– Да, госпожа, – подтвердила бета.
Первую мысль, сослаться на занятость и забиться где-нибудь в самом дальнем темном углу, Али подавила в зародыше. Она не может бегать от Дорла бесконечно.
Пожелав спокойной ночи Миэль, Али отправилась в свою комнату, по дороге стараясь успокоиться, но дойдя до самой двери, так и не сумела собраться с мыслями. Поскольку шла она очень медленно, оттягивая момент встречи, времени прошло прилично, и это только усилило нервозность. Однако в комнате Дорла не оказалось. Сначала Алиен подумала, что просто пришла первой, но она слишком отчетливо ощущала его присутствие, его запах.
С моря задувал прохладный ветер через открытые настежь окна. Солнце уже окунулось в воду больше, чем наполовину, лишь маленьким краешком выглядывая из-за горизонта. В спальне не горели свечи и было сумеречно. Алиен проскользила взглядом по пустой комнате и нерешительно выглянула на балкон с противоположной стороны, смотревший не на закат над морской гладью, а на город.
Разогретый за день воздух быстро остывал, но Дорла это не смущало. Он сидел голый по пояс, с бокалом в руке, и задумчиво разглядывал Денос. Наверное, в былые времена открывающийся отсюда пейзаж был более красивым и впечатляющим. Сейчас же выгоревшая часть города походила на болезненное, черное пятно на некогда здоровом теле.
Дорл не повернул головы, когда Алиен вошла, только кивнул ей на место рядом с собой. Присев, она бросила взгляд на мужа, пытаясь разгадать его мысли. Он казался ей очень уставшим, хотя внешне это никак нельзя было определить: даже с бокалом вина и в расслабленной позе, Дорл все равно выглядел подтянутым и собранным, вызывая ассоциацию с притаившимся зверем. И все же она чувствовала его усталость, даже разбитость, словно глядела сквозь его каменное, хмурое лицо. Спал ли он хоть немного за эти три дня?
– Тяжело смотреть, как горит твой дом? – нарушил он наконец тишину.
При этих словах Алиен почудился запах хвои, перемешавшийся с гарью, перед глазами вспыхнул ярким пламенем ее родной поселок, послышались крики пытавшихся спастись людей…
– Да, – тихо ответила она. – Тяжело.
Несколько минут они сидели молча, глядя на город и чувствуя вдруг появившееся между ними понимание. Потом Дорл поставил на стол пустой бокал и неожиданно лег, положив ей голову на колени. Его взгляд упал на пустой кулон, свисающий с ее шеи. Он тронул рукой маленький хрустальный сосуд и тот закачался на цепочке.
– Здесь была вода из Тарияны.
– Да.
– И теперь она в море.
Он не спрашивал, он утверждал, и Алиен оставалось только кивнуть. Она смущенно отвела глаза, будто ее поймали на чем-то неприличном или смешном, но Дорл был очень серьезен. Он сосредоточенно о чем-то размышлял, разглядывая кулон, а потом спросил:
– Ты знала?
– Нет, – покачала головой Али. – Я только читала легенды о том, что в Тарияне живут духи Предков. И они защищают свой народ, где бы он ни был.
– Поэтому ты так рвалась к реке?
– Наверное. Духи вели меня.
Почему-то она подумала, что Дорл назовет все это глупыми выдумками, и ей уже заранее стало обидно. Но он лишь прикрыл глаза и, перевернувшись, крепко обнял ее, уткнувшись лицом ей в живот. Больше он ничего не сказал, но в этом его движении таилось что-то настолько сокровенное и искреннее, что Алиен растерялась. Странно было видеть его таким: прижимающимся к ней, но ничего не требующим взамен, а только отдающим – ласку и благодарность. Это она чувствовала так же отчетливо, как и его усталость. И внутри от этого разливалось тепло.
Невидимое с этой стороны солнце наверное окончательно скрылось за горизонтом, потому что на улице стало совсем темно. Али даже сквозь ткань платья ощущала кожей дыхание Дорла, и вдруг словила себя на мысли, что хочет погладить его по спине. Но ей было немного боязно, как если бы на ее колени и правда улегся хищный зверь – большой и сильный, но очень, очень уставший, и желавший только тишины и покоя. Она несмело дотронулась до него кончиками пальцев, и ей показалось, что он слегка напрягся, удивленный прикосновением.
Только бы он не поднял головы… Альфы хорошо видят даже в темноте, и Али была уверена, что если он посмотрит на ее лицо, она сразу смутится и отдернет руку, разрушив этот странный, хрупкий момент, когда в разделяющей их стене отчуждения появился крохотный просвет.
Дорл не повернулся, лишь только прижался к ней еще крепче. И тогда Алиен, чуть осмелев, провела по его спине ладонью. Она знала, что в городе еще очень много работы, и утром он опять уйдет туда и будет пытаться вернуть людям то, что они потеряли, пытаться все исправить. И люди будут видеть своего несгибаемого вождя и продолжать верить в него. Но здесь, за закрытыми дверями, ей хотелось, чтобы он расслабился и отдохнул. Не думал ни о чем, не закрывался, пытаясь быть неуязвимым, и не прятал то, что внутри. Ей хотелось дать ему хоть немного успокоения. Потому что завтра, за пределами этой комнаты, ему снова нужно быть сильным для всех.
