Ликующий на небосклоне

Глава 4

Всю ночь Амени мучили кошмары. Ему снилось, что он срывается в бездонную пропасть; на него набрасываются гиены с окровавленными мордами; жалят змеи; огромные скорпионы так и норовят вцепиться клешнями в ногу; он тонет в реке, пытаясь уплыть от зубов голодного крокодила. Амени вздрагивал и просыпался, но с облегчением осознавал, что находится всё в той же узенькой комнатушке, которую охотникам отвели во дворце. Успокаивался: всего лишь привиделось.

Он долго бессмысленно смотрел в тёмный грязный потолок и опять забывался неспокойным сном. Чадил масляный светильник, распространяя противный запах горелого жира. Но скупой язычок пламени хоть немного разгонял давивший мрак. Жутковато было спать в этой грязной мрачной комнатке с облезлыми выцветшими росписями на стенах. В углах дрожала паутина от сквозняка. Блохи то и дело покусывали ноги.

Хуто не появлялся. Его жёсткая лежанка из высушенных листьев камыша оставалась пустой. Охотник беседовал во дворе с шаманом и воинами. Потрескивал костёр. Маджаи переговаривались вполголоса, рассевшись вокруг огня.

Дневная жара сменилась ночной прохладой, как обычно бывает в пустыне. Амени начинал зябнуть. От холода не спасала даже грубая шерстяная накидка. Он поднялся с ложа, вышел во двор и поймал большую сторожевую собаку. Не обращая внимания на то, что собака жалобно скулила и огрызалась, Амени затащил её в комнату и уложил рядом с собой на лежанку. Чтобы не убежала, он привязал её верёвкой за шею, другой конец обмотал вокруг руки. От собаки несносно воняло псиной. Но и это можно было стерпеть, лишь бы не мёрзнуть. Немного согревшись, юноша заснул.

— Вставай! — услышал Амени оклик Хуто. — Отпусти свою подругу. Она проголодалась.

Амени, ещё не совсем придя в себя, вскочил на ноги. Собака, освободившись от привязи, бросилась стремглав из комнаты.

— Ты не спал? — удивился Амени свежему лицу Хуто.

— Я могу несколько дней не спать. Хороший охотник должен уметь подавлять в себе слабости.

Слуга принёс молока и хлеба. Молоко оказалось козьим, очень жирным и неприятно пахло. В хлебных лепёшках грубого помола попадалась шелуха. Амени исколол язык. Перекусив, охотники вышли в унылый, залитый солнечным светом двор крепости. Хуто куском угля принялся рисовать на стене контур какого‑то животного.

— Это лев, — объяснил он.

— Больше похож на гиппопотама, — усмехнулся Амени.

— Я не рисовальщик, — недовольно огрызнулся охотник. — Смотри сюда. — Он ткнул палкой выше нарисованной передней ноги. — Здесь у зверя сердце. Если копьём пробить грудину, то его можно сразить наповал.

— Надо подкрасться сбоку, — сообразил Амени. — Зверь не должен успеть повернуться.

— Правильно! — похвалил Хуто. — Ты должен проткнуть ему сердце.

— Но как мне удастся подойти к нему незаметно?

— Я его буду отвлекать. Зверь пойдёт на меня. Тебе надо спрятаться и сидеть тихо, затем внезапно выскочить из засады и нанести удар. Но если ты не попадёшь в сердце, у льва хватит сил сначала разорвать тебя, а потом и меня. Раненый зверь очень опасен. Если он чувствует близкую смерть, у него пропадает всякий страх, остаётся только ярость.

Вождь Руну прислал по просьбе Хуто двоих слуг. На них накинули шкуру льва. Один изображал переднюю часть животного: голову и грудь, другой, согнувшись, — заднюю. Сбоку, там, где должно находиться сердце зверя, прицепили щит, потому что Амени должен был отрабатывать удар. Юноша прятался за камнями, а Хуто отступал перед мнимым зверем, как бы заманивая его. Амени выскакивал и палкой бил в щит, как копьём.

— Слабо! — ругал его охотник. — Так наконечник застрянет в рёбрах. Когда колешь, подсядь. Бей всем телом. Сил у тебя много, а бьёшь, как будто муху хочешь прихлопнуть.

