Непосвященная

И в этих лучах я увидела крошечных созданий, размером с мою ладонь, с переливчатыми крылышками. Они порхали между цветами, их тонкие, почти невесомые тела отливали перламутром. Это были лесные феи. Они собирали нектар, их движения были полны такой изящной грации, что я засмотрелась, забыв на миг обо всем. Казалось, мы вторглись в какой-то священный, неспешный ритуал, длящийся веками.

Наше всеобщее молчание нарушал лишь Терас. Он шел позади мрачноватого Дорока и напевал под нос бодрую, бесшабашную мелодию, отбивая ритм пальцами по рукояти меча.

— Ты хоть на минуту можешь помолчать? — пробурчал впереди идущий Дорок, даже не оборачиваясь. Спина его выражала предельное раздражение.

Терас на мгновение смолк, но лишь для того, чтобы перевести дух, затем он ловко подстроился ко мне в шаг.

— Ну что, прочитала что-нибудь интересное в той книге? Остались вопросы к самому обаятельному и знающему из братьев? — спросил он, лучезарно улыбаясь. Фингал под глазом придавал его лицу комично-героический вид.

Мысль о древних легендах вспыхнула во мне с новой силой.

— Тот источник… который возродил первую ведьму и дал ей силы, — начала я осторожно. — Он действительно существует?

Терас присвистнул, и его веселое выражение лица сменилось на настороженное.

— Существует. Но надеюсь, ты не собираешься там поплавать? — он покачал головой. — Источник многих уже утопил. Буквально. Все, кто желал заполучить себе силу, как у первой Ведьмы, находили в его водах только конец. Он не терпит корысти.

Его слова заставили меня содрогнуться. Я представила темные, обманчиво спокойные воды, таящие в себе не силу, а погибель.

— Нет, — тихо ответила я. — Я бы точно не пошла. Мне бы не хватило смелости… отдаться на волю чего-то столь древнего и непостижимого.

Дорок, казалось, лишь сейчас начал прислушиваться к нашему разговору. Он одобрительно кивнул, не оборачиваясь.

— Вот и правильно. У тебя есть мы. Мы тебя защитим.

Сбоку от нас Карион что-то пробурчал в ответ — несвязное, ворчливое, но никто не расслышал слов. Вероятно, к лучшему.

Разговор об источнике навел меня на другую, не дававшую покоя мысль.

— А что… что значит "истинная пара"? — спросила я, обращаясь уже ко всем. — В летописях встречалось это понятие.

На этот вопрос ответил Дорок. Его голос смягчился, обретя неожиданную глубину.

— Найти истинную пару… это словно обрести смысл своей жизни. Это не просто любовь или страсть. Твоя пара — это продолжение тебя самого. Твоя вторая половина, без которой ты навсегда неполон. — Он на мгновение замолчал, будто подбирая слова. — Ради счастья истинной пары ты готов на всё.

Терас, чья романтическая натура, казалось, только и ждала этого момента, весело подхватил:

— Вот! А я очень хочу найти свою истинную пару! Постоянно этим занимаюсь!

На его слова из-за спины тут же последовал ядовитый комментарий Кариона.

— Терас, "трахать всё, что движется" — это не поиск истинной пары. Это называется распущенность.

Терас обиженно надул губы и обернулся к брату.

— Я хотя бы ищу! А вот ты… я вообще не уверен, что ты спал с кем-либо!

Карион лениво покосился на него, и на его губах заиграла привычная ухмылка.

— Я не собираюсь растрачивать себя на "всех".

— На всех? — захохотал Терас. — Да я ни одной рядом с тобой не наблюдал!

— А ты мне в штаны не заглядывай! — парировал Карион с убийственным спокойствием.

— Вот еще! — фыркнул Терас. — Какие там в штаны! Я в принципе рядом с тобой женщин не наблюдал!

Дорок обреченно вздохнул. Его плечи напряглись, будто под невыносимой тяжестью братского идиотизма.

— Мы вообще-то не одни! — проворчал он, повышая голос. — С нами идут две женщины, и они вас прекрасно слышат!

Я не смогла сдержать смех. Эта абсурдная перепалка разрядила напряжение, витавшее в воздухе с самого утра.

— Ооо, нет! — воскликнула я, подмигивая Леаме, которая тоже прятала улыбку. — Пусть продолжают! Так намного веселее идти.

Карион что-то многозначительно фыркнул, но в его глазах мелькнула искорка чего-то, отдаленно напоминающего развлечение.

— Ну всё, — с торжеством объявил Терас, — после этих слов наш ворчун заткнется на вечность!

И мы все, кроме Кариона, не выдержали и рассмеялись. Наш смех звенел под сенью древних деревьев, разгоняя тени и делая долгий путь чуть менее тяжелым.

Солнце уже стояло высоко, безжалостно припекая макушки деревьев. Мы шли, казалось, вечность. Ноги гудели от усталости, а в спине засела тупая, ноющая боль. И тут, словно подливая масла в огонь, мой желудок предательски и громко заурчал, нарушая лесную тишину. Я покраснела, но, к счастью, никто, кроме идущей рядом Леамы, не услышал. Она лишь тихо хмыкнула.

Дорок будто уловил мою немую жалобу. Он внезапно остановился и обернулся, его взгляд скользнул по нашим уставшим лицам.

— Пора пообедать и немного отдохнуть, — его голос прозвучал твердо и властно. — Карион, отправляйся проверить местность.

Карион, шедший чуть поодаль, взметнул брови чуть ли не к линии волос, выражая немое недоумение.

— Я? Днём? — протянул он с преувеличенной обидой. — А впрочем… без разницы.

Он махнул рукой, полной показного безразличия, и в следующее мгновение бесшумно растворился среди густых зарослей, как тень.

Дорок повернулся ко мне, и его тяжелый взгляд заставил меня внутренне подтянуться.

— Твоя очередь, Ведьма. Достань провизию. Сосредоточься на определенных вещах: мясо, сыр, лепешки. И вода. Мы расстелим полотно и подождем Кариона.

Магия… опять. После утреннего провала с купелью мне не хотелось снова ударить в грязь лицом. Но приказ есть приказ. Я кивнула, закрыла глаза, отгоняя посторонние мысли. Внутри заструилось знакомое тепло, и в ладонях вдруг ощутилась приятная тяжесть. Я открыла глаза — на разостланном Леамой покрывале лежали несколько аккуратных свертков: вяленое мясо, ломтики душистого сыра, плоские лепешки и прохладный бурдюк с водой.

Мы с Леамой удобно устроились на покрывале, с наслаждением разминая затекшие ноги. Дорок пристроился на огромном, замшелом пне неподалеку, уставившись куда-то в дальнюю чащу. Его спина, как всегда, была прямой. А Терас, сидя на корточках, с видом истинного знатока достал два кинжала и принялся водить их лезвиями друг о друга, извлекая мягкий, шипящий звук. Этот монотонный скрежет действовал почти медитативно.

Я, не теряя времени, достала из сумки книгу о магии. Страницы легко открылись на нужном месте. "Ведьмы и фамильяры". Я углубилась в чтение, и мир вокруг постепенно перестал существовать.

«Фамильяр — не слуга и не простой зверь. Это дух, воплощенный в плоть, верный спутник и хранитель ведьмы. Связь между ними рождается в сердце магии, это союз душ, превосходящий слова. Фамильяр черпает силу из своей хозяйки, а она, в свою очередь, обретает в нем опору, его инстинкты и преданность. Он — ее щит в бою, ее глаза в темноте, ее тихий голос разума в час сомнений. Чаще всего фамильяры являются в облике существ, наделенных древней мудростью: воронов, кошек, лис или волков. Их взгляд полон понимания, недоступного простым смертным».

Я представила себе такое существо рядом… умные глаза, безмолвное понимание, абсолютная преданность. Грусть сжала сердце. Какую же силу должна была иметь ведьма, у которой был такой спутник!

Я перевернула страницу и прочла продолжение, которое, казалось, было написано позже, другим, более уставшим почерком.

«Увы, с веками истинная связь между ведьмами и фамильярами стала редеть. Магия потускнела в сердцах ведьм, и многие духи, не находя более достойных носителей, отвернулись от нашего мира или погрузились в долгий сон. Ныне редко какая ведьма может похвастаться верным фамильяром. Лишь немногие, самые сильные или… самые чистые сердцем, удостаиваются этой чести. Большинство же остаются в одиночестве, ища поддержки лишь в собственных силах и знаниях, забытых в пыльных томах».

— Нашла что-то интересное? — раздался прямо над ухом голос Тераса.

Я вздрогнула и захлопнула книгу. Он стоял, все так же вертя в пальцах отточенный кинжал, и с любопытством заглядывал мне через плечо.

— Про фамильяров читаешь? — он свистнул. — Это тебе не игрушки. Слышал, они могут и характер подпортить, если ведьма слаба духом.

— А ты много ведьм с фамильярами видел? — не удержалась я.

Терас задумался на секунду.

— Ни одной! — он потер плечо. — Мы были в разных дворах, но большинство ведьм проживают сейчас при дворе Воды, а там я увы не успел побывать .

Из чащи бесшумно вышел Карион. Он отряхнул с рукава невидимую пыль.

— Место чистое. Можно трапезничать, пока Терас не начал жевать кору с деревьев.

Мы принялись за еду. Простая пища казалась невероятно вкусной. Я ловила себя на том, что украдкой смотрю на Дорока, все так же сидящего на своем пне. Он отломил кусок лепешки и медленно жевал, его взгляд был обращен внутрь себя. И я снова подумала о фамильярах. О верности, которая не зависит от времени и силы. О союзе, который не так-то просто разорвать. И в глубине души, совсем тихо, зародилось крошечное, почти неслышное желание. Желание однажды тоже оказаться не одинокой.

С последними крошками лепешки, исчезнувшими с полотна, наша короткая передышка закончилась. Дорок молча встал с пня. Похоже пора было двигаться дальше.

Путь наш пролегал через густые заросли, где высокие деревья сплетались кронами, создавая подобие зеленого свода. Воздух, еще недавно наполненный ароматом хвои и земли, становился все тяжелее. Мы шли, уворачиваясь от цепких веток, как вдруг наше движение замерло по одному лишь негласному сигналу. Карион, шедший впереди, резко остановился и задрал голову, всматриваясь в солнечную высь, пробивавшуюся сквозь листву.

Мое сердце тут же ушло в пятки. Я сглотнула комок тревоги, представив в кронах затаившегося врага, тварь с когтями и желтыми глазами. Но вместо того, чтобы приготовиться к бою, Карион с совершенно невозмутимым видом отрастил длинные, острые когти и молниеносно взметнулся вверх по гладкому стволу здоровенного кедра.

— Что случилось? — прошептала я, поворачиваясь к рядом стоящему Терасу, судорожно сжимая в кармане рукоять своего кинжала.

Он глубоко вздохнул и широко улыбнулся.

— Орешки...

— Орешки? — не понимающе переспросила я, чувствуя, как напряжение начинает сменяться глупым недоумением.

— Да, — кивнул Терас, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. — Карион обожает кедровые орешки. И если видит шишки в зоне досягаемости, то непременно набьет ими все карманы. Спорить тут бесполезно. Мы с Дороком уже привыкли.

Я повернулась к Леаме, и та точно так же, как и я, удивленно вскинула брови, явно не ожидая такого поворота событий.

Не прошло и пары минут, как он, как ни в чем не бывало, бесшумно спрыгнул на землю, деловито отряхнул руки, и мы, не проронив ни слова, продолжили свой путь. Лишь по едва слышному шелесту в его кармане можно было догадаться о добыче.

Пока мы шли, мне вдруг страшно захотелось развеять тишину и узнать что-то о своей спутнице. Я пристроилась к Леаме в шаг.

— Леама, расскажи мне о себе. То, что можно. Я ведь совсем ничего не знаю о тебе.

Она сначала немного напряглась, опустив взгляд, но затем ее лицо озарила тихая, немного грустная улыбка.

— Я сирота, Хозяйка. Родителей своих не знать. Жить при Звездном дворе, там работать на правителя Лурдана. Моргат забрать меня, и я заключить с ней сделку. Мне нечего рассказать, — она пожала хрупкими плечами. — Я носить корзины с грязным бельем, помогать на кухне. Когда Моргат привести меня в таверну, я стать счастливей. Не свободной, нет. Но у меня появиться более приятные дела.

Терас, чей слух, казалось, улавливал все, даже шепот листьев, тут же вклинился в разговор, подмигнув мне.

— Ой, вот здесь можно поподробнее! Что там за "приятные дела" у тебя были в таверне?

Я строго посмотрела на него, но он лишь сделал удивленное лицо .

— Что?! В этой таверне дарят любовь! Я могу же просто поинтересоваться!

Сбоку раздалось ядовитое ворчание Кариона.

— Не любовь. Там торгуют телами.

Терас махнул на него рукой, будто отгоняя назойливую муху.

— Ой, брось! Надо тебе всё испортить!

Но наш легкомысленный спор был резко прерван. Дорок, замер как вкопанный и медленно поднял руку, призывая к тишине.