Ночь забирала свое, и Алиен не заметила, как уснула. Последнее, что она помнила, как гладила Дорла по спине сидя на балконе, но утро застало ее в кровати, раздетую и укрытую одеялом. Самого Дорла в комнате конечно уже не было. Ей стало неловко от того, что ему, нуждающемуся в отдыхе, пришлось возиться еще и с ней.
День принес очередную гору забот, требовавших ее участия. Не успевала она разобраться с одним, как наваливалось что-то другое, и впервые присесть ей удалось только когда солнце висело уже высоко над головой. Алиен собиралась с утра увидеться с Миэль, но дела внесли в ее планы свои коррективы. Зато ее разыскала Тала, знавшая, что Дорл был в замке, и вероятно волновавшаяся из-за этого.
– Как ты? Все хорошо? – озабоченно спросила она, пытаясь по лицу Алиен определить, что произошло ночью.
– Да, все нормально. Дорл в городе сейчас…
– Я знаю, они с Вааром утром ушли. Но я не о нем спрашивала.
– Со мной все хорошо, Тала.
Она с заметным облегчением кивнула, но расспрашивать дальше не решилась. Повисла неловкая пауза.
– Ты выходила в город? – спросила Алиен, чтобы нарушить молчание.
– Нет, Ваар считает, что это небезопасно, – вздохнула Тала. – Мне очень хочется сходить домой, но он тоже пострадал при пожаре… не уверена, что я готова увидеть это. Я видела из окна, как много домов в городе уничтожено. Ужасное зрелище.
– Да, я тоже видела. Бедные люди.
– Насколько я знаю Верховного, он все восстановит, вот увидишь. Он упрямый и очень любит Денос. Он не ушел бы отсюда, даже если бы здесь ничего не осталось.
– А что с южными территориями? Которые принадлежали Грагенору… Ваар ничего не говорил об этом?
– Дорл наверное отправит на юг кого-нибудь из братьев, – пожала плечами Тала, – или поедет сам, чтобы навести там порядок. У Грагенора были большие земли, и сейчас ими по сути никто не управляет. Представляю, какой там сейчас творится хаос.
– Если бы Улан был здесь, Дорл поручил бы это ему, лучшей кандидатуры не сыскать. Все думают так, но никто не говорит вслух, – Алиен отвернулась. – Чувствую себя виноватой.
Тала открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Посидела несколько секунд, собираясь с мыслями, и потом все же запинаясь произнесла:
– Это я внушила тебе чувство вины. Там, в Тау… Прости, Али, я не должна была тебе этого говорить тогда. Это было жестоко… Я очень испугалась. Все были напуганы… Мне правда очень стыдно за то, как я себя вела.
– Забудь, я не обижаюсь.
– Я могу чем-то помочь?
– Да. Пригляди за детьми, ты кажется единственная, кто может со всеми ними управляться.
После разговора с Талой настроение значительно улучшилось. Алиен даже не заметила, как прошел очередной суетный день. Миэль постоянно находилась рядом, советы периодически появляющейся Глен всегда оказывались очень кстати, и даже с Вие отношения наладились. Шел продолжала забрасывать их всех письмами, требуя держать ее в курсе происходящего.
Алиен была уверена, что теперь снова не увидит Дорла несколько дней, но этим же вечером вдруг обнаружила его в их спальне. Он смотрел на море и обернулся, когда она вошла. За его спиной садилось солнце, и последние лучи очертили его силуэт сияющим ореолом на фоне окна. Это живо напомнило ей Джиено, когда свет северного сияния точно так же проливался в комнату и играл на его черных волосах яркими бликами. От этого воспоминания, от того, что было между ними в ту ночь, тело бросило в жар, участилось дыхание, а лицо залило краской. Алиен прекрасно осознавала, что некстати накатившее на нее возбуждение слишком очевидно для Дорла, и она опустила глаза, не зная, куда себя деть от смущения. Он подошел к ней и коснулся рукой ее лица.
– Устала?
Али пожала плечами.
– Я думал о том, что ты мне сказала. О Тарияне.
Дорл замолчал на мгновение, и она заставила себя поднять голову и посмотреть на него. Если он сумел побороть свое эго и проявить заботу, то может и ей пора попытаться перестать отступать назад, и хотя бы раз шагнуть ему навстречу? Алиен все еще страшновато было находиться рядом с ним, но одновременно с этим, вопреки здравому смыслу, появилось необъяснимое, но стойкое чувство защищенности.
– Если живущие в ней духи настолько сильны, почему они позволили мне пройти через реку?
– Возможно… они сочли тебя достойным моего клана.
Он снова замолчал, обдумывая сказанное, а потом вдруг спросил: