Ликующий на небосклоне
— «Спящие»? — Амени призадумался и указал на вход в пещеру. — Наверное, там склеп. Иккуу хоронили здесь своих родственников.
Их размышления прервал рык зверя. Он был где‑то очень близко. Не помня себя от страха, Амени нырнул в пещеру, совсем забыв о проклятье. Он покатился вниз по ступенькам — хорошо хоть лестница оказалась короткой. Сверху на него рухнул перепуганный Паитси, за ним — Хуто. Они затаились.
Было темно. Пахнуло могильной сыростью. Луч падал только из щели над входом. На мгновение что‑то огромное заслонило свет.
Хуто знаком показал, что надо уходить глубже. Охотники, ощупывая шершавые стены, поползли вглубь пещеры. Неожиданно Амени наткнулся на факел, валявшийся на полу. Обыкновенная палка, на конце которой намотана просмолённая пакля. Паитси чиркнул кремнём и кое‑как раздул огонь. Лёгкие наполнились едким дымом, но немного погодя возник язычок пламени.
Пещера оказалась узкой и длинной — даже не пещера, а каменный коридор с низкими сводами. Выхода не было видно. Охотники прошли дальше и наткнулись на огромный плоский камень в два локтя высотой. Камень лежал посредине, загораживая дорогу. Сбоку оставались узкие проходы — так, что можно было кое‑как протиснуться. Перед камнем валялось множество пустых керамических сосудов.
— Напоминает алтарь, — Амени осветил ровную поверхность валуна.
— Скорее всего, стол для бальзамирования, — предположил Хуто.
Дальше коридор расширился. Справа и слева в стенах были выдолблены ниши, в которых покоились большие деревянные саркофаги.
— Вот и «Спящие», — с дрожью в голосе произнёс Паитси.
— Для человека они слишком большие, — усомнился Хуто.
Действительно, в одном таком саркофаге можно было положить троих. Амени подошёл к одному из них и осветил факелом почерневшие от времени доски, покрытые вязью иероглифов. Хуто нащупал щель, поддел наконечником копья и сдвинул крышку.
Паитси взвизгнул, упал на колени и зашептал заклинания. Амени с Хуто заглянули внутрь и тут же в ужасе отпрянули. Они увидели во чреве саркофага оскаленный череп льва, обтянутый полуистлевшей кожей, в обрамлении грязных пучков волос, когда‑то бывших гривой. Тело самого зверя было вытянуто и перевязано множеством узких бинтов.
— Старый Мериамос мне рассказывал, что на севере раньше так хоронили священных быков Аписов, — не своим голосом произнёс Амени.
— Да, — кивнул Хуто. — Некоторые племена делают то же самое с умершими собаками и кошками. — Он посмотрел на Паитси, который продолжал усердно молиться. — Нечего тут задерживаться. Надо найти выход.
В конце коридора несколько ступеней поднимались вверх и упирались в глухую стену. Хуто внимательно осмотрел каждый выступ и сделал вывод, что это и есть выход — только он завален большим камнем. Охотники втроём навалились. Сверху посыпался песок. Каменная дверь нехотя сдвинулась с места и с грохотом рухнула куда‑то вниз. Дневной свет на мгновение ослепил охотников.
Они стояли на краю огромной ямы в виде воронки. Посредине торчал почерневший деревянный столб. Сначала охотники подумали, что дно ямы устилали большие круглые булыжники, но, когда спустились ниже, с ужасом обнаружили, что это не камни, а человеческие черепа. Тут же валялось множество побелевших костей.
— А это что за место? — ужаснулся Амени, чувствуя, как волосы на теле встают дыбом.
— Верёвка, — Хуто нагнулся и подобрал кусок толстого волосяного каната. Один конец обвивал столб. — Здесь привязывали пленников, преподнося их в жертву. Жрецы совершали над ними обряды, а лев спокойно ждал, наблюдая сверху, когда они закончат и разрешат ему сожрать человека. — Хуто показал вверх, где над ними нависала скала.
Все невольно проследили взглядом и замерли на месте. Со скалы на них глядело огромное рыжее чудовище. Амени видел львов в зверинцах Бухена и на Острове Слонов, но он не мог предполагать, что львы бывают такими громадными. Благодаря густой рыжей гривы с чёрными клочьями он казался ещё огромнее.