— Тихо! — его голос прозвучал глухо и напряженно. — Чуете? Гнилью пахнет. Где-то рядом темный дух.

Карион мгновенно преобразился. Вся его расслабленность исчезла без следа. Он выпрямился, жадно втягивая воздух носом, как зверь, идущий по следу. Его глаза сузились, став полностью черными.

— Еще только вечер. Какого хрена темные повылазили так рано?

— Не знаю, — коротко бросил Дорок, обводя взглядом окружающую чащу. — Но прекращайте болтовню. Смотреть в оба!

Мы как по приказу разом замолчали. Воздух, и правда, стал более густым и сладковато-приторным, с явным оттенком разложения. Леама инстинктивно прижалась ко мне, и я почувствовала, как дрожит ее плечо. Я приобняла ее за хрупкие плечи, пытаясь передать хоть каплю уверенности, которой у самой не было. И в этой гнетущей тишине, нарушаемой лишь тревожным стуком собственного сердца, мы двинулись дальше, насторожившись, готовые к встрече с неведомой тьмой.

Мы шли, казалось, целую вечность. Солнце давно погасло, поглощенное пеленой ночи. Кругом была кромешная тьма, где каждый шорох казался зловещим. Но, похоже, для ищеек темнота не была помехой — они шли уверенно, будто в собственном доме, их шаги были твердыми и безошибочными.

Наконец мы вышли на небольшую поляну, где стоял исполинский, многовековой дуб. Его мощные ветви, словно руки великана, образовывали над нами плотный живой навес. Дорок поднял руку, и наша маленькая колонна остановилась.

— Карион, осмотри местность. Терас, поленья и хворост для костра, — его команды прозвучали тихо, но с железной неоспоримостью.

Братья молча растворились в темноте. Дорок же подошел к нам с Леамой, и его массивная фигура в сумраке казалась еще более монументальной.

— Ничего не бойтесь, — его низкий голос был неожиданно спокоен. — Мы знаем эти леса. И тех, кто прячется во тьме. Когда ляжем спать, мы с братьями будем охранять ваш сон по очереди.

По моему телу пробежала ледяная дрожь. Я даже представлять не хотела, какие еще твари, кроме негулей и скрытней, могли таиться в этой черноте. Но, собравшись с духом, я задала вопрос, который меня беспокоил.

— Как ты думаешь… если вдруг придется, у меня получится вновь воспользоваться магией?

Дорок ненадолго задумался, его взгляд был устремлен куда-то вглубь себя.

— Я не знаю, Ведьма. Но тебя это не должно беспокоить. Мы вас защитим. Я защищу тебя.

От этих простых слов по моим жилам разлилось странное, согревающее тепло, и я невольно улыбнулась ему. И случилось чудо — всего на мгновение его суровые черты смягчились, а во взгляде, обычно тяжелом и сосредоточенном, мелькнуло что-то теплое, почти мечтательное. Но наваждение длилось лишь секунду. Он резко отвел глаза, и привычная маска собранности вновь легла на его лицо.

Пока он отошел осматривать старый дуб, я, стараясь отогнать странное волнение, достала из межпространственного кармана два больших теплых одеяла и расстелила их на мягкой траве под надежным укрытием ветвей. Леама помогла мне разложить провизию, и мы уселись в ожидании остальных.

Первым вернулся Терас, сгибаясь под огромной охапкой хвороста и сухих веток, которые доставали ему почти до подбородка.

— Неси сюда, — Дорок кивнул в сторону подготовленного места, рядом с нашим привалом.

Я молча наблюдала за их слаженными, почти интуитивными действиями. Они понимали друг друга без слов.

— Чисто, — внезапный голос Кариона прямо за спиной заставил меня вздрогнуть и чуть не подпрыгнуть на месте.

Он бесшумно подошел к аккуратно сложенным дровам и присел на корточки напротив будущего костра. Затем, не говоря ни слова, положил ладонь поверх сухих веток и закрыл глаза. Я придвинулась ближе, завороженно глядя на него. Спустя несколько секунд из-под его пальцев потянулся легкий, почти невидимый дымок, пахнущий жаром и смолой. Затем он резко убрал руку, и в тот же миг поленья с тихим щелчком охватило ровное, уверенное пламя, осветив наши усталые лица танцующими тенями.

Я почувствовала, как ко мне прижалась Леама.