— Но я могу поранить слугу, — несмело оправдывался Амени.

— Перед тобой лев, а не слуга. Ты должен ударить так, чтобы он свалился.

— Хорошо.

В следующий раз от удара передняя часть льва полетела на землю, охая и ахая.

— Так? — спросил Амени.

— Не так, — недовольно ворчал охотник. — Куда высовываешься раньше времени? Ты должен лежать за камнями и слушать шаги.

— Не топай! — опять злился Хуто. — Беги на носочках. Глубже подсидай, когда колешь.

Занятия продолжались целый день. Невдалеке собрались воины и внимательно, молча следили за упражнениями охотников. Никто не отпускал в их сторону шуток или советов. Все глядели хмуро, немного с жалостью, как на обречённых.

В полдень, слегка перекусив овощами с сыром, Хуто принялся обучать Амени снова. Он показывал ему специальные знаки, принятые у охотников. Учил слушать и смотреть не мигая, замирать и не двигаться долгое время в любой неудобной позе.

После захода солнца Амени повалился на лежанку без сил. Он так утомился за день, что не чувствовал ни рук, ни ног. Как только его голова коснулась циновки, тут же заснул. На этот раз ночь прошла без кошмаров и вообще без сновидений.

— Вставай! — Хуто тряс его за плечо.

— Я только лёг.

— Рассвело. Нам пора. Бери оружие и дорожный мешок. Мы выступаем.

Амени с трудом поднялся.

— Уже? — Глаза закрывались сами собой, но пришлось пересилить себя. — Нам ещё два дня тренироваться.

— Вождь Руну торопит. Лев опять напал на деревню.

Во дворе крепости собралось чуть ли не всё поселение. Шаман ходил вокруг деревянного столба и что‑то визжал. На верхушке столба оскалилась голова льва. Воины стояли широким кругом и подпевали Старому Ворону, при этом подпрыгивали на месте. Вождь восседал в носилках с непроницаемым каменным выражением лица. Закончив магические пасы, шаман схватил за руку сына вождя, Паитси, подтащил его к столбу и принялся разукрашивать лицо белыми полосами. Воины затрясли копьями и заорали что есть силы. Шаман воздел костлявые руки к небу, и все стихли.

— Он готов! — старик поклонился вождю Руну.

— Что за ритуал? — спросил шёпотом Амени у Хуто. — Колдун отгоняет злых духов?

— Нет. Паитси подготовили к смерти, — спокойно ответил ему охотник. — Не обращай внимания. — Он покопался в своём дорожном мешке. — Вот мазь. Ей надо натереть всё тело. Только смотри, чтоб в глаза не попала.

Охотник протянул ему небольшой керамический горшочек. Амени обмакнул пальцы в жёлтую жижу и поднёс к носу.

— Что это? — Он с отвращением поморщился и отвернулся. — Меня вырвет от такой вони.

— Ничего, принюхаешься. Эта мазь отобьёт запах.

Хуто сам налил в ладони немного масла и принялся растирать тело. Амени ничего не оставалось, как только последовать его примеру.

К ним подошёл Паитси.

— Я готов!

Лицо ничего не выражало, взгляд пустой. Он уже подготовил душу к переходу в другой мир, и теперь ему было совершенно безразлично, что творится вокруг. Юноша готов был услышать призыв бога Дедуна и в любой миг покинуть землю.

— Натрись, — Хуто протянул и ему горшочек. — Приправа для человеческого мяса, — пошутил он.

Паитси послушно взял масло и начал натирать тело. Вскоре все окружающие воротили от них носы, а собаки смешно чихали и тут же убегали прочь.

На краю поселения их ждал вождь со свитой. Поодаль собрались все остальные подданные.

Трое смельчаков поклонились вождю Руну.

— Пусть защитит вас Дедун и поможет Йот, — хриплым от волнения голосом благословил он охотников.

Несколько самых храбрых воинов из племени взялись сопровождать смельчаков. Вдогонку слышалось вытье женщин и заунывные заклинания шамана. Их провожали, словно в последний земной путь.

