А вот худое, с острыми подбородком и скулами лицо по-взрослому серьезно и уже хранит на себе следы нелегкой женской и материнской доли. Едва заметная, но уже обозначившаяся складка на лбу и надолго поселившаяся во взгляде хроническая усталость. Единственное, что кольнуло взор Влада – слишком вызывающая для такого полудетского личика косметика. Агрессивно черная, этакая смесь эмо и гота. Впрочем, о вкусах, как говорится, не спорят.
– Конечно помогу, – приветливо улыбнулся Влад. – Только у меня это.
Он приподнял пакет, в котором характерно звякнула стеклянная тара.
– Я пока понесу, мне не трудно, – доброжелательно улыбнулась девчонка и протянула свою руку.
Влад кивнул и отдал ей пакет.
– В выходные на шашлыки собрались?
– Да. С друзьями.
Владу стало слегка неловко от своего вранья, но не рассказывать же этой молодой мамаше о том, что у него глубокий внутренний кризис и, как результат, стойкое желание прибухнуть. Пусть и в гордом одиночестве, но помянуть усопших и пожалеть свою так внезапно усложнившуюся жизнь.
Коляска была не тяжелая и вполне удобная для переноса в руках. Ребенок, скрытый плотным противомоскитным пологом, как-то сразу стих и молчал всю дорогу, видимо сообразив, что своего добился и долгожданный обед не за горами.
– Я вам очень благодарна, – сказала девушка, отпирая ключом дверь квартиры под номером шестнадцать. – Так тяжело самой поднимать Сашку. А в подъезде коляску не оставишь – домофон, как вы, наверное, заметили, сломан. Уже почти месяц чинят. Представляете?
– А соседи у вас как же? Не думаю, что кто-то может отказать такой милой и хрупкой девушке в подобной просьбе.
– С соседями у нас туго. Одни пенсионеры. Их самих иногда провожать приходится.
Девушка открыла недорогую, изрядно пошарпанную металлическую дверь и повернулась к Владу, который продолжал держать коляску в руках. Улыбнулась.
– Да вы поставьте ее. Спасибо вам, большое. Вы мне очень помогли. Но если не трудно – постойте здесь с Сашкой еще пару минут пока я схожу за бутылочкой. Вы меня очень выручите.
– Вы хотите вернуться на улицу?
– Да. Он там лучше кушает и потом спит хорошо.
– Тогда ладно. Идите. Я заодно помогу вам спуститься.
Девушка благодарно кивнула. Она повесила пакет на дверную ручку и быстро юркнула в квартиру, оставив дверь чуть приоткрытой.
Влад осмотрелся. Лестничная площадка, впрочем, как и весь подъезд имели удручающий вид. Обшарпанные стены, сломанные перила, давно не беленный, в желтых подтеках потолок. Грязь и запустение. Обстановка, очень походящая антуражем на детские и юношеские воспоминания Влада. Там, в конце девяностых и в начале двухтысячных в подъездах почти повсеместно были такие же обшарпанные, исписанные маркерами стены. С непристойными рисунками, затейливыми и совершенно непонятными непосвященным граффити, матерными выражениями и оскорбительными заявлениями в сторону соседей.
"Вован – рыжая сволочь!". "Парамонова – давалка и мразь!" "Жанна – ведьма! Гори в аду, с..!"
Влад усмехнулся.
"Интересно, Парамонова и Жанна, это одна и та же особа? Чем же она так кому-то насолила, что про нее так зло и так крупно написали?" – подумал молодой человек.
Внутри квартиры вдруг что-то приглушенно звякнуло. Словно что-то стеклянное упало на пол и разбилось.
"Бьет посуду, хозяйка? Все-таки мала девчонка. Сама еще ребенок…"
Влад перевел взгляд на коляску. Подозрительно тихо вел себя Санечка, пять минут назад так требовательно плачущий! Спит? Все ли с ним там в порядке?
И вдруг в душу Влада тихой сапой вкралось подозрение. Что-то неправильное сейчас с ним происходит, что-то опасное.
"Забирай свои вещички и быстренько делай от сюда ноги", – поспешил с советом внутренний голос.