— Похоже, он не просто старший по возрасту, — прошептала она, глядя на Кариона с новым, почтительным страхом. — Он обладать магией, как ведьмы…

Я только раскрыла рот, чтобы высказать свои мысли, как на наше одеяло с легким грохотом плюхнулся Терас, сияя любопытством.

— О чем это вы тут шепчетесь, дамы?

Мы с Леамой переглянулись, и я цокнула языком, делая вид, что раздражена.

— Женские разговоры, Терас. Не более.

Он придвинулся еще ближе, его глаза весело блестели в свете костра.

— Ну, тем и интереснее!

Я не смогла сдержать улыбку, глядя на его настойчивую физиономию.

— Ты неисправим, Терас.

Пламя костра весело потрескивало, отбрасывая теплые, пляшущие тени на наши лица и могучий ствол дуба. Мы устроились на одеялах, доставая провизию. На этот раз Терас с загадочным видом вытащил из карманов две больших горсти синих, почти фиолетовых ягод и с торжествующим видом высыпал их рядом с лепешками и сыром.

— Для сладкоежек, — таинственно подмигнул он мне.

Наевшись досыта соленым мясом и хлебом, я с любопытством взяла одну ягодку. Она была прохладной и упругой. Я положила ее в рот и аккуратно раскусила. Кисло-сладкий взрыв сока, густой и ароматный, наполнил мое нёбо. Я удовлетворенно закрыла глаза, смакуя каждую каплю этого чудесного нектара, такого простого и такого волшебного после долгого дня.

— Вкусно? — поинтересовался Терас, наблюдая за моей реакцией.

— Очень! — выдохнула я с самой искренней улыбкой.

— Собраны с любовью, — снова подмигнул он, самодовольно откинувшись на локте.

Дорок, сидевший напротив, низко и предупреждающе зарычал, уставившись на младшего брата.

— Терас...

Тот инстинктивно потрогал свой уже пропавший фингал, будто проверяя, не готовится ли ему в подарок новый, и весело парировал.

— А что я должен был сказать? "Жрите на здоровье"?

Карион чуть не подавился глотком воды, закашлявшись, его плечи слегка вздрогнули от смеха. Дорок лишь многозначительно покачал головой, но в уголках его глаз я заметила крошечные морщинки — признак сдерживаемого раздражения или, возможно, привычной снисходительности.

Настроение было таким мирным, что я потянулась за своей книгой, надеясь успеть немного почитать при свете костра. Но едва мои пальцы коснулись кожаного переплета, как Дорок нарушил тишину своим глуховатым басом.

— Ты можешь спросить и у нас что-то. Не обязательно самой разбираться во всем.

Его предложение застало меня врасплох. Так и не раскрыв книгу, я отложила ее в сторону, чувствуя, как любопытство перевешивает усталость.

— Хорошо. Тогда... расскажите мне о темной магии. В чем её суть?

Дорок задумался, его взгляд утонул в языках пламени.

— Существует понятие первородного хаоса. Еще до появления Источника Жизни, до первых лучей солнца, существовало нечто... бездушное, неупорядоченное, лишенное формы и смысла.

Его пальцы невольно сжали пучок травы у его ног, вырывая его с корнем.

— Порождением этого хаоса, его дыханием, как раз и являются темные духи, теневая стихия. Они впитали в себя все пороки мира, всю его изначальную пустоту и жажду разрушения.

Я почувствовала, как Леама невольно придвинулась ко мне ближе, а Терас перестал перебирать свои кинжалы и замер, внимательно слушая. Даже Карион, чистивший ноготь клинком, замедлил движения.

— Но дело не только в духах, — продолжил Дорок, поднимая на меня свой тяжелый взгляд. — Любое живое существо, наделенное волей, может добровольно встать на сторону хаоса. Достаточно потерять контроль над собой, позволить гневу, отчаянию или жадности затмить все светлое в душе. — Его голубые глаза стали пронзительно серьезными. — И чем больше существ обращаются ко злу, тем сильнее становится изначальный хаос. Каждый темный ритуал, каждое сознательное злодеяние — это не просто преступление. Это маленький разрыв между мирами, трещина в ткани реальности.

Терас мрачно добавил, бросив сухую ветку в огонь:

— Получается, темные силы, с которыми мы боремся, — это сплав той самой изначальной, бесформенной тьмы и извращенной, оскверненной магии. И самое страшное... что избавиться от этого невозможно. Баланс света и тьмы был предрешен и установлен задолго до нашего рождения.

От его слов по спине пробежал холодок. Я тяжело вздохнула, глядя на огонь, который вдруг показался таким маленьким и хрупким в огромной, темной чаще.

