Фундаментальность

Иван посмотрел на друга:

— Отвези меня домой, мне нужно немного отдохнуть.

— Да, поехали, — резко оживился Гиорги. Он с благодарностью посмотрел на Оксану и Вику. — Спасибо, Оксана, Вика. Чтобы мы без вас делали?

— Да — растерянно произнесла Оксана, пожав плечами. — Мы и не сделали ничего, — с лёгкой улыбкой добавила она.

— Вы многое сделали, спасибо, — твёрдо повторил Гиорги.

Он двинулся было помогать Ивану подняться, но тот остановил его жестом руки и неспешно встал сам — плавно, без усилий, будто и не было нескольких минут назад пугающей неподвижности.

Гиорги пропустил Ивана вперёд к выходу, затем обернулся к растерянным девчонкам:

— На выходные всё в силе, ок? — тихо добавил он.

Оксана и Вика смущённо заулыбались.

— Ок, — кивая головами, согласились они в один голос.

Гиорги аккуратно закрыл за собой дверь, и друзья направились к машине.

Всю дорогу до дома они ехали молча. Иван, сидя на заднем сиденье, словно опустошённый после долгого испытания, смотрел в окно. Его взгляд скользил по мелькающим деревьям, домам, прохожим, но, казалось, не фокусировался ни на чём конкретном. На лице застыло выражение глубокой задумчивости, будто он пытался осмыслить чтото важное, чтото открывшееся ему.

Гиорги вёл машину неспешно, периодически поглядывая на Ивана. В зеркале заднего вида отражалось его озабоченное лицо — брови слегка нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. Время от времени он открывал рот, будто собираясь чтото сказать, но тут же замолкал, решив дать другу время прийти в себя.

Гдето вдалеке слышались приглушённые звуки города: гудки машин на перекрёстке, отдалённый гул строительной техники, голоса людей, спешащих с обеда обратно на работу. Но здесь, внутри автомобиля, царила атмосфера тихой, осторожной надежды — будто мир, на мгновение сошедший с ума, снова возвращался в привычное русло.

Гиорги бросил ещё один взгляд на Ивана. Тот попрежнему смотрел в окно, но теперь в его глазах появилось чтото новое — не пустота, а скорее сосредоточенность, будто он наконец нашёл ответ на какойто внутренний вопрос. Гиорги чуть заметно улыбнулся и крепче сжал руль, чувствуя, как напряжение последних часов понемногу отпускает его.

Подъезжая к дому, Иван негромко произнёс:

— Притормози.

Гиорги бросил взгляд на Ивана через зеркало и спустя секунду, словно придя в себя, резко остановил машину у обочины. Пыль, поднятая колёсами, медленно оседала на траву. Обернувшись к Ивану, он в той же сдержанной тональности спросил:

— Что? Ты хочешь выйти?

— Нет, — ответил Иван, смотря в боковое окно автомобиля. — Видишь два дерева вот там? — Он указал кивком головы в сторону пустыря с редкими фруктовыми деревьями — когдато здесь стояли деревенские дома, а теперь лишь заросшие участки и остатки старых садов напоминали о прошлом.

В том месте, куда указал Иван, рядом друг с другом росли две очень похожие между собой яблони. Одна — полная сил, с ещё не созревшими зелёными яблоками, её ветви слегка покачивались от лёгкого ветерка. Вторая — абсолютно сухая, с почерневшими, искривлёнными ветвями, словно застывшая в вечном оцепенении.

— Вижу, — спокойно ответил Гиорги.

— А левее от них видишь кусты смородины?

— Один из которых сухой? — уточнил Гиорги, всматриваясь в пейзаж.

— Да, — ответил Иван и продолжил: — Те, что живые, они там растут давно. А те, что сухие — дерево и куст — это я вчера их повторил с этих живых.

— Они что, сразу сухими повторились? — внимательно рассматривая растения, спросил Гиорги.

— Нет, — с сожалением ответил Иван. — Они сразу были абсолютно такими же, но буквально через час стали на глазах увядать. Сейчас они уже совсем сухие, как будто бы их много лет не поливали.

Гиорги перевёл взгляд на Ивана. В глазах друга читался скрытый страх, приправленный глубоким разочарованием — словно он только что осознал, чтото пугающее и неизбежное. Желая успокоить друга, Гиорги решил переключить его внимание:

— Ну, тачкато моя не постарела, — радостно произнёс он, широким жестом указывая на безупречный салон «Мерседеса». — Всё на месте, ничего не изменилось!

Иван медленно повернул голову в сторону Гиорги и с тем же сожалением ответил:

— Она не живая, в отличие от куста и дерева, — он снова перевёл взгляд на сухие растения.

— Помнишь Водилу? — продолжил он. — Он вроде бы был жив, но ни на что не реагировал.

— Как ты сегодня всё утро, — перебил его Гиорги и тут же резко смолк, давая Ивану возможность закончить свою мысль.

— Это не то же самое, — с нарастающим сожалением в голосе произнёс Иван и на секунду замолчал, опустив взгляд кудато вниз, на свои сцепленные пальцы. Гиорги продолжал молча смотреть на друга, сожалея о том, что перебил его на полуслове.

— Я долго не мог понять, — продолжил Иван, — почему водитель казался неживым, хотя был тёплым, как живой, и дышал, — он снова смолк на пару секунд, будто с головой погружаясь в воспоминания, но тут же встрепенулся и продолжил: — Вот у тебя, у меня — Словно осматривая вымышленных людей, стоявших рядом, он очертил рукой невидимый круг, сопровождая движение взглядом кудато в пустоту и вдумчиво вслушиваясь в каждое слово. — У всего живого — кошек, собак, птиц Даже у деревьев и травы

Сделав короткую паузу, Иван окинул взглядом брошенные сады, затем вновь посмотрел на Гиорги и оживлённо добавил:

— У всего, что растёт, ползает, ходит, бегает и летает, есть нечто общее — то, чего нет в неодушевлённых предметах: домах, машинах, деревянных столбах. Хотя, когдато они и были такими же деревьями. — Он на мгновение задумался и живо продолжил: — Как и в моём сухом дереве, и в кусте — этого нет, понимаешь?

Гиорги сосредоточенно молчал, не отрывая взгляда от Ивана, боясь сбить его с мысли.

Не дождавшись ответа, Иван продолжил:

— Я не знаю, что это такое, но оно есть абсолютно у всего живого.

— Можешь описать это? — быстро кинул свой вопрос Гиорги, стараясь не занять им много времени.

Иван устремил взгляд в пустоту, тщательно подбирая слова:

— Всё, абсолютно всё, — начал он, — состоит из одинаковых частиц. — Резко повернувшись к Гиорги, он твёрдо посмотрел ему в глаза. — Я уже говорил тебе об этом. — Набрав воздуха, Иван задумчиво продолжил: — Все частицы одинакового размера, все одинаковые. А это отличается и по форме, и по цвету, и по размеру.

— Ну, опиши его, — негромко повторил Гиорги.

Иван вздохнул и, снова на секунду задумавшись, продолжил рассудительно объяснять:

— Оно похоже на рыбий воздушный пузырь, наверное, больше всего. — Он молча, вдумчиво кивнул головой, как бы утверждая сказанное. — Если все частицы бесцветные в целом или светлосерые, так, наверное, их цвет можно описать. А эти части имеют цвет от тёмнофиолетового до светлофиолетового. Размер у них бывает разный, причём — он резко осёкся, — размер этого никак не связан с размером того, в ком они находятся. Да! — воскликнул он. — Чем это меньше, тем цвет более тёмный, а чем больше, тем светлее. Оно может занимать как всё пространство тела, так и быть его малой частью.

Гиорги внимательно продолжал вслушиваться в каждое слово Ивана, пытаясь сразу представить то, о чём тот так вдумчиво рассказывает, не допуская и малейшего сомнения.

— Если всё, что больше этих маленьких, фундаментальных частиц, я вижу, как скопление этих самых частиц, то это идентифицируется как одна целая частица. — Иван снова перевёл взгляд на друга и, как бы закрепляя сказанное, внятно повторил: — Оно само может менять свой размер, свой цвет в зависимости от размера, при этом определяется как одна самостоятельная частица. Да! — воскликнул Иван, указывая вверх указательным пальцем. — Это то одно, что я не могу повторить.

Он смолк и откинулся на спинку сиденья премиального автомобиля. В салоне повисла тишина.

— Что это? — ровным тоном спросил Гиорги. — Душа, получается?

Иван молча посмотрел на Гиорги. По его глазам было видно, что он и сам так думает, но не решался произнести это вслух.

Через минуту он спокойным голосом произнёс:

— Поехали уже домой.

Встрепенувшись от раздумий, Гиорги неспешно развернулся на сиденье, поправил воротник рубашки и вслух продолжил свои мысли:

— То есть получается, что душа есть не только у людей, но и у животных, и у растений?

Иван молча посмотрел на друга через салонное зеркало, но ничего не ответил. Машина плавно тронулась с места, оставляя позади пустырь с двумя яблонями: одной — полной жизни, другой — застывшей в вечном увядании.

— Как ты сейчас себя чувствуешь?

— Хорошо, — сухо ответил Иван.

— Что с тобой случилось с утра? Что это было? Ты реально нас очень напугал. Что произошло? — С каждым вопросом Гиорги всё больше погружался в эмоции, его голос постепенно повышался, в нём звучала неподдельная тревога.

Иван перевёл взгляд кудато вдаль, в окно. За стеклом мелькали деревья, дома, редкие прохожие — всё казалось таким обыденным, будто и не было этого утреннего кошмара. Через секунду он спокойно, словно признаваясь в чёмто нелицеприятном, ответил:

— Я отсканировал космос.

— Что? — нахмурив брови, переспросил Гиорги. Он чётко услышал слова Ивана, но они не укладывались в голове. Вопрос прозвучал скорее для него самого — чтобы дать себе время осознать услышанное.

Иван тоже прекрасно понял, что Гиорги его услышал, поэтому молча продолжал смотреть в окно, наблюдая, как тени от деревьев скользят по асфальту.

— Что? Что ты там увидел? — неуверенно прервал тишину Гиорги.

— Всё, — так же сухо продолжил отвечать Иван.

— Ты изза этого впал в ступор?

Машина медленно катилась по дороге, создавая затруднения другим участникам движения. Водители были вынуждены притормаживать, пропуская встречный поток, а при обгоне нервно сигналили. Но друзья, казалось, ничего не замечали вокруг. Даже если бы рядом с ними упал метеорит, вряд ли они смогли бы его заметить в своём напряжённом состоянии.

Иван неспешно перевёл взгляд на друга и продолжил:

— Ты не представляешь, какой он огромный И теперь я чувствую его вибрацию.

Гиорги пристально смотрел на Ивана через зеркало, его пальцы непроизвольно сжались на руле.

— У меня такое чувство, — продолжил Иван, — что это всё — я. И я не знаю, как от этого чувства теперь избавиться. — Он глубоко вздохнул с явным сожалением и смолк, снова переведя взгляд в окно.

«Мерседес» медленно повернул с трассы к дому Ивана и, проехав ещё немного, остановился у пикапа. Гиорги заглушил двигатель, повернулся на сиденье к Ивану и несколько секунд молча смотрел на друга, пытаясь прочесть чтото в его глазах.

— Что там, в космосе? — неуверенно спросил он.

— Там много всего. Что конкретно тебя интересует?