Гулкий удар раздался из недр квартиры куда ушла молодая мамаша. Так, будто кто-то в медный гонг ударил, призывая к вниманию или созывая на совет. Возможно это музыка такая? Да какого, собственно говоря, черта?!
Влад потянул было руку к пакету, окончательно решив уйти по-английски, не попрощавшись. Но не успел. Дверь квартиры распахнулась и на пороге появилась молодая мамаша. Вот только Влад ее узнал не сразу. Девушка преобразилась, переодевшись. На ней теперь был длинный в пол черный атласный халат с капюшоном, накинутый на голову. Широкие, но короткие рукава на три четверти, оставляли открытыми тонкие, бледные руки, по которым причудливым узором ползли и извивались как живые цветные татуировки неведомых цветов и странных насекомых.
– Ты уже уходишь, колдун?!
Ее голос также изменился и сейчас совершенно не соотносился с ее возрастом, став заметно более низким и грубым. Девушка явно была старше, чем показалось Владу вначале.
Парень попытался хоть что-то ответить, но не смог – язык словно прирос к небу и больше не слушался. Сложилось впечатление, что сознание замерзло, что его просто кто-то взял и поставил на паузу. Обзор резко сузился, и Влад сейчас мог видеть только глаза девушки. Большие для такого маленького, по сути детского личика, ярко накрашенные. И в них, в этих бездонных как пустые колодцы глазах росла, постепенно заполняя собой все свободное пространство густая и маркая как сажа чернота.
– Дай мне свою руку! – потребовала девушка.
Ее глаза стали еще ближе. Запахло чем-то сладким, воздушно-приторным. Цветами? Нет, скорее какая-то редкая, восточная пряность. Очень странный, волнующий запах. Знакомый? Откуда-то из детства, наверное. Влад послушно протянул руку и слегка удивился с какой силой ее схватила и притянула к себе странная незнакомка. Ее лицо стало ближе, горячее дыхание обожгло щеку молодого человека.
– Завтра вечером я буду тебя ждать, колдун. Ты вернешься ко мне, придешь сюда ровно к девяти часам. Я стану ждать тебя и ты, как хороший, добрый мальчик не посмеешь меня разочаровать.
Маленький шершавый язычок коснулся щеки парня, а после и мочки его уха. Девушка зашептала вновь:
– И ты принесешь мне подарок, колдун. Сам, по собственной воле и с великим на то желанием. Ты принесешь мне все, что есть у тебя ценное! Все свои игрушки!
Влад кивнул и в тот же миг мир вокруг покачнулся. Под колени ударила слабость, запах усилился, а в груди сдавило от сладострастного предчувствия скорого счастья…
***
Очнулся Влад от того, что его окликнули по имени. Среднего роста бритый налысо парень в черной изношенной куртке вполне по-свойски хлопнул его по плечу.
– Тришин, ты что ли? Я тя еле узнал, братан! Богатым будешь!
Бритоголовый радостно и вполне дружелюбно улыбнулся.
Влад, чувствуя сильное и не совсем понятное помутнение в голове, с недоумением осмотрелся. Он был на улице, возле поликлиники, в десяти минутах ходьбы от собственного дома.
– Ты чо как пришибленный? Стоишь столбом посередь улицы и по сторонам зыркаешь! Не узнал одноклассника? – парень хихикнул и понимающе подмигнул.
Точно! Влад качнул головой, прогоняя густой и липкий морок. Это же Андрей Голубев, бывший одноклассник. Они с ним учились в одной школе с шестого по девятый класс.
– Андрей?
– Ага! – улыбка стала еще шире, демонстрируя редкие зубы и несколько металлических коронок. – Наконец-то ты проснулся!
Точно. Голубев. Тот еше говнюк был в свое время! Он Сашку постоянно цеплял, за что пару раз получал от Влада. Но были случаи, когда доставалось и братьям. Когда Голубев ухитрился подловить их компанией со своими дружками.
– Привет, – выдал не очень-то и радостно Влад. – Извини, не узнал.
Он поморщился. Мысли ворочались медленно и все попытки припомнить, как же он дошел до этого места, успехом не увенчались.