Никто не смел пошевелиться. Зверь как будто их загипнотизировал. Амени хотел бежать, но не мог двинуть ногой. Дыхание перехватило.
— Спокойно! — привёл его в чувство твёрдый голос Хуто. — Он на нас не нападёт. Думает, что мы совершаем обряд жертвоприношения. Ждёт, когда привяжем жертву к столбу и попросим его отведать угощения.
— И что теперь? — Амени бросило в жар. Он впервые смотрел в глаза смерти и совсем не хотел с ней встречаться.
Вместо ответа Хуто набросился на Паитси и повалил его на землю лицом вниз.
— Вяжи его за ногу! — закричал он.
Амени вышел из оцепенения. Ничего не соображая, он схватил верёвку и затянул прочный тугой узел на чёрной ноге Паитси. Тот поздно сообразил, что с ним намереваются делать, истошно завопил и принялся лягаться.
Хуто схватил Амени под руку, и вместе они выскочили из ямы. Охотники затаились за камнями, за которыми когда‑то прятались жрецы, наблюдая, как лев терзает жертву. Паитси продолжал истошно вопить. Он пытался вылезти из ямы, но верёвка не давала ему. Развязать узел у него не получалось — руки дрожали, и пальцы не слушались. Он дёргал привязь, так что столб качался.
Охотники снова посмотрели наверх. Зверь исчез. Хуто больно сжал плечо юноши.
— Приди в себя! — сквозь зубы прохрипел он.
— Я в порядке! — ответил не своим голосом Амени, пытаясь унять дрожь в руках. Вопли Паитси заставляли тело покрываться мурашками.
— Вспомни всё, чему я тебя учил, — продолжал приводить его в чувство Хуто, всё сильнее сжимая плечо. — Проползи справа и затаись. Когда я выстрелю, выскакивай и вонзи копьё ему прямо в сердце. Если ты не сможешь этого сделать, мы все втроём погибнем. Всё зависит только от тебя.
— Я понял, — ответил Амени, хотя на самом деле слабо соображал, о чём ему толкует Хуто. Слова пробивались, словно сквозь стену.
Еле преодолевая страх, он на четвереньках пополз в указанном направлении, волоча за собой копьё. Острые камни раздирали колени и локти до крови, но Амени совсем не чувствовал боли. Наконец он добрался до места. Всё плыло перед глазами. Уши закладывало от криков Паитси. Сердце билось так, что казалось — это не сердце, а земля вздрагивает. Пот заливал глаза, хотя было совсем не жарко.
Вдруг крики стихли, и Паитси жалобно заскулил. Раздался грозный рык. Амени чуть не закричал от ужаса, закрыл грязной ладонью рот, пытаясь сдержать собственный вопль. Он услышал, как под огромными когтями шуршат камни. Острая звериная вонь ударила в нос. Амени вжался в землю и перестал дышать.
В его голове ни с того ни с сего закрутились слова молитвы: «…Йот, ликующий на небосклоне. Ты есть Начало всего сущего, единый, единственный, творящий всякую плоть. Все люди произошли от взора очей Твоих, а боги — от слова уст Твоих. Ты даруешь рост травам, жизнь рыбам речным и птицам небесным, дыхание зародышу… Поклоняемся Тебе, Творец всего, единый, единственный, рукам которого нет числа…»
Но где же Хуто? А если он убежал? Что тогда? Амени осторожно повернул голову и увидел, как охотник поднялся во весь рост и натягивает лук. Он казался спокойным. Тетива пропела, и уши заложило от рёва раненого зверя.
Не помня себя от страха, Амени вскочил на ноги и хотел броситься куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Но копьё в его руках напомнило, зачем он здесь. В голове опять прозвучали слова молитвы: «…Ты почиешь и вместе с тем бодрствуешь над людьми, печёшься о благе животных. О, Йот, поддерживающий жизнь в творении!..»
Резко обернувшись, Амени увидел в десяти шагах от себя огромную грязно‑рыжую тушу. Зверь наклонил голову и пытался мощной широкой лапой вытащить стрелу из головы. Он сотрясал густой гривой и неистово размахивал тонким хвостом с кисточкой на конце.
Амени колебался, но вдруг вспомнил: отец должен называть его мужчиной. Он — воин! Воин не должен ничего бояться! И ещё: Хуто сказал, что всё зависит только от него. Не чувствуя ног, Амени кинулся к зверю, выставив вперёд копьё. Он не понимал: это его крик или в голове стучали слова: «…Творец всякой плоти, Владыка Всевышний, Глава богов, мы обожаем дух Твой!..»