Гиорги немного заёрзал на сиденье, собрался с мыслями и наконец бросил главный вопрос, который давно вертелся у него в голове:

— Инопланетяне существуют? — Его голос дрожал от волнения, а сердце забилось чаще в ожидании ответа.

— Не знаю, — безапелляционно спокойно ответил Иван, продолжая смотреть на друга и ожидая следующего вопроса.

— Как, не знаешь? — с удивлением переспросил Гиорги.

Иван снова вздохнул, пытаясь найти точку опоры для своих объяснений. Он на секунду бросил взгляд на наручные часы Гиорги — секундная стрелка мерно тикала, отсчитывая мгновения — и продолжил:

— Представь, что если твои часы полностью разобрать, бросить всё в кучу какихто других разобранных сложных вещей, отойти на сотню километров и, глядя в бинокль, попробовать понять, что это такое.

Гиорги неподвижно слушал друга, вникая в каждое слово. Выждав небольшую паузу, Иван продолжил:

— Там очень много всего. Даже! — Иван слегка повысил голос, заостряя внимание. — Та пустота, которой принято называть вакуум, — это совсем не пустота. Она так же состоит из своих фундаментальных частиц.

— То есть вакуум — это тоже не пустота? — чуть отклонившись назад, уточнил Гиорги.

— Абсолютно верно, — сопровождая ответ кивком головы, подтвердил Иван.

Гиорги вернулся в прежнее положение, отвернулся и перевёл взгляд себе на колени, пытаясь осознать услышанное.

— Что? — нарушил тишину Иван.

— Я не знаю, как это всё переварить, — не поворачиваясь, ответил Гиорги.

— А я всё это вижу, если это можно так сказать, обычным языком, — добавил Иван, тоже опустив взгляд вниз. — А если точнее — он развёл руками, — это как будто бы всё происходит теперь, гдето во мне. Причём я всё это чувствую в реальном времени. Другими словами, — резко бросил он, — я не знаю, как это ещё можно объяснить. — Гиорги с сочувствием посмотрел на друга.

В машине снова повисла тишина. Гдето вдалеке слышался гул проезжающих машин и крики детей, играющих во дворе.

— Слушай, — резко оживившись, прервал тишину Иван, — я тут подумал Я не хочу сейчас оставаться один. Поехали на работу, а то нас там, наверное, уже все потеряли, — он улыбнулся, и в этой улыбке впервые за день появилось чтото живое, настоящее.

Гиорги тоже резко оживился, глядя на друга, и, собравшись, быстро запустил двигатель. Машина тронулась в сторону строительной площадки.

Выезжая на дорогу, он, не оборачиваясь, спросил:

— А что это было с иголкой в больнице? — Пропуская транспортный поток, Гиорги пригнулся к рулю, посмотрел налево. — Насколько я помню, перед уколом игла была целой. — Машины проехали, он нажал на педаль газа, и «Мерседес» рванул вперёд, быстро встроившись в общий поток.

— А, — протянул Иван. — Это действительно интересно. — Он придвинулся ближе к другу и, показывая на тыльную сторону своей кисти, принялся объяснять: — Моё тело имеет такой же состав, как и тело любого другого человека — тебя, Оксаны, Вики и так далее. Но я сам недавно это заметил: оно как будто бы покрыто тонким слоем чегото, что не пропускает ничего внутрь.

Гиорги отвлёкся от дороги и посмотрел на кисть друга. Кожа выглядела абсолютно нормально — гладкая, с едва заметными венами.

— Это чтото работает как расщепитель на фундаментальные частицы, — продолжил Иван. — Как только Оксана надавила на иглу, я чётко почувствовал, как она исчезает. Это было просто немного щекотно, и всё. Но я при этом чётко понимал, что происходит расщепление.

Гиорги снова бросил взгляд на кисть Ивана, потом посмотрел ему в глаза.

— То есть — догадываясь, спросил он, — тебя невозможно убить?

