– Гражданин Костюшос! Костюшос Янош! Суд вызывает вас для дачи показаний!
– Ах, да! Сейчас!.. «Будь, что будет, скажу только правду, вину на себя брать не буду!»
– Значит так. Вечером 28 мая сего года по дороге в таксопарк №17 после 8-часовой смены я попал в ДТП по вине герра Шлезинга, присутствующего в зале. Он попытался обогнать меня справа по той же полосе движения, при повороте направо. При повороте мой автобус слегка занесло, и он прижал джип герра Шлезинга к бордюру. Перед поворотом я видел джип метрах в 200—300 позади, но затем он очень быстро набрал скорость, нагнал меня, и я не успел предотвратить столкновение. Вот и все, ваша честь.
– Правильно ли я поняла, что вы теоретически могли предугадать маневр джипа и предотвратить ДТП?
– Теоретически мог, но вообще-то я не провидец. Потому и не предотвратил.
– Но вы бы могли, если б внимательно смотрели в зеркала проанализировать возросшее ускорение джипа и понять, что он торопится и где он будет в следующий момент времени, и дать ему себя обогнать на повороте, немного снизив скорость и сдав левее?
– Теоретически мог бы, – усмехнулся Янош, – но я не хотел выезжать на встречную полосу, тем более, это против правил…
– Я вас услышала, гарантируете ли вы, что были трезвы на момент аварии? Вы же не смогли быстро среагировать на изменившуюся дорожную обстановку и принять верное решение?
Яноша прошибло потом. Что-что, а такого поворота событий он не ожидал. «Это даже хлеще, чем обгонять на повороте!» Янош молчал, негодование вскипало неуправляемой волной. Только он собрался ответить как судья спросила:
– Сержант Радзюш! Подтверждаете ли вы то, что почувствовали запах алкоголя от Костюшоса Яноша при проведении осмотра места ДТП? И что он отказался пройти медицинское освидетельствование после ознакомления с протоколом?
– Да, ваша честь! Оба пункта подтверждаю.
– Спасибо, сержант, суд удаляется на совещание – голос судьи был властен и непреклонен, и не сулили ничего хорошего. Черная мантия и суровое выражение лица дополняли картину. Герр Шлезинг и его дружки улыбались, глядя на растерянного Яноша. Всё произошло так быстро, что Янош даже не успел опомниться…
Янош покраснел до кончиков ушей, казалось, из них валил пар. От такой несправедливости буквально дыханье спёрло, Яношу стало душно, тесно, в этом полумраке зала заседаний. «Ведь он ничего не говорил мне тогда об алкоголе, об освидетельствовании, как он может так говорить сейчас??!» Слова застряли в горле… «Какой позор!» – подумал Янош, увидев в зале недоуменное лицо Маши, а рядом лицо Горана, о чём-то эмоционально говорившего с отцом, и лицо самого Лайоша, с жалостью и горечью смотревшего на сына.
– Суд вынес свой вердикт – громкий голос судьи вернул Яноша к реальности. Звуки сыпались словно удары по тяжелым барабанам: бом-бом-бом…
– … взыскание в размере 20 тысяч форинтов суду за судебные издержки, 500 евро господину Шлезингу за ущерб, нанесенный принадлежащему ему автомобилю, и 100 евро – ему же за моральный ущерб! Изьятие водительского удостоверения на срок 1 месяц! Вердикт окончательный и обжалованию не подлежит!