Ему показалось, что эти десять шагов он бежит целую вечность. Глаза видели только одну точку за лапой зверя — там, где билось сердце чудовища. Он чувствовал его горячий пульс.
Амени всем телом навалился на копьё. Ладони запылали огнём. Зверь взвыл ещё громче, изогнулся всем телом так, что юноша не смог удержать древко и полетел на землю. Он увидел, как на него надвигается огромная клыкастая морда. Один глаз горел неистовой злобой, из другого торчал обломок стрелы.
«…Боги поверглись во прах перед величием Твоим, они прославляют душу Творца своего, ликуют перед лицом зачавшего их и поют: „Гряди в мире, отче отцов всех богов, утвердивший свод небесный над землёю, начало сущего…“»
Глава 5
Амени очнулся оттого, что его хлестали по щекам. Перед взором возникло чьё‑то сосредоточенное лицо. «Это же Хуто!» — наконец дошло до него. Охотник склонился над ним, заслоняя ясное небо.
— Да очнись же! — наконец услышал Амени.
Юноша вздохнул полной грудью и бешено завертел головой по сторонам.
— Где он? — испуганно спросил он.
— Успокойся! — Хуто протянул ему флягу с водой. — Вон он, — охотник небрежно указал за спину.
Амени увидел только рыжий холм и торчащее из него древко копья.
— Он мёртв? — более спокойно произнёс Амени.
— Два шага до тебя не дошёл. Ты всё сделал правильно! Попал ему точно туда, куда надо. Сильный зверюга, живучий. Я ему стрелу прямо в глаз вогнал. От такого выстрела любой другой лев умер бы сразу, а этот только разозлился. Ты проткнул ему сердце, а он ещё пытался дотянуться до тебя.
Амени наконец‑то начал осознавать, что все страхи позади. Он жадно глотнул воды из фляги и оглядел Хуто.
— Ты цел?
— Пальцы разрезал о тетиву. Ерунда.
— А Паитси? Где Паитси? — встрепенулся Амени.
— Жив он, — усадил обратно его Хуто. — Мыться пошёл к ручью.
— Как мыться? Зачем мыться? — не понял Амени.
— Когда зверь на него пошёл… ну, он немного обделался. С кем не бывает.
Амени наконец‑то понял, что все живы, и всё закончилось. Неожиданно, не понимая почему, он вдруг захохотал, как сумасшедший, а потом разревелся, словно маленький ребёнок.
Хуто отрубил голову льву и содрал шкуру. Паитси ни за что не хотел подходить ближе чем на десять шагов даже к мёртвому зверю. Хуто и Амени могли понять состояние сына вождя: он всё ещё никак не мог отойти от пережитого ужаса, когда лев собирался ими пообедать.
Охотники растянули на двух жердях шкуру поверженного Сехемет — получились носилки. На носилки устроили тяжеленую голову зверя и тронулись в обратный путь. Нести оказалось не так легко. Паитси не помогал им. Хоть он и был сильным и смелым, но ничего не мог поделать со своим суеверным страхом. Так всю дорогу: Хуто впереди, Амени сзади — охотники несли мёртвую голову. Обломок стрелы остался торчать на месте выбитого глаза.
Заночевали вновь в покинутом городе. Но теперь уже, ничего не страшась, развели костёр на центральной площади. Трофей сложили возле каменного алтаря. Пока Хуто готовил нехитрую чечевичную похлёбку, Паитси сидел, сжавшись в комок, и, выпучив глаза, смотрел на огонь. Вдруг горестно произнёс:
— Теперь я умру.
— С чего ты это решил? — не понял Хуто.
— Мне охотники рассказывали: если на антилопу набросится леопард, но ей удастся вырваться и убежать, она всё равно долго не проживёт. Смерть её пометила. Если утку схватит камышовый кот, а она вырвется и улетит, скоро всё равно умрёт… И на меня смерть положила глаз.
Он тяжко вздохнул.
— Ты мыслишь не в ту сторону, — спокойно сказал Хуто. — Рассуждаешь о хищнике и жертве. Да, действительно, так происходит. Но ты забыл, что человек не питается травой и сам является хищником. Тебе охотники не рассказывали, что бывает, когда голодные гиены нападают на льва? Они его убивают. Но если лев в схватке ранит гиену, она зализывает раны и становится ещё злее. Мы — хищники, а не антилопы. Мы не убегали, а сами нападали. И мы убили льва. Так что зализывай раны и становись сильнее. Ты — победитель.