— Думаю, что да, — с горящими глазами ответил Иван и добавил: — Это как защитный механизм. При этом он сам образовался. Когда и как, — добавил он, — я не знаю. Я это увидел только сегодня. И если бы не этот укол, не знаю, когда бы я его ещё заметил.

— А мне можешь так сделать? — загорелся Гиорги.

— Не знаю, — ответил Иван. — Я не пробовал Думаю, что ещё много чего предстоит узнать о том, что я теперь могу.

— Круто! — радостно подытожил Гиорги и прибавил скорость. «Мерседес» уверенно мчался по дороге, а в салоне снова воцарилась тишина.

Она заполнила салон автомобиля, плотная и осязаемая, будто опустилась с неба вместе с послеобеденным зноем. Даже гул проезжающих машин, доносившийся снаружи, не мог её нарушить — он лишь подчёркивал эту необычную, почти мистическую тишину.

Иван смотрел прямо перед собой, его пальцы слегка подрагивали, лежа на коленях.

Гиорги глубоко вдохнул, будто готовясь нырнуть в ледяную воду, и наконец нарушил молчание:

— То есть ты сейчас чувствуешь космос? Прямо сейчас?

Иван медленно повернул голову к другу. В его глазах мелькнуло чтото новое — не страх и не растерянность, а скорее осознание своей новой реальности. Он чуть заметно кивнул:

— Да. Он вибрирует. И это часть меня.

Тишина снова окутала их, но теперь она уже не казалась такой гнетущей. В ней появилось чтото обнадеживающее.

Гиорги сглотнул, пытаясь уложить в голове услышанное. Его взгляд скользнул по приборной панели, затем снова вернулся к дороге.

— И как это ощущается? — осторожно спросил он. — Ну, эта вибрация. Это как гул? Или как покалывание? Или

Иван на мгновение закрыл глаза, словно настраиваясь на нужную волну. Когда он снова их открыл, взгляд его был устремлён кудато сквозь лобовое стекло — будто он видел не дорогу, деревья и дома, а нечто гораздо большее.

— Это не звук и не тактильное ощущение, — медленно произнёс он. — Это как пульсация. Ритм. Он везде: в биении сердца, в шуме двигателя, в ветре. Раньше я этого не замечал, а теперь чувствую постоянно. Как будто всё вокруг дышит в одном ритме со мной, благодаря мне.

Гиорги невольно прислушался к себе — к стуку сердца, к дыханию, к рокоту двигателя. Он попытался уловить этот ритм, но слышал лишь привычные звуки.

— А ты можешь показать мне? — нерешительно спросил он. — Ну, помочь почувствовать то же самое?

Иван задумчиво покачал головой:

— Не думаю, что это возможно. Это как как я уже говорил, пытаться объяснить слепому, что такое цвет. Я вижу и чувствую то, чего раньше не видел, но не могу передать это ощущение тебе напрямую.

— Жаль, — вздохнул Гиорги. — Но всё равно это невероятно. Ты хоть понимаешь, что с тобой произошло чтото сверхъестественное?

— Понимаю, — тихо ответил Иван. — И это пугает. Потому что я не знаю, к чему это приведёт. Что будет дальше. Может, через час это пройдёт, а может может, я стану чемто другим.

Гиорги бросил на него быстрый взгляд. В груди защемило от тревоги за друга, но он постарался придать голосу бодрости:

— Эй, не надо так мрачно. Мы чтонибудь придумаем. Вместе. В конце концов, у тебя теперь есть суперспособность!

Иван слабо улыбнулся:

— Суперспособность без инструкции по применению.

— Значит, будем разбираться на ходу, — уверенно заявил Гиорги. — Главное, ты жив, здоров и, похоже, становишься круче с каждой минутой.

Иван рассмеялся — впервые за весь день его смех прозвучал легко и свободно.

— Ну да, круче некуда. Теперь я ещё и неуязвимый, судя по всему.

