Бастард рода Неллеров. Книга 11
Особую признательность чувствую к исцелённому мною акробату Лео Тимасу. У него самого, такое чувство, тело без костей, так он как-то умудрился их вынуть и у пацанов. Понятно, согласись я посмотреть, чего ребята достигли в искусстве войсковых разведчиков, тут уж на переднем плане стоял бы сержант Добнес.
Поэтому похвалил обоих и подарил каждому привезённые из столицы кинжалы с лезвиями из царской стали. Так-то, если без понтов, она ненамного лучше нашей, созданной с помощью алхимических присадок, а может, и вовсе не лучше, но здесь важен сам факт редкости в Кранце подобного оружия. Понты ведь не только денег дороже. Вон Арчи аж сглотнул, принимая подарок, и глаза увлажнились. Да и Лео улыбается.
– А с теми, кто не выдерживает нагрузки, что делаете? – интересуюсь. – Тут до Готлина, если пешком, целый день идти, и то лишь не заплутав по дороге.
Опасений, что кто-нибудь из выгнанных что-то кому-то расскажет, у меня никаких нет. И пусть. Ничего секретного в том, что я готовлю войсковых разведчиков, нет. Информация, которую мне хотелось бы скрывать, появится намного позже.
Когда ребята окрепнут, станут отличными бойцами и ловкими акробатами, лучше профессиональных циркачей, вот тогда за них возьмётся лейтенант Эрик Ромм и станет обучать мастерству наёмных убийц, но тогда их учебные классы будут уже не здесь, а в городских трущобах или на улицах.
Демонстрацию умений наших новичков я смотрел, сидя на вынесенной из казармы лавке. Компанию мне составила лишь Алиса, успевшая уже исцелить разбитый нос бедолаги Виталия, жертвы буллинга. Остальные стоят рядом. Комментировал происходящее на тренировочной площадке лишь Лео, мы же больше перекидывались шутками, но иногда говорили и о делах.
– Извините, ваше преподобие, – отвечает на мой вопрос сержант, проследив взглядом, как его завершившие показное занятие ученики побежали умываться к колодцу в углу двора. – Вы немного не так спросили.
– А как я ещё должен был? – усмехаюсь. – С поклоном, что ли?
– Нет, я не о том, – смутился бывший разведчик легендарного капитана Ронова. – У нас нагрузки выдерживают все. Кто добром не понимает, тому палка помогает.
– Научим, если не можешь, заставим, если не хочешь, – произношу я очередную мудрость родного мира.
– Да, так и есть. – Очередная порция уважительных взглядов от Арчи и остальных на молодого, но очень мудрого настоятеля Готлинской обители. – Прогоняю тех, кто слаб волей или характером. Выгнали уже одиннадцать человек. Зато из шестерых новичков четверо очень быстро вошли в ритм обучения. Нет, мы их не прогоняем в лес. Когда ездим за продуктами в город или к обители, отвозим и неудачников. Что уж дальше с ними будет, это их дело. Им предоставили счастливый шанс на достойную жизнь, они им не воспользовались.
Времена и нравы в Паргее суровые, так что Добнес с Тимасом действуют правильно. По-другому никак. У меня, конечно, как у единственного здесь представителя намного более гуманного мира время от времени возникают порывы сопли распустить, но жизненный опыт позволяет с этим справиться.
– А жаль пацанов, – сокрушённо бью себя по коленке кулаком. – Только, Арчи, ты ж помнишь, что нам надо хотя бы человек тридцать в отряде?
– Взвод, вы говорили, – кивнул тот. – Но Готлин – не Неллер. Оборванцев хоть, кажется, и много, но подходящих среди них тяжело найти. Даже думаю, что вот эти вот – это всё. Разве что ещё пятерых найду. Надо ехать в Реймс или Дитон, но лучше бы поискать в самом Неллере, уж там-то мы и на роту, а то и на две наберём.
– Не надо никуда ездить, – отмахиваюсь. – Ещё пятеро – это нормально, а потом и другие нищие подрастут или появятся. В Гутово посмотри, хотя нет, крестьянские все при делах. Девчонок набери.
– Девчонок? – в один голос удивились и сержант, и лейтенант-маг, и Лео с Киром.