Дорога ложилась неровной змейкой по границе негустого леса и каменной пустыни. Иногда попадались полузасыпанные каналы и заброшенные поля. Давно отсюда ушли земледельцы под натиском воинственных диких племён. Вскоре открылась бескрайняя степь. Раскидистые деревья с чахлой листвой возвышались над густым разнотравьем. Стадо антилоп паслось на возвышенности. Газели резвились, высоко подпрыгивая на тонких ножках. Жирафы, вытянув шеи, объедали ветки высокого колючего дерева. В траве промелькнула тенью гиена. Стая пятнистых собак загоняла длинноногого зайца. Начиналась дикая саванна.

— Дальше мы не пойдём, — сопровождавшие их воины остановились. — Там земля Миу. Там — смерть.

— Молитесь за нас, — попрощался Хуто. Воины склонили головы. Каждый потянулся за амулетом на шее. Охотник обернулся к побледневшим Амени и Паитси:

— Теперь — ни звука. Навострите уши, слушайте и молчите. Вы не люди — вы звери, и хотите выжить. Свети нам, Йот!

Охотники углубились в заросли колючей травы. Высокие жёсткие стебли укрыли их с головой. Солнце начинало жечь плечи. Ни единого дуновения ветерка. Они шли до полудня. Остановились в тени небольшого кустарника. Решили передохнуть и попить воды. Зной становился нестерпимым. Вода нагрелась в глиняной фляге; тёплая, с привкусом болотной тины, она слабо утоляла жажду. Немного отдохнув, они продолжили путь. Неожиданно появилась небольшая пальмовая рощица.

Трава расступилась, и перед охотниками возникло мутное озерцо неправильной овальной формы — в поперечнике шагов двадцать, не больше. При приближении людей змеи поспешили уползти обратно в норы. Ящерицы, гревшие на солнце свои холодные серо‑зелёные тела, юркнули под камни. Дикая свинья недовольно хрюкнула и увела свой полосатый выводок подальше от двуногих хищников.

Хуто внимательно осмотрел берег. Среди всевозможных следов копыт и лап он нашёл один — огромный, с глубокими ямками от когтей.

— Похоже, это тот, кого мы ищем. Здесь его территория, — указал он на след.

— Разве у льва может быть такая большая лапа? — удивился Амени, ставя рядом свою ногу.

— Я сам такое вижу впервые, — признался Хуто.

Вдруг охотник насторожился, прислушался и подал знак тревоги. Амени приготовил копьё. Паитси выхватил бронзовый топорик. Невдалеке раздавалось рычание и жалобное тявканье: дрались шакалы, деля добычу. Люди направились в ту сторону. На примятой траве, забрызганной тёмной кровью, несколько рыжих тварей рвали куски мяса из половины человеческого тела. В останках можно было распознать голову, руку и развороченную грудину. Амени тут же вывернуло. Следом Паитси выплеснул всё, что съел утром. Шакалы оскалили окровавленные узкие морды, показывая жёлтые клыки. Они не желали расставаться с добычей. Вдруг твари чего‑то испугались и все разом юркнули в траву, поджав хвосты. Хуто втянул носом воздух, совсем как собака.

— В какой стороне лес? — еле слышно спросил у него Паитси.

— Там! — маджай показал на восток.

— Бежим! — коротко бросил он и рванул с места.

Они кинулись к лесу, не жалея ног. Трава стегала по лицу, колючие стебли цеплялись за тело, обжигая кожу. Амени ничего подозрительного не услышал и не увидел. Может быть, Хуто показалось?

— Стой! — Хуто резко остановился. Амени чуть не свалился, налетев на него. — Он впереди. Обошёл нас и поджидает.

Где‑то шагах в тридцати трава зашевелилась, хотя ветра не чувствовалось. Охотников обдало холодом от догадки: зверь! Тот самый!

— Назад! — Хуто махнул рукой.

Они рванули обратно. Воздуха не хватало для дыхания. Сердце колотилось, как бешеная птица, попавшая в силки. Холодный страх подгонял, заставляя забыть об усталости. Трава заколыхалась сбоку от них.

— Стой! — вновь скомандовал Хуто. — Он опять нас обходит.

— Это Сехемет! — проскулил Паитси. У него зубы стучали от страха.

— Наверное, — Хуто вытянул шею, стараясь что‑нибудь разглядеть. — Хитрый. Он с нами играет.