— Вот видишь! — подхватил Гиорги. — Это же здорово! Представь, сколько всего мы можем теперь

Он не успел договорить — впереди показалась строительная площадка. Знакомый забор, штабелями сложенные доски, подъёмный кран, застывший в ожидании работы. Всё было таким привычным, таким земным — и в то же время теперь казалось какимто крошечным на фоне того, о чём они только что говорили.

— Приехали, — произнёс Гиорги, сворачивая к стоянке. — Ну что, идём? Нас там точно уже потеряли.

Иван посмотрел на площадку, потом на друга. В его глазах снова мелькнуло то самое новое выражение — не страх, а готовность принять вызов.

— Да, — кивнул он. — Пойдём. Пора возвращаться к обычной жизни. Хотя бы ненадолго.

Они вышли из машины. Тёплый ветер подхватил полы их рубашек, солнце ярко светило над головой.

Друзья уверенными шагами направились на строительную площадку. Воздух здесь был наполнен привычными звуками стройки: лязгом металла, гулом электроинструментов, криками рабочих, перекатыванием щебня под колёсами тачек. В воздухе витала лёгкая пыль, подсвеченная солнечными лучами, — она медленно кружилась в потоках тёплого воздуха.

Каждый занимался своим делом, и только некоторые останавливались на короткое время, оглядывая отдельные элементы построек, отмечая идеальное качество линий. Всё в целом соответствовало чертежам, но выглядело както поигрушечному, непривычно идеально. Рабочие в оранжевых касках переглядывались, пожимали плечами, ктото проводил ладонью по гладкой поверхности стены, будто проверяя, не мираж ли это. Другие же не видели никакой разницы, при этом полностью отдавались работе, стараясь не отступать от заданных идеалов — как новой нормы реальности.

— Смотри, — тихо произнёс Гиорги, кивнув в сторону сорок четвёртого участка.

Там, возле воссозданного фундамента, стоял Тенгиз Эдуардович в окружении нескольких мужчин в строгих костюмах — видимо, комиссия. Все они с недоумением осматривали объект: трогали стены, присаживались на корточки, чтобы проверить стыки, переводили взгляды с чертежей в руках одного из членов комиссии на реальную картину перед собой.

Тенгиз Эдуардович хмурился, потирал подбородок, то и дело переспрашивал чтото у инженеров. Один из членов комиссии, высокий мужчина в очках, достал смартфон и начал фотографировать стены с разных ракурсов, периодически хмурясь и делая какието пометки в телефоне. Другой, с папкой в руках, чтото быстро записывал, время от времени поднимая глаза на безупречные линии конструкций и недоверчиво покачивая головой.

Тем временем Тенгиз Эдуардович заметил их и махнул рукой:

— Иван! Гиорги! Идите сюда, быстро!

Друзья переглянулись — Иван слегка кивнул, давая понять, что пора импровизировать, — и направились к группе.

— Иван, — строго начал Тенгиз Эдуардович, но в его голосе звучало не раздражение, а неподдельное изумление, — объясни мне, как за выходные дни здесь всё стало выглядеть так, будто вы работали месяц сверхурочно? Ты что, все дни тут шпаклевал и выравнивал?

Иван бросил быстрый взгляд на Гиорги и с едва заметной усмешкой ответил:

— Ну что вы, Тенгиз Эдуардович. Это всё наши замечательные рабочие — настоящие мастера своего дела. Просто в пятницу я им так доходчиво объяснил, насколько важно делать всё идеально Видимо, они прониклись.

Гиорги тут же подхватил с лёгким сарказмом:

— Да, Иван так вдохновенно говорил про геометрию и эстетику прямых линий, что, похоже, заразил всех своим энтузиазмом. Теперь они видят идеальные углы даже во сне!