– Ну да, – равнодушным тоном подтверждаю. – Неужели не сможете научить их боевым искусствам? Лично я в вас верю. Зато никто не ждёт, что обычная неодарённая девушка может оказаться умелым воином. Удивить – победить, – завершил я одной из фраз нашего великого полководца Александра свет Васильевича Суворова. Вот из меня сегодня мудрость прёт. Прямо через край. С чего бы это? Так чего, понятно – настроение хорошее, спасибо Добнесу с Тимасом. – Только размещение продумайте. Может, ещё один домишко срубить придётся. Наберите с десяток девчонок, а там посмотрим, как пойдёт.
Если мой эксперимент насчёт подготовки из юных оборванок хладнокровных умелых спецназовцев-убийц провалится, ничего страшного. Я уже становлюсь опытным сватом, устрою девчонок через браки. Но что-то мне подсказывает – моя идея верная. Весьма вероятно, что этим десятком не ограничусь, да и вообще численность своих ниндзя увеличу. Правда, чуть позже. Имея под рукой таких людей, можно много неприятностей доставлять своим врагам, которые вряд ли когда-нибудь переведутся. На смену одним обязательно придут другие. Свято место пусто не бывает.
Ещё, как мне кажется, для этих моих ниндзя-ассасинов сейчас самый сложный период, для следующих новичков в подразделении будет больше возможностей для ускоренного развития. Не зря ведь говорят в моём родном мире: были бы кости, а мясо нарастёт. Как только сформируется отряд, как только он станет полноценной боевой единицей, так его пополнение станет тем самым мясом, укрепляющим функционирующий костяк.
– Эх, ваше преподобие, что ж вы раньше-то не сказали? – расстроился сержант. – Мы ведь с Лео в прошлом месяце видели сестёр-близняшек. Лет тринадцать. Шустрые, ловкие, наглые, с характером.
– Ну так в следующий раз поедете в Готлин – найдите. – Я поднимаюсь с лавки. Всё, что хотел увидеть, увидел. Пора возвращаться. – Вон кому-нибудь из ваших ребят поручите. Уж они-то все щели в городе знают.
– Этих девчонок уже всё, не найти, – вздохнул сержант, идя рядом со мной к воротам форта. – Их трупы уже вороны исклевали. Попались. Не нашли ничего умнее, как в графский замок пробраться и украсть там из прачечной почти новое нательное бельё графини. Скупщик их сдал, о цене, видимо, не договорились. Жалко. Хорошие бы ученицы получились.
– Так не теряй время, пока остальных достойных кандидаток не перевешали, – говорю, вскакивая в седло.
Не знаю, почему-то судьба тех нищенок меня расстроила. С ними поступили явно несправедливо. Так-то им, по идее, должны были на первый раз по ручонке отрубить. Тут, видимо, без вмешательства графини не обошлось. Суд был не городской, а феодальный, раз из замка спёрли. А в законах о владетельном правосудии рамки вообще не прописаны.
С Арчи и Киром попрощались за воротами. Бирюк знал, что ему придётся здесь остаться, поэтому на его пегой лошади, которую он взял под уздцы и повёл в форт, лежат два тюка с его скромными пожитками.
Совсем без его науки я не остаюсь. По четвёртым дням каждой недели, когда в обитель из форта приезжает за продуктами повозка, он будет её сопровождать. Часа времени на погрузку нам хватит, чтобы провести тренировку. Ну а в остальные дни я сам как-нибудь обойдусь. Возьму себе в спарринг-партнёры Ника с Иваном. Буду их колотить и по земле валять.
– Мы куда, милорд? – удивился Герберт, когда я показал командиру авангарда на дорогу, ведущую к северу.
– На пасеку заедем. Мёду возьмём.
– Зимой? Какой зимой мёд?
Ага. Зима. Крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь. Это не про здешние края. Интересно, в этом году снег выпадет хотя бы разок? В прошлом выпадал, причём несколько раз. Впрочем, отсутствие снега вовсе не означает, что пчёлки будут в такой холод трудиться. Но у пасечника есть запасы мёда в сотах. В обители же только выкачанный.
– Летний, какой же ещё? У твоего коллеги и приятеля на носу свадьба. А для его невесты нет лучше подарка, чем горшочек с мёдом. Или пустой, который никуда не подевается, будет лучше?
Я коротко рассмеялся, Герберт с Алисой тоже улыбнулись, хотя, понятно, всей глубины моей шутки не поняли: книга «Винни-Пух и все, все, все» пока мною не написана.
Разумеется, сладости – мёд, сахар, леденцы – это лишь ироническое дополнение к Юлькиному приданому. Основное – это дом, который я решил им с Эриком подарить в нашем поселении. Нет, готовые сейчас не продаются. Строится много, но не на продажу. Квартиры здесь вообще отдельно нельзя купить, только снимать в доходных домах.