— Звучит... не очень утешительно.

Внезапно я почувствовала на своем плече тепло и тяжесть. Это была большая, сильная ладонь Дорока. Его прикосновение было неожиданным, но твердым и обнадеживающим.

— Именно поэтому, — сказал он, и его голос вновь обрел непоколебимую уверенность, — так важно забрать Книгу Вечности у Миады и надежно спрятать. Возможно, с помощью Ведающей... мы сможем найти способ не дать тьме поглотить то, что нам дорого.

Его слова повисли в ночном воздухе, смешавшись с треском костра. Они не обещали легкой победы, но в них была сила — сила тех, кто не собирается сдаваться, даже зная, что битва будет длиться вечно. И в этой силе я нашла каплю утешения.

***

Усталость с каждой минутой всё сильнее давила на каждую мышцу в теле, но сон скорее бежал прочь от меня, не давая уснуть. Мысли о Книге, о Миаде, о темных духах и той бездне, что зияла за словами Дорока, вихрем кружились в голове.

Леама уже мирно посапывала рядом, укрывшись до подбородка одеялом. Терас свернулся калачиком у самого костра, и даже в дремоте на его лице играла отблесками пламени легкая, беззаботная улыбка. Карион на удивление, выглядел очень мирно во время сна, неподвижный и безмолвный, как сама ночь.

А Дорок... Он стоял на краю поляны, прислонившись плечом к стволу исполинского дуба. Его могучая фигура вырисовывалась на фоне звездного неба, силуэт дышал спокойной, звериной силой. Что-то потянуло меня к нему — необъяснимое желание развеять тяжесть, что давила на сердце, или просто убедиться, в том, что он не ненавидит меня, как Моргат.

Я тихо поднялась, стараясь не шуметь, и подошла к нему. Он не обернулся, но я знала — он слышал каждый мой шаг.

— Не спится? — его голос прозвучал приглушенно, без обычных строгих нот.

— Мысли не дают, — призналась я, останавливаясь рядом. Лес ночью был и пугающим, и прекрасным одновременно. — Спасибо, что охраняешь нас.

Он наконец повернул голову, и в лунном свете его лицо казалось высеченным из камня — суровым, но не лишенным странной, притягательной гармонии.

— Это моя обязанность. И... мой выбор.

Мы помолчали, слушая, как где-то в вышине прокричала ночная птица.

— Знаешь, — начал он неожиданно тихо, и в его тоне появились несвойственные ему нотки, — глядя на тебя сейчас, я вспомнил... ее. Моргат.

Во мне всё екнуло. Готовый протест, горькая обида — "я не она!" — уже подступали к горлу. Но я сдержала его, заставила себя просто слушать.

— Я впервые увидел ее в Звездном Дворе, — продолжил Дорок, и его взгляд уплыл в прошлое. — Она вышла в лунную ночь в лес за травами, вся в серебре и бархате, и звезды, казалось, гасли от ее холодного сияния. Она была... неземной. Загадочной. И я, молодой и глупый, поддался этим чарам. Она запала мне в душу, как заноза.

Он горько усмехнулся.

— А потом я набрался наглости подойти к ней в таверне. Думал, моя искренность растопит лед. А она... Ну думаю ты знаешь , что она сделала. Признаться, это было достаточно унизительно, особенно, если учесть, что тогда, я пришел именно познакомиться с таверной и её обитателями. До сих пор не понимаю зачем она так сделала, но после этого я решил вести себя иначе, ненавидя её в ответ.

От его слов у меня сжалось сердце. Я представила этого сильного, гордого мужчину, сраженного одним лишь взглядом, и почувствовала острую жалость — и к нему тогдашнему, и к себе сейчас, вечной тени в чужом теле.

— И теперь, — выдохнул он, глядя на меня, и в его глазах было что-то неуловимое, теплое и печальное одновременно, — глядя на тебя, я будто вижу те ее черты, но... озаренные изнутри. Ты — все те лучшие качества, что я когда-то приписал ей в своем воображении. Доброта, которую она презирала. Уязвимость, которую она считала слабостью. Силу, что проявляется не в жестокости, а в стойкости.

Я хотела крикнуть: "Это всего лишь тело! Это не я!". Но, посмотрев в его глаза — глаза воина, позволившего себе на миг стать уязвимым, — я поняла: сейчас это не имеет значения. Ему нужна была не правда, а прощение. И понимание.