– Четыре талисмана? – подозрительно переспросила Дженроза.
– Да, ты уже поняла. Четыре талисмана, которые стали четырьмя Ключами Силы. Когда маг закончил создавать их, он умер. И вместо того, чтобы править именем его, те великие, коих он созвал, передрались друг с другом из-за талисманов. Один из них в конечном итоге заполучил в свои руки все четыре, но к тому времени единый народ уже распался на те племена, которые существуют по сей день.
– И как звали этого короля-мага?
– Колан Эзер.
Дженроза покачала головой и непринужденно рассмеялась.
– Никогда о нем не слышала. – По какой-то причине, которой и сама не могла объяснить, она почувствовала от этого облегчение.
– Это неважно. – Подытоживающая пожала плечами. – Важно, что его кончина отметила раскол единого народа. Далее легенда гласит, что народ снова объединится, когда вновь появится человек, подобный ему.
– Подобный ему? – Дженроза напряглась.
– Рассказывают, что он мог одновременно видеть все возможности любого курса действий. И он часто говорил, что «прошлое одинаково, но у настоящего нет границ».
– Нет! – громко воскликнула Дженроза. – Нет, я никогда в это не поверю!
Подытоживающая печально посмотрела на нее, но ничего не сказала.
– Нет! – выкрикнула Дженроза и, с силой рванув узду, умчалась галопом прочь от Подытоживающей и полыхающего порта.
На размещение в порту гарнизона потребовалось больше времени, чем думал Эйджер. Кроме формирования смешанных частей из четтов и хаксусцев для надежной охраны берега и прилегающей к нему территории, ему пришлось сколачивать рабочие бригады для борьбы с пожарами и расчистки развалин. За следующие несколько недель требовалось отремонтировать доки и склады – до того, как в Колби прибудут торговцы и пора будет выгружать товары. Торговля была животворной кровью городов вроде Колби, без нее они в конечном итоге чахли и умирали. Эйджер напомнил себе, что надо объяснить это Линану – а затем подивился собственному высокомерию. Линан же вырос при дворе Ашарны, а уж та позаботилась, чтобы все ее дети знали, чем королевство оплачивало свое существование.
К ночи самые сильные пожары были потушены, большинство тел собрано и увезено. Эйджер начал обход, желая убедиться, что новая охрана выполняет свою работу как должно. К тому времени, когда он закончил, высоко в небе зажглись звезды, и он оказался стоящим на одном из наименее поврежденных причалов. Слева от него находился затонувший корабль, мачта которого торчала из воды, словно надгробье. Эйджер присел на край причала, свесив ноги, и прочел безмолвную молитву по морякам в брюхе этого корабля. Он посмотрел туда, где река Ойно впадала в море – на север. Ему доводилось плавать на нескольких торговых судах, которые в мирные времена спускались по Ойно до Колби. Насколько Эйджер помнил, тот был довольно симпатичным городом. И снова им станет, сказал он себе, почти веря в это.
Он скорее почувствовал, чем услышал за спиной чье-то присутствие и положил руку на эфес меча, но когда оглянулся через плечо, Увидел Мофэст. Эйджер расслабился и печально улыбнулся.
– Из тебя никогда не получится даже относительно приличной наемной убийцы.
– Я хотела понаблюдать за тобой, когда ты не знаешь о моем присутствии, – сказала она и подошла, чтобы сесть с ним рядом.
– Я мог бы придумать и более веселые способы провести время.
– Мне нравится смотреть на тебя, – просто сказала она. – Я пытаюсь представить себе, о чем ты думаешь.
– И о чем же, по твоим представлениям, я думал сейчас?
– О чем-то, связанном с водой. Я знаю, ты работал на торговых судах. – Она внимательно изучила взглядом его лицо. – В твоем единственном глазу появился блеск, Эйджер. Ты тоскуешь по тем временам?
– Нет, не тоскую. Во всяком случае, не по работе. Но по морю. Да, иногда я тоскую по морю. – Он тихо рассмеялся. – В Океанах Травы я по нему не тосковал. Находиться там было все равно что быть в море. Степь удачно назвали.