Яношу уже было все равно – он не хотел бороться с таким обществом. Герры довольно улыбались. Только вот за близких и родных было обидно…
На следующий день Яноша вызвали на заседание профсоюза, где ребром поставили вопрос о его профпригодности. Пришлось идти. Вообще, Янош не жаловал профсоюз своими частыми посещениями, был там довольно редко, только по крайней необходимости. Все эти госорганизации, типа профсоюзов, загоняющие тебя в какие-то навязанные рамки как бы для твоего же блага, претили Яношу. Но без них никуда…
На заседании первым слово взял Эмир, председатель. Кто ж еще? «Всего менее двух лет тому назад приехал на работу сюда – и на тебе! Да, цепкий мужичонка!» – подумал Янош. Выступление Эмира напомнило ему сцену из какого-то старого советского фильма, где на комсомольском собрании строго отчитывают какого-нибудь тунеядца \ дебошира, или просто свободолюбивого гражданина. Так было похоже, что аж смех разбирал – только неизменный графин с водой на трибуне был заменен на минералку, а обращение «Товарищи!» – на «Коллеги!». Янош аж улыбнулся, чем вызвал несколько косых взглядов в свою сторону.
– Ну вот! Опять он улыбается, коллеги! Все ему хиханьки да хаханьки! Легкомысленным и безответственным слишком стал! – Эмир хлебнул минералки, и Янош опять непроизвольно улыбнулся. – Не на режимном предприятии, а исключительно в армии или на воспитательных работах таким место! – Эмир всё больше распалялся, аж капли пота выступили на лице. – Он срывает работу коллектива! Какой пример подает новым молодым кадрам! И штрафы эти, особенно последний случай – целое ДТП! Теряет моральный облик и дискредитирует работу компании в целом! Мы, в лице таксопарка, теряем доверие граждан, наших потенциальных пассажиров! Теряем авторитет на рынке! И всё из-за какого-то несознательного работника!.. Категорически уволить! Слышите? И не стоит смотреть на прошлые его заслуги, дескать, лучший работник был! Уволить и всё тут!
– Ну уж позвольте, Эмир! Зачем сразу увольнять сгоряча? Человек работает уже почти пять лет, показал себя и с хорошей стороны тоже! Вон, по итогам прошлого года признан лучшим работником таксопарка! А вы сразу увольнять! Не нужно рубить сгоряча, нужно принимать решения рассудительно, не торопясь! – начал свою речь Лайош. – А потом один работник – и дискредитирует всю компанию! Мне, конечно, лестно, что вы считаете, что у моего сына есть все силы и возможности испортить работу всей нашей немаленькой организации, но.. это маловероятно, ну очень маловероятно! Посему предлагаю ограничиться строгим выговором, штрафом и депремированием в пользу наложенных судом взысканий! Ну и перевести Яноша на менее ответственную работу, как насчет неполного рабочего дня?
– Ну да! И пусть он продолжает лоботрясничать и морально разлагать своим поведением коллектив! Нет уж, по мне так лучше все концы обрубить сполна, чтобы осознал и не повторял больше таких ошибок! Уволить и всё!
– Пока я тут еще управляющий таксопарком, Эмир! Так что здесь будут делать так, как я решу! Строгий выговор, вычеты, и перевести к другому в пару, например, к тебе, Эмир, для перевоспитания, так сказать! – Лайош с удовольствием потирал руки. Янош презрительно хмыкнул. Эмир в недоумении обвел взглядом всё собрание, задержался на Яноше, смерил его взглядом, и обреченно заявил.
– Ладно, давайте проголосуем, коллеги… Итак, кто за то, чтобы уволить? – Руки подняли лишь несколько человек, в основном, личные друзья Эмира. Большинство же поддержало решение умудренного опытом директора, «толстого Лая», не первый год управляющего таксопарком.
– Вот, большинством голосов решено: Яношу выносится строгий выговор, штраф, депремирование, о размерах поговорим позже, и перевод в пару к Эмиру – подытожил Лайош. – Пусть пока механиком побудет, а права вернут – там и посмотрим. Вопросы? А теперь пусть выскажется, так сказать, виновник этого собрания – сам Янош! – Отец слегка хлопнул сына по плечу, Янош очнулся от грёз, в которых он был далеко от этого надоевшего таксопарка, прославленным гонщиком, утопающим в овациях восторженной толпы зрителей гонки, которую он только что выиграл. Ему стало глубоко плевать, что там решит коллектив. Это собрание, его пафос, расчетливый и мстительный Эмир, стали ему так противны, что он хотел сейчас только одного – побыстрее закончить со всем этим. Что он здесь делает вообще? Он должен побеждать на гонках, а не протирать штаны в какой-то конторе!