Так что брат Георг выделил земельный участок недалеко от главной площади. Там когда-то, лет пять назад, располагался летний загон для монастырского стада коров, а теперь эта территория разбита на участки и продаётся под жилищное строительство. Кстати, земля там дорогая, всё ж центр городка, рядом с административными зданиями, гостиницей, трактирами и лобным местом. Ну да мне-то даром достался, не жалко и подарить одному из своих самых ближайших соратников и подружке детства моего предшественника.
Только одним лишь земельным участком моя щедрость не ограничивается. Брат Алекс, наш казначей, подобьёт смету расходов на строительство скромного, но вполне приличного дома в шесть комнат, и я оплачу строительные и отделочные материалы, а также труд бригады каменщиков, которая как раз завершила ремонт южной стены. Остальные работы, включая кровельные, сделаю силами монастырских рабов.
Эрику я на свадьбу уже подарил отличный латный доспех. Вряд ли лейтенант Ромм станет его надевать, он предпочитает лёгкие кожаные, но пусть будет, мало ли что. Главное, что дорого. Я за этот доспех в Рансбуре почти две тысячи драхм отдал, и то с большой скидкой, которую мне Леон Рофф помог выбить.
Юльке повезло. Горшочков у пасечника не оказалось, лишь горшки, самый мелкий – литра на три. Вот его и наполнили янтарными сотами. Крюк на пасеку сделали совсем небольшой и задержались там ненадолго. Вернулись к обители даже раньше, чем я планировал. Наверное, можно было бы и военные игры в лесу посмотреть. Хотя нет, тогда б я точно перед закатом только домой приехал.
Обгорелые трупы казнённых отравителей сняли, а когда мы проезжали мимо столбов, к которым те были прикованы, их уже повалили, и два послушника снимали цепи. Правильно: металл дорог, и оковы ещё не раз пригодятся.
Получилось так, что мы вернулись к окончанию обедни в нашей церкви и торжественного богослужения у святого источника. Народ уже валил назад, поэтому моё возвращение оказалось таким же приметным, как и отъезд. Опять приходится благословлять выкрикивающих приветствия людей.
Возле воротной арки пришлось задержаться, чтобы переговорить с братом Симоном, а когда доехал до крыльца главного здания и спрыгнул с коня, увидел запыхавшегося библиотекаря, спешащего что-то мне сообщить. Нельзя в его возрасте так быстро бегать. Ещё сердечко прихватит.
– Что-то важное, брат Валерий? – спрашиваю его.
Тот ответил не сразу, сначала отдышался.
– Да, ваше преподобие, – наконец смог заговорить и протянул мне полоску ткани. Он же у меня не только за книгоиздание и хранение фолиантов отвечает. Голубиная почта тоже на нём. Понятно, что это за ленточка у него в руках. – От вашего лейтенанта Ригера прилетел. Правда, в этом послании ничего не понятно. И оно очень короткое.
Вот он, недостаток нынешней почты. Все подряд могут мою переписку читать. Ну ладно. Что есть, то есть. Забираю послание и спустя десяток секунд не могу сдержать стона. Там написано: «Меня вызывали в инквизицию. Велено передать вам срочно и дословно: это милорд Курт Неллерский. Всё. Ничего не объяснили».
Чёрт, а чего тут ещё-то объяснять? Подробности поисков и дознания виконт Филипп обещал сообщить письмом, но уже и так всё ясно. Ну, дядя. Орёл какой.
Глава 6
Курт же моему папане даже не двоюродный, а троюродный брат. Это что ж тогда получается? Берта – моя четвероюродная сестра? Ну, прелат, вот ведь удружил так удружил. Похоже, до принятия сана ты у нас большой любитель приключений на свою задницу был.
Хотя почему похоже? Дорогая моя тётушка Ника Ворская, больших ума и информированности человек, как-то же обмолвилась мне, дескать, её кузен милорд Курт Неллерский в молодости очень любил женщин, вино и дуэли – именно в такой последовательности. Посмеялись с ней над шуткой, а это, оказывается, вовсе и не шутка была.
– Мыльня натоплена, – доложил мне Ник, принимая у меня поводья перед крыльцом главного здания. – Сейчас пойдёте мыться? Там банщицы ждут, если соизволите.
