, не заметившие, что старшая кухарка продолжала стоять за их спинами и слушать разговор, подпрыгнули на месте. Иса помнила Уну – красивую, молодую девушку, всегда такую милую и улыбчивую. Слышала она и эту историю, про ее наказание. Уна нравилась кухарке, и узнав про то, что девушка впала в немилость, Иса почувствовала сожаление.
– Тидо говорит, – сказала одна из служанок, кивнув на дверь, где только что скрылся юноша, – что Уна очень переживает за свою госпожу и очень бы хотела ее увидеть.
– А мне еще рассказывали, что сама госпожа спрашивала про Уну и очень расстроилась из-за этого наказания, вот! – сверкнула глазами другая.
– А давайте ее запустим в замок и передадим госпоже, что Уна здесь, – вдохновенно произнесла самая молодая. Ее соседки посмотрели на нее, как на умалишенную, и та сразу смутилась. – Я подумала, вдруг госпожа захочет ее увидеть…
– Уну наказали! – назидательно воздела другая бета указательный палец вверх. – Если Верховный узнает, что она виделась с госпожой, не сносить нам всем головы.
– Да, – согласно кивнула Иса. – Лучше пусть уходит отсюда подобру-поздорову. Нечего ошиваться у ворот!