Еще он помнил ее огромные глаза в которых он как в открытой книге прочел тогда всю череду испытываемых девушкой чувств – удивление, презрение, страх. Помнил, как почти одновременно скатились две крупные слезинки из ее глаз и ее гордо поднятую голову, когда она уходила после их короткого и такого неприятного разговора…
Все он отлично помнил, хотя и убеждал себя в том, что забыл. И от этого Сане сейчас очень хотелось завыть в голос.
На пороге дома появилась Дарья. Спустившись с крыльца, она подошла к молодым людям. Встала над ними, скрестив руки на груди и сурово глядя сверху вниз.
– Так, алкоголик! Сейчас засовываешь свое самолюбие себе в задницу и отправляешься в предбанник отсыпаться! Чтобы через три часа был как огурец!
– Зеленый?
– Хрустящий. Он еще и юморист!
Она развернулась и пошла по выложенной старым красным кирпичом дорожке за дом, в сторону огорода. Влад и Саня поднялись со скамейки и поспешили следом. При этом Саня всю дорогу что-то неразборчиво бубнил себе под нос.
В глубине огорода, стояла большая, сложенная из крупных бревен баня, больше походившая на средних размеров дом. Такой же не маленький предбанник, обшитый свежей древесно-стружечной плитой, имел низкую дверь-калитку и одно очень маленькое оконце почти под самой крышей. Дарья открыла ключом навесной замок, толкнула дверь и, сильно пригнувшись, вошла внутрь.
– Берегите головы! – предупредила она, щелкая выключателем.
Вдоль стены в предбаннике стаяли два высоких, под потолок стеллажа с полками, на которых выстроились в плотные ряды разнокалиберные банки-склянки. Под потолком, через все помещение были натянуты белые капроновые нити, на которых висели аккуратные пучки сухих трав. Справа, у дальней торцевой стены стояла невысокая кровать-кушетка с матрацем и подушкой, покрытое красным байковым одеялом.
– Падай туда, – распорядилась Дарья и добавила: – Не вздумай здесь ничего трогать, оболтус! Если что-нибудь сломаешь или разобьешь – прибью сразу. У меня рука твердая, не дрогнет.
Она вышла из предбанника, плотно закрыв за собой дверь. Внимательно посмотрела на Влада, негромко произнесла: – Пошли. Тебе надо кое-что посмотреть.
***
Калитка соседского дома висела на одной петле и закрывалась кольцом из старой алюминиевой проволоки. Полутораметровый забор из сетки рабицы был весь опутан хмелем. Сейчас коричневые ветви этого растительного паразита ссохлись и завяли, но весной новые побеги бодро потянутся из земли вверх, чтобы летом, превратиться в густую живую изгородь, через которую мало что можно рассмотреть и увидеть.
Дарья рывком открыла калитку и шагнула в сторону, уступая дорогу.
– Проходи первым. В дом не заходи. Нам нужен двор. Он за домом.
Влад пожал плечами и пошел куда сказала Дарья.
Небольшие ворота хлева, где когда-то давно держали скотину, сейчас валялись на земле. Само строение, его стены и крыша выглядели куда более ветхими, чем, скажем, у бабушки Феклы из Верхней Ольховки. Подчеркивало картину разрухи и запустения целое море высокой сухой крапивы, занявшее практически все свободное место во дворе.
Настороженно вглядываясь в черноту, Влад подошел ко входу в хлев. Остановился. Идти внутрь совершенно не хотелось. Что-то, какое-то шестое чувство подсказывало, что дальше заходить не стоит, что дальше опасно.
– Ты что-нибудь чувствуешь? – с интересом спросила Дарья.
Она стояла чуть в стороне. С виду совершенно спокойная, даже расслабленная.
Влад кивнул. Чувствовал ли он? Еще как! До дрожи в коленях!
Он стиснул зубы и заставил себя сделать шаг. Потом еще один и отметил, как реагирует на скрытую угрозу его организм – участившимся сердцебиением и затрудненным дыханием.
– Я не могу. Не знаю почему, но мне очень… страшно, – признался Влад и с увидел, что женщина смотрит на него очень пристально и, при этом, как-то странно улыбается.
– Ты почувствовал это? Да?
– Там что-то плохое, – голос Влада дрогнул. – Что-то мерзкое и очень опасное!
Он напряг до предела зрение и слух, но все тщетно. В густой, пыльной темноте никого и ничего.
– Что там такое, черт побери?!
Дарья пошла вперед и скрылась в проеме. Через несколько секунд щелкнул выключатель и в хлеву стало чуть светлее.