— Прости нас, — попросил Амени, – за то, что мы использовали тебя, как приманку. Но ты не жертва. Хуто правильно сказал: мы — хищники.
— Хоть вы и поступили подло, но иначе было нельзя, — сделал вывод Паитси, приободрившись от слов бывалого охотника. — Я вас прощаю. Вы всё равно не дали бы зверю накинуться на меня?
— Конечно же, нет! — заверил его Амени.
Паитси крикнул, подняв кулаки к звёздному небу:
— Я — хищник! Я — победитель!
— Так‑то лучше, — кивнул Хуто. — Похлёбка готова.
Паитси объявил, что не намерен спать и всю ночь будет читать заклинания, отгоняя злых духов. Но сын вождя захрапел раньше всех.
Яркое пламя костра освещало валун, напоминавший лежащего льва, и бросало отблески на ближайшие деревья. Дальше всё тонуло в сплошной пугающей черноте. Искры яркими точками поднимались к звёздам. Гиены, учуяв кровь, пришли в надежде поживиться. Горящая палка из костра полетела в их сторону. Гиены убрались, недовольно тявкая.
— Мы скоро вернёмся домой, — голос Хуто прозвучал глухо. — Вернёмся той же дорогой. Но для тебя эта дорога покажется иной, незнакомой. И вернёшься ты уже в другой мир. Не пугайся, так человек взрослеет.
Амени не совсем понимал его слова, но в глубине души почувствовал, что Хуто прав. Он и сам не узнавал себя: свои движения, свою походку, свои мысли. То, что раньше казалось очень важным, теперь начало терять смысл.
Он вспомнил, как собирал красивые птичьи перья. Выискивал их среди камышей, в старых гнёздах. Теперь у него возникла мысль выкинуть всё это богатство. Зачем они ему? А занятия со старым Мериамосом… Сейчас он жалел, что невнимательно слушал наставника, когда тот учил его философии и истории. Старик рассказывал о возникновении мира, о богах и легендарных правителях, а он пропускал всё мимо ушей. Тогда ему казалось всё, о чём говорит мудрец, скучным и неинтересным. Сколько же он потерял! Только теперь он вдруг начал осознавать, как мало он знает, как много ему надо познать, ведь жизнь человека недолгая и в любой момент может оборваться.
Со стыдом вспоминал, каким он был глупым, когда бегал к реке и дразнил бегемотов, швыряясь в них камнями. Зачем стрелял птиц ради забавы? Амени чувствовал, что он перевоплощается в совсем другого человека. Даже Хуто теперь говорит с ним как с равным, как со взрослым.
Он хотел доказать отцу, что становится настоящим воином. Зачем? Всё придёт само собой. Сейчас Амени в душе смеялся над собственными детскими страхами, вспомнив, как боялся речных охотников — этих мрачных молчаливых кушитов. Его пугали рассказы о том, что речные охотники воруют детей и делают из них наживку для крокодилов. Какая глупость! А ещё несколько дней назад он верил этим сказкам.
Размышляя, Амени неожиданно провалился в глубокий сон.
***
Чернокожие воины встречали охотников на краю саванны. Паитси издал пронзительный победный клич, и десятки соплеменников вторили ему. Птицы снялись с ветвей деревьев и испуганными стайками разлетелись в разные стороны. Носилки с головой чудовища подняли над головами и понесли в город. Впереди, словно облезлая ворона, прыгал шаман в своём пушистом наряде: он сотрясал погремушками и нараспев повторял заклинания.
В городе их встретили как великих героев — зелёными веточками и цветами. Львиную голову возложили перед стелой Дедуна. Жрец и его помощники утомляли себя религиозной пляской. Мускулистые воины с почтением кланялись и произносили слова благодарности. Женщины плясали и распевали свои песни, прославлявшие смелых охотников. Всех троих героев посадили на почётное место рядом с вождём. Теперь им поклонялись как божествам — заступникам.
Вождь не отпускал охотников девять дней. Всё это время праздновали победу над духом Сехемет. Ради праздника зарезали быка, сварили крепкого пиво. Прославляли Йота, Дедуна и ещё сотню местных богов и божков. Делали щедрые жертвоприношения. Даже из самых дальних поселений пришёл народ, поклониться трём героям. Через девять дней, уставшие от веселья и почёта, охотники покинули город.