Комиссия переглянулась. Инженер с папкой скептически приподнял бровь, но высокий мужчина в очках кивнул:

— Что ж, мотивация персонала — это серьёзно. Вижу, методы управления у вас нестандартные, но эффективные.

— Дада, — поспешно согласился Тенгиз Эдуардович, явно готовый ухватиться за любое рациональное объяснение. — Мотивация, дисциплина Вот что важно! А я уж было подумал — он махнул рукой, не договорив.

Один из членов комиссии всё ещё косился на стены с недоверием:

— Но, чтобы за выходные

— О, наши ребята — настоящие волшебники, — подмигнул Гиорги. — Только, пожалуйста, не говорите им об этом: а то затребуют прибавку за магические услуги!

Все невольно рассмеялись. Напряжение немного спало, и даже скептик с папкой позволил себе улыбнуться.

— Ладно, — хлопнул в ладоши Тенгиз Эдуардович. — Разгадка найдена. Мотивация и мастерство. Записывайте, коллеги: пункт первый — вдохновляющие речи про геометрию. Пункт второй — нанять таких же «волшебников».

Комиссия снова обменялась взглядами, но спорить не стала. Волшебству места в отчётах не было, а вот «высокая квалификация персонала» — вполне официальный пункт.

— Так, а теперь к делу, — продолжил Тенгиз Эдуардович уже деловым тоном. — Иван, Гиорги, пройдитесь с комиссией, покажите остальные объекты. И — он понизил голос, обращаясь только к ним двоим, — продолжайте в том же духе. Только без чудес, ладно?

— Без чудес, — с серьёзным видом кивнул Иван, еле сдерживая улыбку.

— Только мотивация и мастерство, — добавил Гиорги, незаметно подмигнув другу.

Они направились вдоль свежепостроенных зданий, а комиссия последовала за ними, уже менее настороженно, но всё ещё с любопытством оглядываясь по сторонам. Рабочие, заметив группу, на мгновение отвлекались от дел, бросали любопытные взгляды, но тут же возвращались к работе.

Закончив обход всех объектов площадки, члены комиссии, довольные увиденным, радостно пожали руки Ивану и Гиорги и направились через ворота на выход. Их лица светились искренним одобрением — один из инженеров даже похлопал Ивана по плечу, другой одобрительно кивнул Гиорги.

Провожая их взглядом, Иван лёгким движением толкнул Гиорги плечом:

— Представляешь, если бы мы тут вчера всё закончили, как ты предлагал?

— Боюсь, сейчас нужно было бы вызывать психиатрическую скорую помощь, причём в первую очередь для Тенгиза, — Гиорги повернулся к Ивану и продолжил: — Ты видел его глаза?!

Друзья рассмеялись — их смех звонко разнёсся над площадкой, заставив нескольких рабочих обернуться и улыбнуться в ответ. Развернувшись, они направились в прорабскую, продолжая вспоминать реакцию комиссии и Тенгиза и смеяться, широко жестикулируя руками.

Подходя к прорабскому вагончику, они заметили, как их быстро опередила и резко остановилась «Нива» Варо. Из неё чуть не бегом выскочил сам Варо и направился к Ивану.

— Иван! — связав его крепким рукопожатием, будто пытаясь ощутить его на ощупь, прокричал он так, будто наконецто вздохнул свежего воздуха после долгой задержки. — Как ты?

Иван благодарно заулыбался:

— Всё хорошо, Варо, спасибо, что был рядом. Пошли в прорабскую, кофе выпьем, — переведя взгляд на внедорожник Варо, он продолжил: — Только ласточку свою убери с дороги.

— Да! — радостно прокричал Варо. — Сейчас! — И так же бегом направился к своей машине.

Иван и Гиорги зашли в прорабскую. Внутри ктото заботливо включил кондиционер — свежая прохлада тут же ощутилась, как невидимая волна блаженства после знойной улицы. Друзья, как по команде, одновременно выдохнули, чувствуя, как напряжение дня понемногу отпускает.