На лице моего друга детства – вселенская скорбь. В самом деле, жизнь так и устроена. Что имеем – не храним, потерявши – плачем. Да, штаб-капрал, упустил ты своё счастье. Видел же, и не только я, нравится тебе Юлька, очень нравится. И всегда нравилась, отлично помню. Не просто же так ты меня ещё лет в восемь-девять подбивал комками грязи в неё кидаться. Я тогда – вернее, Степ – в сумраке не разглядел и конское яблоко схватил, причём свежее. Потом руку в луже мыл.
– Вечером, Ник. – На крыльцо я поднимаюсь один, отпустив офицеров сопровождения заниматься своими делами. Взвод свернул к казарме сразу же после проезда воротной арки. – Я, конечно, люблю чистоту, но три раза в день посещать баню – даже для меня перебор. Сообщи, чтоб не ждали. И лицо попроще сделай. Не грусти. Сам ведь решил, что ещё не нагулялся? Вот и пользуйся свободой. За Юльку нужно радоваться. Давний друг, как ни крути.
Он шмыгнул носом, будто не унтер-офицер, а пацан дворовый. Ну да, так и есть. Ладно, хотел свободы, ты её и имеешь. С другой стороны, действительно рано в нашем возрасте о серьёзных семейных отношениях думать. Успеет ещё сто раз полюбить и девяносто девять разлюбить, пока не встретит ту единственную. А я? А мне как быть?
– Виконтесса Дитонская уехала на прогулку. – Это брат Сергий, увидев в окно моё возвращение, какого-то чёрта сбежал меня встречать в холле. Чего-то накосячил, что ли, раз выслуживается на ровном месте? – Приказала напомнить вам, что она с миледи Эйты сегодня вечером присутствует на записи новой сказки. Юлька с ними уехала. Платье ей подобрали из столичных, но немного перешили. – Он поднимается следом за мной, отставая на одну ступеньку. – Я, я это… случайно увидел и сказал, что зря. До этого лучше было. Миледи обе, они… – морщится. – В общем, вот.
– Да ладно! – Я даже остановился от удивления. – Сергий, ты чего? Кто ж такое говорит девушкам? Понятно. Тебе конец, брат. Понимаешь? Шучу. Не переживай, отмажу. Ну, в смысле – придумаю объяснение твоей безвкусице.
Юлиана – настоящее золото, бриллиант, но ведь и на солнце бывают пятна. Моя любимая кузина злопамятна и мстительна.
Это только на первый взгляд может показаться, что виконтесса, пусть даже будущая графиня, ничем не сможет насолить молодому монаху. На самом же деле жизнь не сегодня ведь заканчивается, а Юлиана весьма изобретательна в плане мести тем, кто её оскорбил. Зря Серега чуть ли не прямым текстом ляпнул, что она лишь испортила одёжку, сшитую по последней рансбурской моде, ох зря.
В покоях меня дожидается только Ангелина. Правда, пока она помогает умыться, появляется Котька, хвала Создателю, без добычи, но, в отличие от служанки, кошка не помогает, а мешает моему приведению себя в порядок.
А ведь скоро и Ангелина меня покинет. Лейтенант сыска Николас вполне серьёзно отнёсся к моему предложению взять её в жёны. Так что проблема с новыми помощницами встала весьма остро, учитывая, что моё намерение подобрать себе служанок из монастырских рабынь Юлиана разбила в пух и прах, обидно посмеявшись над безумно обожающим её двоюродным братиком Степом.
Не, ну логика и здравый смысл в её словах присутствовали. Сложно оказалось спорить с очевидным. Из работницы свинарника, коровника, птичника, мастерской или крестьянки выйдет очень неуклюжая горничная. Придётся ехать в Готлин и там выбирать. Хотя можно кого-то и послать туда, но всё же лучше самому.
На обеде, как я и обещал, собрались всем руководством монастыря. Братья успели уже переодеться из парадных сутан, в которых ходили на полуденное богослужение в нашем храме, в повседневные, а преднастоятель и вовсе оделся как подобает скромному дворянину.
С документами решили поработать позже, а пока я просто поочерёдно выслушал их подробные доклады. В общих-то чертах они мне ещё вчера рассказали.