На груди у Амени красовался амулет из четырёх длинных клыков поверженного им чудовища. Умелый мастер покрыл клыки тонкой золотой фольгой. Именно Амени наградили талисманом, потому что Хуто и Паитси уверяли, что это он, которому Йот придал божественную силу, сразил копьём Сехемет и тем самым победил зло.
В знак верности правителю Та‑Кемет вождь Руну отправил вместе с охотниками своего сына Паитси, а также сто человек, нагруженных слоновыми бивнями и чёрным деревом.
Когда они вышли к берегу Хапи, то заметили, как река немного набухла от дождей, ливших где‑то далеко на юге. Теперь можно было передвигаться на лодках. Прощаясь, вождь ещё раз поблагодарил их за подвиг, благословил Паитси в дальнюю дорогу и пожелал им спокойного пути. Лодки отплыли под завывание шамана и громкие крики воинов.
К закату показались высокие стены Бухена. Проскочив быструю стремнину, где Хапи бурлил, сжатый с двух сторон серыми базальтовыми утёсами, лодки выбрались на спокойную воду. Прямо на утёсах возвышался город. Два ряда мощных стен с квадратными башнями отражались в воде. Под защитой стен находилась гавань, где покачивались на волнах лодки и небольшие торговые корабли. Дальше по течению виднелись сторожевые крепости Миргиссы и Докаунарти с такими же квадратными сторожевыми башнями и крепкими бастионами.
Начальник гесперу города Бухена встретил караван на пристани. Пока сгружали дерево и слоновую кость, он сообщил Амени, что его отец недавно прибыл с отрядом лучников от Острова Слонов и готовится срочно выступить в поход.
— Что‑то случилось?
— Племена нехсиу напали на строителей Южного Ахйота.
В своё время правитель Обеих Земель, Сын Йота, приказал заложить между вторым и третьим порогом новый, невиданный по красоте город и назвать его Южный горизонт Йота. Правитель прислал чертежи с грандиозными роскошными храмами и дворцами немыслимой архитектуры. На краю пустыни должно было вырасти новое чудо. Такого города ещё никто не строил. Хеви нанял искусных камнерезов, плотников, каменщиков. Строители приступили к расчистке площадки под будущий чудо‑город. Но вечные набеги племён нехсиу, которые не желали признавать могущество Та‑Кемет, подорвали все сроки. Приходилось держать большой отряд лучников, чтобы хоть как‑то защитить строителей.
На этот раз стражникам не хватило сил. Прибежал еле живой гонец, сообщив, что нехсиу скрытно подобрались к Южному Ахйоту и неожиданно напали.
У Солнечного храма Бухена собрались лучники‑маджаи и пехотинцы темеху, вооружённые копьями и лёгкими прямоугольными щитами. Всего набрали человек пятьсот. К ним примкнули около пятидесяти горожан с топорами и кинжалами.
Хеви распорядился выдать воинам из складов продовольствие и оружие — кому не хватало.
— Отец! — окликнул его юноша.
— Амени? Как охота? — Хеви мельком взглянул на сына и дальше продолжил заниматься делами.
— Возьми меня с собой, — попросил юноша.
— Нет. Там опасно, — строго ответил Хеви.
— Опасно? — усмехнулся юноша. — Что такое «опасно»?
На этот раз отец внимательнее посмотрел юноше в лицо. Его удивил небрежный тон Амени.
— Что у тебя с глазами? — спросил он.
— Всё в порядке, — не понял Амени.
— Я не узнаю твоего взгляда. Он у тебя какой‑то каменный. И голос стал грубым. — Отец заметил ожерелье из длинных львиных клыков и сразу обо всём догадался. — Ты ходил в земли Теххет, — рассердился Хеви.
— Я должен был это сделать — и я победил, — с вызовом ответил Амени.
— Кого ты победил?
— Зло! Мы с Хуто и Паитси освободили землю Теххет от духа Сехемет. Моя рука проткнула чёрное сердце зверя.
