Это стояние продолжалось долго. Тучи на небе сгущались. Костёр исступлённо плясал, разбрасывая яркие искры. Жданко и Мая держались за руки. Их губы шевелились: они молились о спасении. Летидар угрюмо оглядывал врагов.
Но вот чудища с одной из сторон оживились и образовали проход, повернувшись к идущему из чащи зловещему существу ростом на локоть выше самого высокого человека. Чернее ночи плащ с капюшоном не позволял разглядеть ни строения его тела, ни лица. Но ядовито-зелёные глаза полыхали из-под ткани закрывающей голову, вызывая страх. Передвигалось существо, не делая видимых шагов, плавно перетекая по земле.
Тёмный незнакомец (он, она, оно – как угадать?) вытащил обоюдоострый клинок из воронёной стали и подошёл к невидимой преграде, намереваясь проверить её прочность. В то же мгновение Летидар оказался напротив. Он обнажил длинный прямой меч и выставил напоказ свой перстень, в красном камне которого всё сильнее разгорался пожар. Страх и сомнения покинули Летидара: он чувствовал не только собственную силу, но и силу многих поколений великих и бесстрашных дарсов, чей огонь был разбужен – он знал это – в далёких горах Гулая. Теперь мощь священного пламени и древнего рода через расстояния помогала ему, и он был необычайно уверен в себе.
Взор тёмного наткнулся на перстень и, немного задержавшись на нём, направился в лицо неожиданно смелого соперника. Взгляды их встретились, словно скрестились мечи: ярко-зелёный клинок наткнулся на хорошо закалённый красно-золотистый клинок человека и постепенно уступил…
Развернувшись, ночной гость удалился в кромешную мглу леса. За ним сначала по одному, затем группами стали уходить ужасные твари.
Первые проблески рассвета застали на поляне только златокожего мужчину, красивую светловолосую девушку, мальчика и трёх коней.
***************** 3 *****************
Трели соловья легко разносились по лесу и радовали всякого, имеющего этот дар – уметь предаваться радости. Мая ехала, смешно шевеля губами, беззвучно подпевая звонкоголосому солисту. Жданко тоненькой веточкой выписывал в воздухе незамысловатые фигуры. Летидар чему-то улыбался. Лошади, сытые и хорошо отдохнувшие, бережно несли своих седоков.
После памятной встречи с чудищами в Пугающем лесу их путь пролегал по местам тихим и живописным. Ничего плохого не происходило, и дети успокоились: им виделось счастливое завершение дороги, где их встретит тётушка Инга – весёлая женщина с добрыми глазами, мягкими тёплыми ладонями, благородной осанкой и степенной поступью. Во всяком случае, такой помнили её брат с сестрой со дня их последнего свидания.
Роща закончилась, и через двести шагов началась следующая. Рулады соловья стали не слышны; их сменили беспорядочный стрекот сорок, торопливая дробь дятла и щебетание мелких пичуг.
– А откуда вы, и как погибли ваши родители? – Летидар перекинул одну ногу через коня и расположился на седле боком. – Хочу послушать вашу историю, если можно.
– Мы из Славеи – страны на северо-восток отсюда, – Мая вернула на место прядь волос, выбившуюся из-под повязки на голове. – Наш род – род ведуний, что содержат, вернее, содержали веру наших предков в первозданной чистоте, сохраняя обычаи и традиции. Так же наш род в числе других владеет, то есть владел магическими силами и тайнами врачевания. Главными в этом нелёгком деле всегда были женщины. Мужчинам мир материальный, женщинам – духовный – так говорила наша мать.
Мая вздохнула. Достав фляжку с водой, жадно попила и снова заговорила:
– Но что-то произошло: единый духовный мир раскололся, ведуньи поссорились из-за правильности выполнения ритуалов, обрядов и поведения в обществе. Это отразилось и на мире материальном: мужчины перестали ладить друг с другом, полилась кровь сородичей, в душах поселились чёрная зависть и лютая злоба…
Румянец выступил на щеках Маи. Летидар внимательно посмотрел на неё. «Что-то я не заметил в этой девочке, что-то пропустил, – обожгла его мысль, и сердце сдавила неведомая мягкая сила. – Да она просто красавица!..»
– Этой слабостью воспользовались недобрые соседи: испепелили наши капища, разрушили деревни, навязали свою волю и веру тем, кто остался. Многие из нашего народа, спасаясь бегством, разбрелись по миру. Мы были в их числе. Двигаясь на юго-запад, люди постепенно оседали в тех местах, где им нравилось; некоторые просто оставались там, где придётся, устав от дорожных лишений.
Мая ненадолго прервала рассказ и дотронулась ладонью до виска.
– Наконец и наш отец устал от неопределённости. Он выбрал посёлок и решил остановиться в нём. Посёлок как посёлок, ничем не хуже других. Сторговавшись с местным кузнецом, он купил его дело, и, будучи мастером от бога, вскоре завоевал уважение людей, ну и, конечно, вызвал зависть у некоторых из новых земляков. Наша тётушка с двумя оставшимися семьями отправилась дальше. Занимая высокую ступень в духовной иерархии нашего народа, она никак не могла смириться с мыслью, что придётся вести жизнь простой обывательницы. Но и ей пришлось сдаться – когда последние её спутники, найдя место для жизни, отказались идти дальше. Они обосновались там, куда мы едем. Тётушка тоже успокоилась и прижилась. Потом даже приезжала к нам в гости – правда, ненадолго.
