– Я уже думала, – ответила Божена, и я заткнулась. – Не хочу. Мне и тебя достаточно.
Насупившись, я шла молча, ожидая, что она еще скажет.
– Точно не хочешь? – спросила я.
– А тебе зачем?
– Потому что я хочу.
– Алька, я пока не думаю о собственной семье.
– Нет, я сама хочу. Встречаться с кем-то. Перестать быть одной.
Настала ее очередь молчать. Это всегда меня нервировало. Я очень боялась обидеть сестру.
– Тогда что ты меня тоже тащишь? – задала вопрос Божена.
– Ты же мой поводырь. А это, может быть, самая важная дорога, которую ты могла разведать. Для себя и… для меня тоже.
Наши переплетенные пальцы сжались. Живительная энергия любви наполнила меня. Спасибо, сестренка.
– Я не знаю, Алюнь, – неуверенно произнесла она.
– Жень, мне уже не страшно. Если ты не хочешь из-за меня, то не надо.
Божена поправила сумку, съехавшую с моего плеча.
– Молодая славянская женщина, не замужем, двадцать четыре года, ищет непьющего парня для серьезных отношений, – сказала она. – В спонсоре не нуждается и не хочет им быть. В наличии капризный ребенок, девятнадцать лет, сорок восемь килограммов.
– Сорок семь.
– Съешь кило апельсинов, и будет сорок восемь.
Я отпустила ее пальцы, остановилась, сунула руку в пакет и пошарила там.
– Мы апельсины не брали? – спросила я.
– Не сегодня. Получка не скоро.
– Я и в самом деле захотела апельсин.
– Я же говорила. Капризный ребенок.
Наткнулась на яблоко. Жить можно.
Грызя беззащитный фрукт, я пошла дальше. Рука Божены привычно переместилась на локоть.
– Ну как? – спросила я. – Принцы на белом коне появились?
– Пока не слышно.
– Слух я на себя беру. Ты смотри.
– Нету их.
– Что, никому не нужна девушка с ребенком?
– Таких рыцарей даже в старые времена не было.
Я швырнула огрызок в лесную чащу. Судя по звуку, попала прямехонько в мусорку.
Из леса выполз Метатрон. Взгляд у него был более чем офигевший.
– Прости, – сказала я и смутилась выше крыши. – Я не хотела мусорить.
Иллюзия рассеялась. Я вспомнила, что иду по своей улице.
– Божена, – позвала я.
– Что, Алененок?
– Я сошла с ума?
– С каким из моих «я» ты говоришь?
Дикий хохот вылупился в моем животе и со скоростью молнии вылетел наружу через горло. Я хохотала так, что упала бы, если бы не опиралась на Боженку. Она, как всегда, просто продолжала поддерживать меня и ждала, когда мой псих закончится.
– Нас никто не видит? – спросила я, пытаясь перейти на нормальную речь.
– Какая разница? – уклончиво произнесла Божена.
– Да, в самом деле. В мире ведь, кроме нас, никого нет.
Я успокоилась, сняла очки и вытерла слезы.
– О-хо-хо, – выдохнула я, проведя руками по лицу. – Божена, нельзя так, честно. Я так двинусь. Надо что-то менять. У меня уже глюки пошли.
– А как менять?
– Да не знаю я. Но знаю, что зрение тут не при чем. Что за прикол жить, как я?
– Аля, успокойся.
– Не хочу!
Я почувствовала на запястье захват сестры.
– Давай не здесь, – предупредила она. – Дома выговоришься.