– Мне хотелось бы однажды выйти в море, – призналась Мофэст. – Мне всегда было любопытно узнать, на что это похоже.
– Однажды я возьму тебя в море, – пообещал Эйджер.
Мофэст наклонилась и поцеловала его в щеку.
– Ты будешь слишком занят работой на короля, чтобы брать кого-то в море.
Эйджер не понял, о ком речь, а затем сообразил, что под королем она подразумевала Линана. Из-за этого у него возникло странное ощущение, словно он находится вне настоящего времени и вне пространства.
– Да, полагаю, это верно, – неопределенно произнес он.
– А когда ты не будешь заниматься королевскими делами, то будешь заботиться о своем клане.
Эйджер внезапно улыбнулся. Его все еще изумляло, что он был вождем клана четтов. Его предшественник однажды ночью напал на него из засады, так как в поединке Эйджер уязвил его гордость. Защищаясь, Эйджер убил вождя и его семью – и таким образом унаследовал клан. Он так же гордился своими четтами, как и они гордились им. Члены его клана показали себя отличными воинами в трех великих битвах. Фактически члены клана Океана считали себя равными Красноруким, личным телохранителям Линана.
– Это не будет лишь обязанностью, – тихо произнес он, а затем посмотрел на Мофэст. – Где мы разбили лагерь?
– Нас расквартировали! – поправила его она. – Его величество разместил нас с тобой во дворце, чтобы мы могли быть рядом с ним, пока находимся здесь.
– А-а…
Он попытался не выдать голосом своего разочарования.
Во дворце царила темнота. Никто не сидел у жаровен и каминов. Через проделанные высоко во внешней стене сводчатые окна просачивалось немного лунного света, придававшего сверхъестественный блеск мраморным колоннам и плитам. Шаги Линана гулко отдавались по коридорам. Он обходил дворец. Благодаря острому зрению он узнал картину, написанную кендрийским художником. Много лет назад Ашарна отправила ее Салокану в ходе какого-то торгового соглашения. Теперь она снова принадлежала Гренде-Лир.
«Потому что я завоевал ее, – сказал он себе. – И Гренда-Лир тоже будет принадлежать мне».
Он пригляделся к картине повнимательней. Нижнюю часть ее пересекала кровавая полоса, похожая на декоративную раму. Под его ногами захлюпало, и он опустил взгляд. На полу все еще оставались большие лужи крови. Тела унесли еще несколько часов назад, но о надлежащей уборке никто пока не побеспокоился. Он вытер ноги о сухую часть пола и проследовал дальше. Впереди послышались голоса. Вскоре Линан оказался в широком и относительно длинном зале. Кто-то зажег жаровни; зал пересекали скрещивающиеся тени. В центре одной из стен находилось большое каменное сиденье.
Линан сообразил, что это тронный зал. Он оказался меньше, чем он представлял. Впрочем, он привык к тронному залу в Кендре, который сам по себе занимал площадь в четверть всего этого дворца.
На одном из подлокотников трона сидела Коригана и давала инструкции предводителю знамени.
– Тебе следовало бы сидеть на троне, – заметил Линан. Командир знамени низко поклонился ему и поторопился выйти из зала. – В конце концов, его же завоевали твои четты.
Коригана непринужденно улыбнулась, и он уже ожидал услышать в ответ, что это его трон.
– Он ниже моего достоинства, – просто объяснила она.
– Ниже твоего достоинства?
Он не мог скрыть удивления.
– Хаксус теперь не более чем провинция. Это кресло губернатора, а не трон. Я не удостою его прикосновением к моему заду. – Она по-прежнему улыбалась. – Ты, полагаю, тоже.
– Я устал, – возразил он. – Зверски устал. Так что посижу, пока не найду для него какого-нибудь другого сидельца.
– И кого же ты найдешь? – спросила она.
– Ты говоришь так, словно я уже принял решение.
– А разве нет?
Теперь уже Линан улыбнулся.