Но страх и навязчивое ощущение опасности у Влада никуда не делись.
– Ты должен справиться со своим страхом, – послышался изнутри голос женщины. – Твоя обостренная интуиция будет помогать и ты сможешь преодолеть эту преграду. Но для этого тебе придется научится контролировать свои чувства.
Влад снова кивнул, набрал в легкие побольше воздуха, словно собираясь нырнуть в ледяную воду и шагнул внутрь.
Здесь пахло пылью и старым гниющим сеном. Еще пахло мышами, хотя они и ушли отсюда достаточно давно. Где-то месяца два назад. Влад откуда-то понял это. Четко и ясно.
Его взгляд скользнул поверху и остановился на толстой крепкой жердине и куску срезанной грубой веревки на ней. Затем взгляд упал ниже…
У Влада было хорошее зрение, но сейчас парень неожиданно почувствовал, как оно обострилось еще больше и достигло каких-то невероятных параметров. Он вдруг понял, что может свободно разглядеть в этом полумраке, на расстоянии более двух метров каждую соломинку, каждую песчинку на грязном полу. И он разглядел ставшее почти невидимым пятно, там, где из умирающего тел натекла моча… Разглядел следы от ногтей на старой сухой лесине, которая под углом в сорок пять градусов подпирала стенку хлева…
А после этого пришло четкое понимание, как на самом деле умирала Аня. Что с ней здесь происходило почти два месяца назад.
Умирала девушка долго и очень мучительно. Веревка оказалась слишком толстая, петля затянулась не полностью и это сильно продлило агонию самоубийцы.
– Это место, где Аня повесилась, – сказал Влад и удивился тому, как изменился его голос – он словно треснул, обнажив какие-то неизвестные до этого интонации.
– Она умирала несколько минут, – продолжил он совершенно без каких-либо эмоций в голосе. – В страшной агонии… То теряя сознание, то вновь приходя в себя… Жутко дергалась, хрипела, пыталась звать на помощь… И за это время многих прокляла… Наверное, это помогло ей вернуться и стать тем, чем она стала…
Парень с шумом выдохнул, почувствовав, как сильно кольнуло где-то в груди. Что это? Жалость? Сострадание? Просто реакция организма на эмоциональную перегрузку?
"Как же больно, Господи! Почему я все это чувствую? Что со мной происходит?!" – билась истеричная мысль в его голове.
Влад попытался успокоиться и восстановить дыхание. Глубоко, с шумом вздохнул. Раз, другой. И вдруг почувствовал, как все вокруг резко меняется, как возвращается уверенность, способность контролировать ситуацию и мыслить трезво. Ощущение плохого, проклятого места осталось, даже стало как будто острее, а вот страх и сопутствующая ему паника исчезли полностью.
Влад сделал шаг вперед и положил ладонь левой руки на исцарапанную ногтями палку. Закрыл глаза, прислушиваясь к хлынувшим в сознание эмоциям.
Даже сквозь сомкнутые веки он увидел, как дрогнул, искажаясь и теряя цветность, мир вокруг. Как сгустилась и вязко потекла из углов сарая непроглядная, пугающая тьма…
Что-то где-то низко загудело, и тут же смолкло. Поменялись, обострившись запахи. Остро запахло человеческими экскрементами, и почти сразу послышались сдавленные хрипы и глухие, монотонные удары по дереву…
Влад открыл глаза и увидел дергающуюся в петле босоногую девушку. Она была совсем рядом от него и он глядел в ее выпученные, налитые кровью и ужасом происходящего глаза, видел вываливающийся изо рта распухший, искусанный в кровь язык. Чувствовал запах ее растрепанных, мокрых от пота волос, которые так некрасиво прилипли к лицу…
Аня дернулась сильнее и безвольно обвисла. Ее голова упала, сильно склонившись на левое плечо. Глаза при этом оставались открытыми и Влад смог рассмотреть, как они медленно гаснут и стекленеют.
То, что это всего лишь видение, Влад прекрасно понимал и не питал на этот счет абсолютно никаких иллюзий. Но!.. Но все же не удержался и бросился вперед, стремясь помочь девушке, подхватить ее хрупкое тело, вынуть из петли и попытаться реанимировать.
Где-то со спины молодого человека послышалось громкое, судорожное "Нет!!!". И, почти тут же последовали яркая вспышка и сильный удар в руки. Словно электрическим током высокого напряжения приложило.
Испуганной птицей мелькнула в голове мысль о том, что не нужно было этого делать! Что все плохое в реальности уже произошло, что он все равно не сможет ей ничем помочь! Что все зря, напрасно и ужасно глупо…