С книжками, картина один в один. Можно конечно раз за разом штамповать то, что уже понравилось. Но, говорю же, народ у нас сволочной. Быстренько раскусит, пошлет куда подальше, и сам пойдет туда же. Туда, где это самое «чего еще не было…» есть. И опять редактор виноватым окажется, со всеми вытекающими…
* * *
Вот и приходится ему рисковать, и не потому, что до сих пор пиратом хочет стать, испанские галеоны на абордаж брать, а потому что деваться некуда. Обложили со всех сторон и к стенке припёрли.
А вот теперь о не менее, а скорее всего, наиболее сволочной части народа нашего. Это те, которые, мало того, что читать умеют, они еще возмонили себе, что и писать умеют (один из них вот это все сейчас и пишет). Как в кино: «Самогон, – гадость, но люди пьют…», – один в один!
Если кто пытался вытравить с кухни тараканов, знает, что сделать это практически невозможно, потому что они из всех щелей лезут, как их, щели эти, не затыкай. Средства никакие не помогают, проверено не один раз и еще больше раз доказано. Единственное, что можно сделать и чего можно добиться в бесполезной борьбе этой, – уменьшить их количество. Это, если очень стараться и рук не покладывать ни на минуту, может получиться, но не факт. Здесь утешает только одно, из всего грамотного количества населения большинство все-таки предпочитает читать, ну разве что анонимками балуется.
Есть конечно те, которые книжек вообще не читают, – святые люди! На них молиться надо и пиво им бесплатно раздавать! Насчет молиться, не знаю зачем, а насчет пива, – чтобы книжки читать не вздумали!
Ну а тем, которые что-то там пишут, а потом своей писаниной жизнь, и без того нелегкую, редакторам отравляют, им надо бесплатно цианистый калий выдавать, должно сработать. Но, видать грех на душу брать никто из редакторов не отваживается, поэтому стали они придумывать, как бы, ну если не вывести окончательно, то хотя бы уменьшить количество этих самых, которые…
Собрались, значит, редакторы, грустные все такие. Под глазами синева, и не потому что в глаз кто-то заехал, а потому, что обложили со всех сторон, и что жизни никакой нет, вообще.
Расселись за столом здоровенным и начали было думу думать, как секретарша чаи-кофеи принесла, ну и принялась наделять им редакторов.
Точно не скажу, наука на этот счет молчит пока, но сдается мне, что кроссворды секретарши придумали.
Девоньки! Не подумайте пожалуйста, что я пытаюсь принизить ваш нелегкий и ответственный труд, упаси Господь! Опять же, вызвать недовольство секретарши, а в случае с этим рассказом, не одной, – все равно, что по минному полю на лыжах кататься. Я о другом. Работа у вас до того ответственная и важная, что дабы не сгореть на ней без остатка, вам приходится, заметьте, приходится, все знать, отсюда и кроссворды.
Так вот, покуда секретарша расставляла перед гостями чашки, она мысль и подала. Мол, чего мучиться, сходите к министру, попросите чтобы он приказал своим изложения в школах отменить. А то, действительно, проходу от них, писак этих, совсем не стало. Один до того обнаглел, что на мой электронный адрес свое «гениальное», тьфу ты, творение скинул, сволочь. Всю ночь читала, так и не уснула. А утром, на работе, бабы, они, сами знаете какие, замучили распросами: с кем это ты всю ночь, что аж всклокоченная вся такая? А я ни с кем! Ерунду эту всю ночь читала. Так им то не докажешь, у них одно на уме.
Секретарша расставила чашки, заодно поведала о жизни своей, тоже нелегкой, и была такова. Она то ушла, а чаи-кофеи, и, самое главное, мысль, секретаршей подкинутая, остались.
Начали обдумывать и просчитывать визит к министру. Долго просчитывали и выходило, что не будет от этого никакого толку.