– Я… в общем я согласен с решением коллег, буду работать над своим поведением. Сработаемся, Эмир! – сказал Янош весело, повернувшись к нему. Под этим взглядом Эмир весь как-то сжался, но, овладев собой, гордо выпрямился, сверкнув глазами.
Но как-то не сработались… Эмир вечно был недоволен работой напарника, язвил, подкалывал, подставлял, а потом тайком записывал на видео \ диктофон эмоциональные разговоры Яноша. В общем, делал всё, чтобы Янош не выдержал и ушел.
Янош чувствовал весь этот негатив, но изо всех сил старался подружиться с Эмиром, соглашался на все его предложения, авантюры (которые были подставой), но чувствовал, что это ни к чему не приведет. И Эмир, в конце концов, выиграет битву. И тогда уж, не торопясь, займется Лайошем. «Бедный отец!» – думал Янош, продолжая тянуть лямку работы с напарником-соперником каждый день…
За 2 месяца скопилось довольно много компромата, и вот, довольный Эмир, предложил поговорить о чём-то серьезном «толстому Лаю» после работы. Тот, поразмыслив, согласился. Лайош тоже недолюбливал Эмира, как и подавляющее большинство в таксопарке, но врага нужно держать поближе к себе, до поры не выказывая своего отрицательного отношения, потому и согласился. Будучи неплохим психологом, и просто как прозорливый человек, Лайош прекрасно понимал, что скоро наступит тот час, когда собственники таксопарка решат сменить старого управляющего на молодого, деятельного и более рискового, способного внести свежую нотку в бизнес автоперевозок. И никакой опыт тут уже не поможет. А кого выберут собственники? Естественно того, кто больше разрекламировал себя в компании, зарекомендовал себя неплохим работником с большими возможностями роста. В первую очередь, конечно, Яноша. Ну и Эмира, который стремительно стал вырываться вперед на волне нехорошей полосы в жизни Яноша и своих «подковёрных» игр. «Ничего, сын, прорвёмся! В жизни и не такое бывает!» – думал Лайош перед встречей с Эмиром, его тайным врагом, маскирующегося под союзника…
– Здравствуй, Эмир! Что за срочность?
– Приветствую, Лайош! Я вот по какому делу, деликатному делу… – заговорщическим тоном начал Эмир. «Ну ну, знаем мы твои дела – всё кому-нибудь свинью подкладываешь! Небось, по Яноша душу пришел опять, жаловаться, волк в овечьей шкуре!» – подумал Лайош.
– Насчёт Яноша, сына твоего… Ты ведь ему добра хочешь? – Лайош молчал. Начало разговора не предвещало ничего хорошего.
– Так вот, послушай, посмотри, что делает Янош, как работает, как с пассажирами обращается, как ездит, как мне грубит! Обрати внимание, как оскорбляет инспекторов дорожных служб – за это можно и в суд подать. Всё записано – видео, аудио, аж несколько часов записи в твоем распоряжении!
Лайош молча взял протянутый ему телефон и с горечью подумал о том, что свершилось то, чего он так боялся и старательно откладывал как мог. Яноша он любил, везде прикрывал, да и сам Янош работал старательно, всё выполнял, был ответственным и обязательным… Просто темная полоса в его жизни началась, трудно ему сейчас. Испортился лучший работник года. Сердце, душа разрывается… Ну а уж Эмир не преминул упустить внезапно подвернувшегося шанса.
«Да, записей тут хватит на много штрафов, если ими одними удастся обойтись… А вдруг что похлеще… Эх, бедный Янош, бедный сын мой!» – горестно размышлял Лайош, прикидывая как же отвязаться от Эмира на этот раз.