— Ты посмел меня ослушаться… — Хеви хотел его отругать, но тут же осёкся. До его сознания вдруг дошло, что перед ним стоит не худенький мальчишка, которого он ещё недавно легко подбрасывал на руках, а окрепший воин, способный защитить себя и свой дом. — Прости. Я всё ещё продолжаю считать тебя ребёнком. За делами не заметил, как из мальчика вырос настоящий воин. — Он нежно потрепал его по подбородку. — Хочешь, я доверю нести мой щит?
— Нет, — улыбнулся Амени. — Спасибо за честь, но у меня свой отряд.
— У тебя уже есть отряд? — не сдержал удивления отец. — И сколько в отряде воинов?
— Нас трое, но отваги хватит на сотню.
— Тогда получайте на складе продовольствие, оружие и следуйте за нами.
Глава 6
Небольшое войско под предводительством Хеви перевалило через холмы и оказалось в месте, где зелёный травяной ковёр обрывался, переходя в колючие жёлтые поросли, а затем в однообразную красную пустыню. От берегов Хапи тянулся незаконченный канал. Жёлтые скалы расступались, образуя обширную равнину. Широкая утоптанная дорога вела из каменоломни к строительной площадке. Верёвки, натянутые на колышках, обозначали разметку будущих сооружений. Кое‑где уже успели уложить массивные прямоугольные каменные блоки в фундаменты намеченных зданий. Тут же стояли аккуратными стопками глиняные кирпичи, лежали штабеля брёвен и обработанного бруса. Посреди города выделялся остов будущего солнечного храма: строители соорудили основания для огромных пилонов и приступили к возведению стен.
Среди известняковых плит валялись три обезглавленных трупа. Головы тут же торчали на кольях, воткнутых в землю.
— Старший над каменщиками, старший над продовольствием и распорядитель работ, — узнал Хеви мертвецов. — Снимите головы с кольев и вместе с телами заверните в мешковину, — приказал он.
Амени заметил что‑то на площадке храма, там, где намечали ставить алтарь. Он подошёл поближе и увидел высокий стул. На стуле сидела мёртвая обезьяна. Пасть оскалилась жёлтыми зубами. Маленькие глазки остекленели. В груди торчала стрела с чёрным оперением. На голове криво надето подобие венца правителя Обеих Земель. В лапах — символы власти: трёххвостая плеть нехех и скипетр в виде крючка хека.
В душе у Амени вскипел гнев. Кто посмел глумиться над Солнцеликим! Он решительно направился к обезьяне.
— Стой! — одёрнул его Паитси. — Не переступай черты, иначе погибнешь.
— Какой черты? — Амени поглядел под ноги и только теперь заметил, что вокруг стула с обезьяной кровью очерчена неровная замкнутая линия. По кромке круга шли какие‑то знаки, также выведенные кровью.
— Это сильное колдовство, — объяснил Паитси. — Видишь, — он указал на один из символов, — имя злого духа Ухусаха. У него тело человека, а голова пантеры. Не каждый колдун осмелится писать его имя. На это место наложили очень сильное проклятье.
— Но не оставлять же так это чучело, — возмутился Хеви, подойдя к ним.
— Надо закидать обезьяну хворостом и сжечь, — объяснил Паитси, — но приближаться нельзя. Пепел должны убрать невольники. Они вскоре умрут.
Появился Хуто.
— Я обнаружил следы нехсиу. Они двигаются медленно. Ведут с собой много пленников. Если поторопимся, то догоним к завтрашнему утру.
Хеви выслал вперёд маджаев, чтобы быстроногие лучники обошли нехсиу и задержали. Он же с отрядом копьеносцев двинется следом. Охотники решили отправиться вместе с лучниками.
Кушиты бежали быстро, легко перепрыгивая через камни, как будто стая волков преследовала добычу. Казалось, маджаи не знали усталости. Амени еле поспевал. Хуто иногда помогал ему взбираться на пригорки. Паитси, взвалив на плечи копья, бежал впереди; только сверкали его розовые пятки.
После захода солнца лучники остановились передохнуть. Амени еле дышал. Ног он не чувствовал совсем.
Как только появилась луна, маджаи вновь двинулись по следу. Но теперь они не бежали, а крались в темноте, словно шакалы, вынюхивая след. Амени старался подражать им и не шуметь, но у него ничего не получалось. Он то спотыкался о камни, то наступал на колючий стелющийся кустарник. Сколько так прошло времени, Амени не знал. Юноша с облегчением заметил, как где‑то там, далеко, над восточным хребтом появилась светлая полоска утренней зари.