Баронет Михаил был краток. Он тут в моё отсутствие исполнял обязанности главы церковного суда, рассмотрел десяток дел доставленных еретиков здесь, в обители, и однажды выезжал в Готлин по просьбе графа. В городе обнаружили ведьму, насылавшую порчу на виконта-наследника Антона. Ей заплатила дочь торговца пряностями, над которой старший из сыновей графа Олега надругался. Владетель не хотел, как бы сказали в моём родном мире, выносить сор из избы, поэтому дознание и суд состоялись у него в замке. Там же провели и казнь. Вопреки традиции ведьму, как и её заказчицу, не сожгли, а удушили гарротой в подземелье. Преднастоятель заметно переживал, что я сейчас наброшусь на него с критикой, только аббат Степ – вполне разумный дворянин. Прекрасно понимаю, что с соседями лучше жить в мире. Зачем нужен конфликт на ровном месте? Достаточно того, что я их с Глорией младшего сынка Виталия на суд Создателя отправил.
Ещё Михаил уже не церковным судом, а феодальным – монастырь приравнен в правах к владетелям – обратил в пятилетнее рабство три семьи крепостных из Гутово за недоимки по оброкам, и в трёхлетнее за то же самое отправились пожилой серв с женой из Монастырки.
– Дед-то с бабкой нам зачем? – не смог не поморщиться, хотя именно в этот момент дело у нас за столом дошло до очень вкусных отбивных в панировке из сухарей. – Почти шестьдесят лет обоим? Стригли бы овец и стригли. Куда их теперь-то девать?
Ответил брат Симон:
– Они так же и продолжат заниматься баранами. Но нельзя спускать недоимки. И я им у себя в лекарне дополнительные работы нашёл.
– Раз нашёл, тогда давай теперь ты и рассказывай. С габарийским бароном с этим надоедливым, ну, который племянника привёз, о чём предварительно договорились?
– Ни о чём, – удивлённо поднял брови целитель. – Одержимость – не моё дело. Я за семьдесят драхм продал ему четырнадцать склянок алхимического снотворного, хорошего, опробованного, по книге рецептов миледи Сильвии, а в остальном оставил на ваше усмотрение.
– Правильно. Одержимые – это мой профиль, – усмехнулся я, произнеся одному только мне понятную шутку, касающуюся похожей фразы из фильма «Кавказская пленница». – Думаю, пять тысяч габариец найдёт.
– Десять, – не сдержался казначей. – Дешевле брать не стоит, ваше преподобие.
Брату Алексу по должности положено быть скупым. Он таким и остаётся, невзирая на кратно выросшие доходы обители. Я же пока со стоимостью своих целительских услуг до сих пор не определился. Прославился как спаситель от увечий, ран, болезней и одержимости, но вся моя медицинская деятельность до сих пор получается бесплатной. Или на войне исцелял, или по просьбам близких либо нужных людей. Так, если разобраться, огромные деньги мимо прошли. Ладно. Цену габарийцу обозначу после подробной с ним беседы.
– Посмотрим, может, и десять возьму? – усмехаюсь. – Брат Симон, ты говорил о новых рецептах. Это только для наших больных или на продажу отправляем? Что-то в тех товарах, которые приходили в Рансбур и Неллер, ни одного пузырька зелья или мазей не видел.
– Большую часть всё ж на продажу. – Целитель зажмурился от удовольствия, попробовав отбивную. – Только в крупные города нет смысла возить. Там своих алхимиков много, особенно в столице. Я сюда, в Готлин, отправляю, в Реймс, в Парм. Вот если виконтесса Юлиана позволит, можно с её отрядом, когда она будет возвращаться домой, в Дитон отправить с повозкой-двумя, у брата Георга тоже есть что там продать.
– Я поговорю с ней, – киваю и перевожу взгляд на управляющего: – Брат Георг?
Тот чуть не подавился. Надо было мне подождать, пока он прожуёт. Хорошо, что в Паргее чревоугодие не относится к списку грехов. Так что мой фолиант о вкусной и здоровой пище принят монастырской кухней в качестве руководства к действию, а братья монахи, не все, конечно, а занимающие высокие должности в моей обители, теперь каждый день радуются. Да уж, это им не пережаренное или полусырое, или одновременно и такое, и такое мясо. Про рыбу или салаты вообще молчу, как и про овощи. Устроил своим помощникам праздник живота на всю жизнь. Они себе могут это позволить.
– Всё как вы и говорили, – наконец прожевал он кусок. – Стараемся дорогие изделия продавать лишь за пределы Кранца. Так что цены в нашем королевстве ни на подзорные трубы, ни на готлинские ходики, ни на леденцы, ни на шкатулки с зеркальцами и алхимическими составами для красоты дам, ни на сумочки ещё очень долго не упадут. В Верции через вашего агента всё раскупают мгновенно. Особенно подзорные трубы и астролябии. Капитаны и владельцы судов там даже создали что-то вроде совета, который определяет очерёдность покупок. Я тут осмелился без ваших указаний немного цены поднять…
– Ненамного – это на сколько? – уточняю.