– Ты, если любишь сына, естественно хочешь это дело замять, чтоб никто не узнал, не правда ли? – Лайош кивнул – Ну так вот мои условия. Первое, Хёндай Яноша переходит ко мне. А он пусть берет мой старенький бусик. Второе, переведи-ка Яноша на более легкую работу, куда-нибудь за город желательно, чтоб не путался у меня под ногами – не люблю. Например, водитель школьного автобуса. Ну а что? Администрация начальной школы №6 давно просила нас об этом, но сам знаешь – рейсы там убыточные, процентов с продаж никаких – никто и мараться не хотел. Но с другой стороны, работа непыльная – утром детей отвез, днем забрал, всего два рейса! Ничего, что на полставки только – зато куча свободного времени. А, и еще – добираться Яношу будет удобней из своего дома на окраине – сюда он может и не заявляться! Ну а уволить его мы всегда успеем, не правда ли? – Эмир громко рассмеялся, глядя прямо в глаза Лайошу.
– Ты думай давай тщательней, всё взвесь как следует, не торопись. Прикинь, что будет, если я покажу эти записи кому следует. Начну, пожалуй, с профсоюза. А там и до доблестных стражей порядка рукой подать! И суды пойдут… Тебе это надо? Тем более, ему, с его-то расшатанными нервишками?.. Ну вот, я тоже так думаю – не надо. Так и порешим, верно, директор? – Эмир хитро подмигнул Лайошу.
Лайош кивнул. Благоразумие взяло вверх над ненавистью и чувством справедливости.
– Ну вот и ладушки! Срок тебе – день, ждать я не люблю! – Теперь уже Эмир удовлетворенно потирал руки…
Завтра с утра Лайош с тяжелым сердцем вызвал к себе в кабинет Яноша.
– Привет, отец! Вызывал?
– Садись, сынок! – Янош выглядел неважнецки: опять небритый, с темными кругами под глазами… Но старался держаться молодцом, казалось, был бодр и весел, как и раньше. Сердце отца мучительно сжалось, глядя на загибающуюся молодость сына – долго безрадостных дней ему предстоит провести в своеобразной ссылке на окраине города…
– Тут мы с Эмиром… – начал было Лайош, но Янош внезапно перебил его, как-то весь поникнув и осунувшись сразу.
– Да догадываюсь я! Давай, не темни, отец! Выкладывай всё как есть! Чай, не мальчик уже, не помру от разрыва сердца! – холодные нотки суровой ожесточенности стали прослушиваться в голосе Яноша.
– Ладно, сынок, слушай! – Лайош махнул рукой и продолжил. —
– Автобус твой новый переходит Эмиру с завтрашнего дня, ты подготовь там всё… А его автобус забери. Ну, хоть и старенький – еще послужит. И еще: работа твоя теперь – детей отвозить в школу №6, непыльно, однако. Соответственно, полставки у тебя будет, и времени свободного больше… – Лайош нервно барабанил пальцами по столу, как-то неудобно был так говорить сыну то, от чего его жизнь станет еще хуже.
– Хорошо, пап… – чуть дрогнувшим голосом ответил Янош. Он уже так устал от такой жизни, такой работы. Может, эти перемены и лучшему…
Глава 2 – Водитель школьного автобуса
1
Итак, водитель школьного автобуса… В принципе, не так уж и плохо. Могло бы и хуже всё повернуться, могли бы вообще уволить. Без выходного пособия. И про новенькое авто можно было б забыть. Хотя и так теперь откладывать почти нечего. Опять крыша потекла – на ремонт надо. Да и водопровод подлатать кое-где надо, трубы-то старенькие… Но всё же лучше, чем ничего.
– Ну что ж, вот и всё, ласточка! – сказал Янош своему новенькому Хёндай, припаркованному недалеко от дома, благо место позволяло. – Поехали передавать тебя новому хозяину. Ты, это, будь послушна, служи верно, как и мне. – Он с любовью погладил панель приборов…