– Какие ночные духи? – задал вопрос Агас.
– Да кто знает! Вечером были кони – утром их не стало. Из-за этого мы и всполошились. Решили, что дальше не пойдём.
Дикарь сглотнул и посмотрел на фляжку в руках Агаса. Мальчик поймал этот взгляд и протянул сосуд пленнику. Тот торопливо его схватил, поднёс ко рту и принялся жадно пить, иногда проливая воду. Потом продолжил:
– Я думаю, Загус на перевале. Или уже одолел его.
– А что за этим перевалом? – прищурился Агас.
– Люди разное болтают: кто говорит о крылатых чудовищах, кто пугает беспощадными тварями из темноты. А что там на самом деле – неизвестно. За перевалом Заповедные горы – запретные, значит. Туда нельзя. Давно туда никто не хаживал.
– Так зачем же вы пошли?! – прогремел Торбор.
– На деньги польстились, – вздохнул дикарь и покосился на тела погибших товарищей.
– Ты вот что – похорони своих соплеменников, – сказал Лестер. – Мы тебя отпускаем. От тебя зависит, доберёшься ли ты домой. Впредь, если уцелеешь, не связывайся с колдунами.
************** 3 *************
Следующую ночь друзья провели у подъема на перевал Уныния. Ничто не нарушало их покоя до самого утра. Лишь иногда из небольшого леска поблизости ухал филин, да где-то вдалеке выли шакалы.
Как только рассвет разогнал ослабевшую тьму, тронулись в путь. Сначала ехали легко – любовались красотами природы и перекидывались шуточками. Но вскоре их окружил густой туман. Невесомое молоко разлилось среди гор, сделав воздух влажным, словно в парилке. Дорогу ещё можно было различить, но окрестности не просматривались совсем.
Кони фыркали и нервно шевелили ушами, осторожно переставляя ноги. Всадники примолкли, их лица утратили живость, а языки отяжелели.
Лестер возглавлял отряд, надеясь на остроту своего зрения, но его взгляд, точно затупленный клинок, проникал не намного дальше, чем взоры остальных. Вторым ехал Мулкус, потом Агас, огромный северянин был замыкающим.
Ближе к полудню последовал спуск – более крутой, чем подъём. Пришлось ещё замедлиться. Казалось, это будет продолжаться вечно. Но, наконец, путники вынырнули из тумана и увидели, что день заканчивается – пора располагаться на ночлег.
Устроились прямо на дороге: больше было негде. Справа возвышалась безмолвная, как совесть отъявленного прохвоста, каменная стена. Слева сгрудились невысокие деревья, а сразу за ними темнела пропасть.
Лестер приказал развести большой костёр и подготовить факелы.
– Дальше скрываться нет смысла, – пояснил он, – все, кто хочет, нас и так заметят, а огонь – защита от ночных созданий.
Лестер стал хмурым: ощущение опасности, которого не было ещё час назад, проникло в его сердце. Чтобы хоть немного развеять тревогу, он с особым рвением взялся заготавливать дрова. Орудуя топором и смахивая ладонью пот, бегущий по лицу, Лестер пытался отвлечься от тягостных мыслей. Его товарищи трудились рядом с ним. Наконец навалили внушительную кучу дров и приготовили ужин.
Ели молча: мрачность предводителя передалась и остальным. Лишь костёр, загораживая людей и коней от неизвестности впереди, кидался жёлто-красными всполохами и весело похрустывал, пожирая свою пищу.
Лестер первым заступил на дежурство. Когда все уснули, он вытащил лук. Вслед за ним достал десяток стрел, обмотанных тряпками у наконечников, намочил их горючей жидкостью и разложил перед собой. Усевшись на камень, он принялся ждать.
––
Воспоминания нахлынули на Лестера внезапно – словно весенний дождь в горах. Они проявились перед ним, – не мешая видеть и чувствовать реальность.
Вот он – отрок десяти лет – заучивает приёмы, проверенные в уйме сражений. Хасток, чьи волосы нетающим снегом покрыла седина, хмурится: не годится так долго переставлять ноги во время кругового движения: срежут в один момент. Жаль старого учителя! – погиб в последней битве. А это кто? Брат Летидар – его точное отражение, как в незамутнённой озерной глади – пыхтит поблизости.
А здесь Лестер – ученик, старательно выводящий буквы гусиным пером. Он сидит в большой, сухой пещере знаний, обставленной широкими полками с множеством книг в кожаных переплётах. Кто-то сопит рядом и кусает кончик своего пера – разумеется, брат.