Мая опять замолчала и нахмурила брови. Летидар огляделся вокруг и увидел двух белок, встретившихся на ветке стройного дерева. Маленькие забавные зверушки соприкоснулись мокрыми носами и обнюхали друг друга. Одна из них фыркнула и побежала вверх по стволу, другая белка устремилась следом.
– А дальше? – спросил Летидар, возвратив внимание к девушке.
– А дальше вышел указ великого герцога об ужесточении борьбы с инакомыслием и колдовством. Наших родителей схватили: не обошлось без доноса. Мать – за то, что умела врачевать и помогала страждущим и несчастным, часто безвозмездно; за то, что была добра и чиста душой; за то, что была просто красавицей. Отца взяли, потому что он был мастером высокого класса и мог делать вещи, которые больше никто не умел – чем кое-кому досадил; потому что был смелым и сильным, чем, опять же, кое-кому перешёл дорогу. Их сожгли, как колдунов, на краю посёлка, и все жители – все – вышли на это посмотреть. Мы с братом тоже наблюдали из кустов. А когда всё закончилось, мы бежали, шли, ползли через леса, пока не остановились, прижавшись к земле, подвывая от отчаяния и бессилия. Тут нас подобрал Гофен и сделал слугами в своём трактире…
Синева глаз Маи помутнела от слёз. Летидар занял подобающую всаднику позицию, перекинув ногу на место.
––
Дальше поехали молча. Роща, неизвестно какая по счёту на их пути, закончилась, и они взобрались на пригорок, с которого открывался вид на большое поселение.
Вернее, на то, что от него осталось.
Все строения слизали языки пламени. Ветер гулял меж обгоревших, чудом уцелевших печных труб. Земля пестрела пятнами чёрно-серой золы, на которых кое-где вырисовывались останки металлических предметов: кроватей, сундуков и неопределимых при теперешних условиях изделий… Удручающие пепелища простирались почти до чахлого леска, торчащего вдалеке.
У Летидара высохло во рту при взгляде на Маю и Жданко. Они, казалось, превратились в каменные изваяния, взирая на кладбище своих последних надежд.
– Ты знаешь, где она жила? – спросил Летидар у Маи.
Девушка, не в силах вымолвить ни слова, только помотала головой.
– Надо посмотреть, может быть, что-нибудь найдём, – Летидар подтолкнул коня пятками и двинулся вперёд. Брат с сестрой потянулись следом.
В лица пахнуло гарью и безнадёгой.
Проехав немного, они наткнулись на двух мужчин, которые сидели, прислонившись к одной из полуразрушенных печек. Сразу было понятно, что это отец с сыном: одинаковый разрез глаз, похожие с горбинками носы, причёски из-под одних ножниц. Только первый имел каштановые волосы, другой был абсолютно седой. Мужчины, отрешённо уставясь вдаль, не сразу обратили внимание на приблизившихся к ним чужеземцев.
– Будьте здравы, милостивые господа, – старший, спохватившись, вскочил и отвесил поклон; сын последовал примеру отца.
– Кто вы? Что тут случилось? – Летидар в упор разглядывал незнакомцев.
– Дак такое дело, ходили на заработки, а вчера вернулись, и вот… – мужик по-мальчишечьи хлюпнул носом. – Ни жены, ни дочерей. По соседству война – видимо, и до нас добралась. Похоже, никто не успел спастись. Кого убили, сожгли за околицей. Остальных – в плен.
– А что, в поселении даже крепостной стены не было?
«Нет», – показал жестом отец-горемыка.
– Удивительная беспечность при здешних добрых нравах. А ты знаешь, где жила Инга, поселившаяся здесь несколько лет назад?
– А, целительница. Дак вон там, через три дома – прямо на перекрёстке.
Всадники пустились в указанную сторону, оставив отца и сына с их горем.
На месте дома тётушки также сохранились остатки печи. Рядом валялись кочерга, пара обугленных кастрюль и ещё какой-то хлам. Все трое спешились и начали бродить вокруг бывшего очага, пытаясь неизвестно что найти. Летидару это надоело быстрее всех, и он отошёл к лошадям, хмуря брови. Вскоре к нему присоединился Жданко.
И только Мая копалась в золе, присматриваясь и принюхиваясь. Внезапно она что-то спрятала в кулак и прижала к груди. Тихо подойдя к своим спутникам, она показала находку:
– Память от тётушки Инги. Её подарок.
На ладони девушки лежал серебряный перстень с большим ярко-синим камнем. Летидар посмотрел на вещицу, кивнул и озабоченно заозирался по сторонам:
– Однако оставаться здесь нежелательно. Надо вернуться в рощу за холмом и там расположиться на ночлег. Нам необходимо обсудить сложившуюся ситуацию и подумать о вашем будущем.
––
– …Так что родных и близких у нас не осталось, – Мая, задумчиво глядя в костёр, склонила голову набок.
Огонь ласкался к сидящим вокруг него людям, согревал их дикой первозданной нежностью.
– А что это за перстень? – спросил Летидар у Маи и, не дожидаясь ответа, обратился к мальчику: – Жданко, ложись отдыхать. Перед рассветом разбужу: придётся и тебе подежурить. Путь нам предстоит неблизкий.
Жданко тотчас свернулся калачиком на расстеленном плаще и всецело отдался бестелесному богу сновидений.