– На треть, – буркнул брат Георг.
Ничего себе – ненамного. Впрочем, я только за. Надо снимать пену, пока во множестве не расплодились копировщики. Вон в Рансбуре уже пытаются подзорную трубу сделать. Лео Рофф мне приносил образец. Но там пока ещё не скоро разберутся с принципами правильной установки призм. Изображение в окулярах у воришек моих идей перевёрнутое. Но всё равно надо торопиться с продажами. И, конечно же, думать уже над новыми приборами и изделиями.
Чтобы не ронять ценник, основную часть придуманных мною товаров поставляем за границы Кранца вместе с частью сыров и оливкового масла. Сахара ещё мало, и почти весь он идёт на потребление и переработку в монастыре. Уже сделаны первые запасы джемов и конфитюра.
Торговлю брусом, досками, шпоном и прочими материалами, которые сейчас на потоке моих пилорам, пока не организовали: всё уходит на наши нужды. И обитель давно уже нуждалась в ремонте, и поселение растёт очень активно. Построить ещё одну пилораму? Ленточную или дисковую? Ну, не знаю пока. Перепроизводство – это тоже плохо. Дерево – не сахар или подзорная труба, его слишком далеко возить будет накладно.
За обедом мы просидели час, десерт же ещё был в виде безе. Правда, пирожные нашему толстяку-повару не очень удались, ну да ещё научится. Всё ж сладости ему приходится готовить не так часто, тем более ранее не известные. Это уж ради моего приезда он второй день старается. Брат Георг ему выдал продукты, обычно закрытые под семью замками, включая сахар.
Пошли потом в кабинет, где мне пришлось зарыться и утонуть в ворохе свитков и учётных книг. Не то чтобы я не доверял своим помощникам, но требуется быть постоянно в курсе всех дел, а ещё не вводить соратников в искушение начать чего-нибудь химичить. Там же передал казначею привезённые мною из Рансбура векселя. Послезавтра брат Алекс всё равно едет в Готлин, там их и частично обналичит, а большей частью абонирует на верцийские банки торговой гильдии и гильдии менял. Ещё у нас на руках имеется поручительство имперского банка, но оно само по себе как золото, так что его просто поместим в монастырскую казну. Футляр там серебряный, залит воском, поэтому содержимое не испортится.
Получив все интересующие меня в документах пояснения, решил пока оставить бумаги и пергаменты у себя. Завтра-послезавтра, когда будет выпадать время, просмотрю ещё разок свежим взглядом.
– Обход мастерских и прочего проведу послезавтра, – говорю помощникам, провожая их на выход. – Завтра предстоит совершить ряд обрядов. Брат Валерий, поможешь мне у источника. Молебен о здравии будущего ребёнка виконтессы Юлианы проведу рано утром. Пришлю за тобой вот его, – показываю подбородком на поднявшегося при нашем появлении в приёмной брата Сергия.
Проводив визитёров и отпустив секретаря до вечера – сядем записывать «Огниво» только после ужина, так что пусть развлечётся с девицей из ткацкой мастерской, дело молодое, – я взял на руки тяжеленную Котьку (она мне, пока я беседовал с помощниками, под столом всю коленку своими когтями продырявила) и ушёл на диван в гостиную, куда Ангелина принесла мне морса.
Поглаживая кошку и слушая её утробное довольное урчание, вернулся к мыслям о Берте и прелате Курте Неллерском, оказавшемся её отцом. Прямо как бразильский сериал или индийское кино получается. Жизнь порой оказывается более изобретательной, чем авторы и сценаристы в своих фантазиях.
Дядюшка ведь даже не представлял, что мстил бандитам за родную дочь. Интересно, как он отнесётся, когда узнает это? Думаю, обрадуется. Нет, понятно, вначале будет шок и удивление. Он, поди, и не помнит, что и где делал пятнадцать лет назад, и о случайной трактирной служанке забыл уже на следующий день после того, как с ней развлёкся. И тут такое.
Если я ничего не путаю, а на память не жалуюсь, у милорда Курта были дети: два сына, и оба бастарды – от разных женщин-простолюдинок, он ещё тем гулёной был. Сыновей дядюшка признал, только вот счастья это им не принесло. Первый умер ещё ребёнком от мора лет семь или восемь назад, когда западную часть континента косила жёлтая лихорадка, а второй погиб в империи на дуэли относительно недавно, года два назад.