Либо мне демонстрировалось недюжинное актерское мастерство в драматических сценках, разыгрываемых отнюдь не ради аплодисментов, а лишь с одной и той же целью – сбежать.
Бывало, мы выходим на улицу, я отстегиваю поводок (Ричи ведь отменно выдрессирован и знает, что такое «рядом» и «к ноге»), и мы чинно следуем на поле близ поселка. Он же, как бы с намерением справить нужду, отходит то к столбу, то к деревцу, то к колесу подвернувшейся по пути машины. Вид при этом у него удивленный и слегка виноватый.
«Ничего не могу с собой поделать, хозяин, – меня неудержимо тянет пометить все, что высится над землей больше, чем на полметра. Сам не пойму, зачем. Ведь эти предметы ко мне не имеют никакого отношения. Но запах, хозяин, запах! Ты разве не чуешь его? Запах чужаков, затевающих какую-то пакость», – как бы говорит он, поглядывая на меня невинными глазками из-под приподнятых домиком бровей.