— Почему же не нападает? — спросил Амени.

— Из‑за мази. От нас пахнет непривычно. Он не может понять, что мы за еда, поэтому решил погонять нас из любопытства.

— Что будем делать? — Амени еле успокоил дыхание.

— Надо как угодно пробраться к лесу! Только так сможем оторваться от него. В открытой степи мы слишком лёгкая добыча, и даже втроём с ним не справимся.

Они снова побежали к лесу. Бежали долго, боясь оглянуться. Впереди показалась зелёная стена раскидистых баобабов. Спасение! Ещё каких‑то пару сотен шагов!

Их остановил негромкий, но могучий рык впереди. Путь отрезан! Зверь будет долго гонять их по степи, и в конце концов ему надоест эта игра. Тогда он нападёт и разделается с охотниками. Хуто понимал, что сил у них не хватит справиться с коварным и беспощадным чудовищем. Надо было срочно что‑нибудь придумать, иначе они погибли. Амени и Паитси с надеждой и мольбой смотрели на опытного охотника. Он должен знать, как спастись.

Тем временем прямо перед ними трава заходила ходуном. Что‑то огромное надвигалось смело и уверенно. Хуто быстро развязал свой дорожный мешок и достал из него глиняный горшочек.

— Отойдите назад и не дышите, — прошептал он, а сам стал высыпать из горшочка желтовато‑серый порошок. В нос ударил едкий запах. Амени и Паитси зажали носы и поспешили отойти подальше.

Опять неистовый бег сквозь колючую траву. Через несколько мгновений за их спинами раздался оглушительный злой рёв.

— Стойте! — крикнул Хуто. — Он нанюхался. — Внимательно прислушавшись к рёву зверя, он с облегчением произнёс: — Теперь лев нас не учует. Попробуем ещё раз пробраться к лесу.

Беглецы сделали небольшой крюк по степи и оказались среди деревьев. Продравшись сквозь низкие кусты, они очутились в пальмовой роще. Затем вновь преодолели заросли кустарника, после кустов миновали поросль низких корявых деревьев. Они шли быстро и молча. Страх подгонял. Заставлял забыть об усталости.

Солнце внезапно спряталось за горы. Сумерки тут же упали на землю.

— Ты знаешь, куда идти? — наконец нарушил молчание Хуто.

— Сейчас придём в город племён Иккуу, — ответил Паитси.

— Что‑то я не замечаю присутствия жизни в этих местах, — засомневался Хуто.

Лес перед ними расступился, и взору предстал город — вернее, всё, что от него осталось: поросший травой невысокий земляной вал, развалины домов со следами пожара, высохшие сады и пустые загоны для скота.

— Это что? — удивился Амени.

— Город Иккуу, — объяснил Паитси. — Здесь раньше жило много людей. Они имели большие стада и охотились на слонов. Чуть подальше ещё два заброшенных поселения.

— Что с ними случилось? — удивился Амени, взирая на сиротливые развалины.

— Они хотели захватить наши земли и поработить мой народ. Но отец, великий вождь Руну, собрал много воинов, попросил помощи у наместника Кемет, и мы напали на них первыми. Все дома сожгли, весь скот угнали, а людей увели в рабство. Теперь здесь никто не живёт.

— Зачем же так жестоко? — не понимал Амени.

— А ты думаешь, откуда в Кемет поставляют столько скота? — усмехнулся Хуто. — Чёрные племена воюют друг с другом, а захваченную добычу меняют на милость правителя Обеих Земель.

Охотники тем временем оказались на центральной площади, посреди которой возвышался валун из красного песчаника, очертаниями напоминающий лежащего льва.

— Теперь всё понятно, — Хуто оглядел монумент со всех сторон. — Они поклонялись Сехемет, богу‑льву.

— Теперь он мстит нам, — опять проскулил Паитси, с ужасом вглядываясь в каменное изваяние.

— Иккуу приносили льву человеческие жертвы, — объяснил Хуто. — Где‑то поблизости находится логово этого бога. Своеобразный храм. Туда водили пленников на ужин грозному Сехемет.

— Но зачем? — просил разъяснить Амени.

— Вот! — Паитси провёл пальцем по рисункам на основании валуна.