А вот их мать – гордая пышногрудая красавица – бежит за двумя трёхгодовалыми сорванцами по лугу, усыпанному цветами. Вдалеке стоит, широко улыбаясь, могучий мужчина – отец, конечно.
Но память вдруг стёрла светлые, радующие сердце полотна.
Отец… Жестокий бой в узком ущелье. Ургов много. Они падают под ударами подаренного звёздами клинка, но лезут и лезут, перебираясь через убитых, протекая по склонам, заключая одинокого дарса в плотное кольцо. Ему необходимо задержать внезапно появившихся врагов, чтобы дать уйти маленькому отряду с женщинами и детьми.
Взмахи смертоносного меча всё медленнее: не бог же он, в конце концов. Вот уже и не видно отважного героя за массой тел.
Все спаслись. Там остался только отец.
––
Просидев неподвижно больше часа, Лестер подкинул дров и снова стал погружаться в былое, но вдруг насторожился и подался вперёд. Вскоре он уже стоял на ногах, держа левой рукой оружие, подаренное ханом Восточных Ветров; его правая рука коснулась уха, натягивая тетиву с зажжённой стрелой. Р-р-раз – горящий снаряд ушёл во мрак, хищно раздвигая воздух. Цель была найдена быстро: шагах в пятидесяти вспыхнула высокая фигура, озарив себя и пространство вокруг. Раздался душераздирающий вопль, как будто пытали ребёнка. Подожжённое существо заметалось, расталкивая тех, кто стоял рядом.
Огонь высветил толпу странных созданий, похожих на засохшие деревья. Они были одеты в серые до земли плащи, а их головы прятались под капюшонами, из-под которых блестели, отражая пламя, серо-белые глаза – как у слепых. Крупные клыки сверкали подобно отполированным клинкам, длинные сучковатые пальцы угрожающе шевелились.
Трое спутников Лестера выстроились за его спиной.
– Оставайтесь под защитой костра! Возьмите факелы и будьте готовы их зажечь! – крикнул Лестер через плечо и послал вторую стрелу, которая так же безошибочно, как и первая, поразила мишень.
Одна за другой были выпущены десять огненосных хищниц. Десять горящих существ, истошно вопя, заметались, пугая светом темноту. Ещё несколько десятков, попятившись назад, смотрели на жуткую гибель сородичей.
Наконец, когда неистовая стихия уже доедала упавшие тела, все пришельцы из мрака двинулись вперёд.
– Поджигайте факелы! – бросил Лестер.
Незваные гости остановились, подойдя к кругу света, очерченному пламенем, и молча наблюдали за спрятавшейся от них за досадным препятствием добычей. Они выжидали долго, надеясь, что в огненной обороне образуется брешь. Но, слава богам, дров было запасено много. Зря Торбор ворчал: «Куда столько?»
Лишь к самому исходу ночи костёр стал ослабевать, и некоторые из чудовищ попытались прорваться. Но люди отогнали их горящими факелами.
Наконец тьма потеряла густоту – наступило утро. Существа развернулись и исчезли. И уже ничто не говорило о ночном нападении. Только костёр, засыпая, потрескивал угольками, да кони пугливо жались друг к другу.
––
Завтрак был перенесён на пару часов – пришлось немного отдохнуть. Кто знает, вдруг после дневного перехода их снова ждёт беспокойная ночь…
– Слушай, Лестер, а что, если эти чудища сожрали колдуна и нанятых им дикарей? – оторвавшись от еды, спросил Торбор. Его глаза блестели.
– Это мескуны, – ответил Лестер. – Они не жрут свою добычу, а высасывают всю кровь и энергию жертвы, оставляя только бездыханное тело, словно пустой бурдюк. Так что, если колдун с проводниками им попались, мы, по крайней мере, найдём трупы.
– Откуда ты о них столько знаешь? – Агас с любопытством воззрился на Лестера.
– Много книг о существах, населяющих или когда-то населявших наш мир, мне пришлось прочесть, чтобы окончить школу дарсов. Много разных знаний и умений вливали в нас, как в сосуды, наши учителя.
– А что, разве железное оружие их не поражает? – не унимался Торбор.
– Поражает, – усмехнулся Лестер, – но тогда надо обязательно отрубить голову. Огонь вернее. Но днём опасаться нечего: мескуны – ночные создания.
– Надо же, каких только тварей не бывает, – Мулкус почесал нос и осмотрелся.