Амени разглядел на камне примитивные картинки, выведенные чёрной и красной краской: там изображалась религиозная процессия — воины с копьями вели связанного по рукам пленника, а впереди их поджидало чудовище с божественными символами над головой.

— Они кормили льва человеческим мясом, — объяснил Хуто. — Тот привык к его вкусу и не нападал на скотину. К тому же свирепый зверь считал всё вокруг своей территорией, и ни один хищник не смел охотиться в этих краях. Зверю жилось хорошо, и люди были довольны — только подкармливали его соплеменниками или пленными. А когда поселения разграбили, лев остался голодным: ведь жертвоприношений ему никто не делает. Вот он и решил сам добывать себе пропитание. А так как привык к человечине, то привычки своей решил не менять.

— Выходит, эта тварь — совсем не божество, — сделал вывод Амени, — а всего лишь людоед. Тогда он не обладает магической силой, и его можно убить, как и любого другого льва.

— Разберёмся, — согласился Хуто.

Селение лежало у подножия невысоких гор. Скалы из жёлтого и красного песчаника, выветренные временем, напоминали гигантские лестницы. Словно пустые глазницы в черепе, зияли арки гротов.

В скалах путники нашли пещеру. Раньше в ней местные жители хранили зерно. Под сводами царила прохлада. На песке валялись большие треснувшие кувшины. Тут же кучки истлевших семян ячменя и полбы. Попахивало плесенью и мышами. Возле входа, лежали тяжёлые камни. Хуто попросил ему помочь. Путники завалили узкий проход камнями. Внутри стало темно и тихо. Они повалились на землю, укутались в плащи и мгновенно уснули.

Ночью Амени разбудил странный звук — будто сильные порывы ветра заставляли шуршать листву на деревьях. Амени ничего не видел в темноте. Он попытался вскочить, но сильная рука Хуто остановила его.

— Тихо! — шепнул охотник.

— Что это? — Амени старался хоть что‑нибудь разглядеть.

— Зверь, — коротко сказал Хуто. — Пытается нас учуять.

Теперь Амени понял, откуда исходил странный звук. Не листья шуршали под ветром — это зверь сопел, втягивая воздух. Он совал нос в щели между валунами, защищавшими вход в пещеру, и принюхивался. Мороз прошёл по спине, когда раздался скрежет когтей: зверь пытался расчистить проход. Он рычал, сопел, но камни оказались тяжёлыми. Сердитый рёв сотряс своды. Где‑то рядом вскрикнул от страха Паитси. Хуто тут же зажал ему рот. А зверь продолжал упорно царапать камни. Сердце у Амени прыгало. Он нащупал копьё и взял на изготовку. Камни у входа шатались, но стояли крепко.

Вдруг всё стихло. Послышалось шуршание удаляющихся шагов.

— Теперь можно спать дальше, — неожиданно спокойно сказал Хуто и вновь улёгся на плащ.

— Он ушёл? — дрожащим голосом спросил Паитси.

— Ушёл, — подтвердил Хуто. — Будет ждать утра, когда мы выберемся из пещеры. Ему спешить некуда.

— Но не сидеть же нам тут вечно! — не понял Амени.

— Придумаем что‑нибудь, — пытался успокоить их охотник.

Остаток ночи прошёл беспокойно. Амени вздрагивал от каждого шороха, прислушивался к ночной тишине, тревожно вглядывался в темноту, туда, где находился вход. Только перед рассветом кое‑как задремал.

Его растолкал Хуто. Сквозь щели в камнях пробивались яркие лучи. Очнувшись, Амени болезненно поморщился: тело затекло от жёсткого ложа. Бил озноб от холода и сырости. Живот крутило с голода. Но все эти ощущения были ничто по сравнению со страхом перед чудовищем, которое ожидало их где‑то снаружи.

Охотники сдвинули тяжёлые камни. Образовалась небольшая щель, через которую сначала Хуто, а затем Амени с Паитси осторожно выбрались наружу. В весёлых лучах утреннего солнца развалины города смотрелись ещё печальнее, чем вчера. Охотники внимательно оглядели всё вокруг. Хуто припал к земле, изучая следы.

— Пора начать охоту, — решительно произнёс он, распрямив спину. — Готовьте оружие. Зверь где-то рядом и может напасть в любую минуту.

— Куда нам идти? — поинтересовался Амени.

— Поблизости должна быть вода, — предположил Хуто.

— Есть ручей, — подтвердил Паитси.

— Обычно хищники караулят жертву возле водопоя. Пойдём к ручью.

Паитси повёл их по узкой тропе среди скал. Когда‑то местные жители ходили здесь за водой. Теперь об этом напоминали только черепки битой посуды, иногда попадавшиеся на пути.

Вскоре они увидели широкий ручей, бегущий в расщелине. По берегам водоёма росла клочьями жёсткая трава, да стелющиеся жидкие кусты с мелкой листвой. Охотников до того замучила жажда, что при виде прозрачных струй они забыли об опасности и бросились к ручью. Вода оказалась холодной и чистой.

Вдруг Хуто встрепенулся, поднялся в полный рост и прислушался, нахмурив брови.

— Скорее! — тревожно прошептал он. — Уходим.

Они перепрыгнули через ручей и спрятались за камнями.

— Где ты его видишь? — не понял Амени, озираясь по сторонам.

— Я его чувствую, — не стал долго объяснять Хуто. — Зверь идёт по нашему следу. Надо подняться выше по ручью.

Тропа привела их к странному месту. Перед охотниками выросла высокая скала с плоской вершиной. Скала нависала над глубокой впадиной — даже не впадиной, а глубокой и широкой ямой. Если туда упасть, то из неё не так‑то легко выбраться. Кругом на стенах пестрели рисунки с магическими символами.

— Куда мы пришли? — удивился Амени, рассматривая надписи с незнакомыми иероглифаи.

— Святилище Иккуу, — объяснил Паитси.

— Сюда жрецы приносили львят, — Хуто указал на дно ямы. — Здесь их откармливали человеческим мясом. Когда старый лев — божество становился немощным, его убивали и хоронили, а молодых львов переставали кормить. Из‑за куска мяса они дрались насмерть. Выживал самый сильный и самый свирепый. Его вытаскивали из ямы, и он становился новым воплощением Сехемет.

Осторожно, чтобы не сорваться вниз, они обогнули скалу и вышли к небольшой ложбине.

Амени заметил в скале щель. Подойдя поближе, он увидел большой плоский камень, закрывавший вход в пещеру. В щель можно было протиснуться. Он заглянул внутрь. Пещера оказалась глубокой. Вход был аккуратно обтёсан в виде ровной арки. Узкие ступеньки спускались в темноту.

— Стой! — испуганно замахал руками Паитси. — Смотри! — Он указывал дрожащим пальцем на надписи, теснившиеся ровными рядами над таинственным входом.

Амени не смог ничего прочитать: знаки были ему неведомы.

— Странное письмо.

— Язык Иккуу.

— У них своя письменность?

— Старики рассказывали, что люди Иккуу были слугами у белокожих богов, сошедших со звёзд. Раньше воины Иккуу охраняли золотую пирамиду, которую белолицые боги возвели где‑то здесь, в горах. За преданную службу они научили Иккуу письменности.

— Я слышал о золотой пирамиде. Но это — сказка, — пожал плечами Амени.

— Нет! — Паитси говорил серьёзно. — Она существует. Охотники говорили, что иногда на рассвете её видно. От пирамиды исходит такое яркое сияние, что можно ослепнуть. Но найти место, где стоит пирамида, невозможно. Многие пытались отыскать хоть какой‑то след — всё напрасно. Белолицые боги, покидая землю, сотворили такие сильные заклинания, что можно годами ходить возле золотой пирамиды и не заметить её.

Сказка красивая, но Амени не особо в неё верил. Он спросил у Хуто:

— Ты видел свет от золотой пирамиды?

— Сейчас она меня меньше всего интересует, — ответил охотник и обратился к Паитси: — Ты хоть примерно можешь разобрать, что тут начертано?

Сын вождя сосредоточенно пробежался по строкам замысловатых иероглифов, затем неуверенно произнёс:

— Какое‑то заклинание, грозящее мучительной смертью и неуспокоением души каждому, кто нарушит покой «Спящих» — тех, кто охраняет путь в вечность.