Ну, предположим, прийдут они к министру, расскажут о жизни своей, нелегкой, ну и что? Если трепыхаться начнет, можно конечно в лоб чем-нибудь тяжелым (у него на столе навернка есть что-нибудь тажелое, но можно и с собой захватить). Можно конечно в ресторан вывезти и напоить там до такого состояния, чтобы он забыл на какой планете родился. Тогда согласится, это точно. Эта метода испытана веками и сбоев не дает.
Но опять не то, ну что ты будешь делать?! Ну, предположим, отменят в школе изложения, и будут детишки школу заканчивать читать умеющими, а вот писать, ни-ни. Оно хорошо конечно, можно даже сказать, – красота сплошная, но не то, потому что наполовину. Наполовину потому, что… Ладно, за тех, кто школу заканчивает, можно не беспокоиться. Будут конечно, так сказать, отщепенцы, но немного. А куда девать тех, которые уже пишут и покоя не дают? Вон, секретаршу, и ту достали. Опять принялись думать.
А вот здесь картина вырысовывалась просто жуткая. Разучить писть, не разучишь, поздно. Это как на велосипеде кататься, один раз научился и на всю жизнь. Запретить, не запретишь, демократия все-таки. Склонить их всех эмигрировать в ту же Америку, не поедут. Те, кто хотели, уехали, а этим, значит, отечественные редакторы больше по вкусу. Остается одно, их надо куда-то деть! Причем деть так и туда, чтобы они выбраться оттуда не смогли и самое главное, чтобы там ни почты, ни Интернета не было.
Расстелили карту, стали смотреть. Мест, где нет почты нашли много, а вот где нет Интернета, мало. Интернет, он ведь и напрямую, через спутник, бывает, а от этих сволочей всего можно ожидать. Ну а то, что додумаются, к бабке не ходи…
Кто-то из присутствующих предложил отправить их всех на другую планету, на тот же Марс. Всё это можно будет представить и расписать как освоение планеты, потому что места на Земле уже всем не хватает. Вот и отправить их всех на этот Марс. Пусть там себе: пишут, читают, не читают. Далеко Марс от редакций и редакторов находится, а самое главное, связи никакой. Есть конечно опасения, что выкрутятся, но это будет на уровне погрешности, не более, и потерпеть можно.
Но и Марс был «забракован»: дорого и шумиха большая. Надо сделать так, чтобы всё шито-крыто и чтобы не прикопаешься.
Кстати, идея редакторов насчёт Марса, каким-то образом просочилась в народ и была подхвачена. Кандидатов скорее всего отловили, чем отобрали и начали готовить к полету и освоению, все нормально. Вот только интересно, эти то, которых отловили, они то чем отловителей достали, раз их так? Ладно, пусть сами разбираются кто кого и за что, не до них.
Неизвестно сколько бы еще продолжали сидеть и думать редакторы, скорее всего всю ночь. Потом весь день и опять всю ночь и так до бесконечности.
Редакторов спасла секретарша. Она вошла в кабинет и прямо с порога: мол, хорош дурью маяться, по домам езжайте. А то у неё, у секретарши, дел невпроворот. Надо дочитать пидурком присланное, да и поспать хоть чуть-чуть. А то бабы завтра опять прохода не дадут. А вам, это она редакторам, лучше всем вместе на природу съездить. Вот там, под шашлыки да под водочку и подумать как следует. Природа, а если еще не на пустой желудок и не на сухую, мыслительному процессу очень помогает. И ушла, домой, чтобы ну хоть чуть-чуть поспать…
Редакторы тоже потянулись в сторону своих домов, но, благодаря секретарше, кстати, хоть и с грустными мыслями сейчас, зато со светлыми надеждами на завтра.
* * *
На следующий день, ну или через день, редакторы, по числу издательств в этой местности, выехали на встречу с Природой-матушкой.
Изначально было определено: никаких тебе санаториев-профилакториев или же мест, специально для приготовления и поедания шашлыков предназначенных. У самих руки есть, нечего всяким там официантам да мангальщикам под ногами путаться, раздражают. Тем более, что ехали не для того, чтобы напиться-наесться, да в лопухах поваляться, а для того, чтобы, знаете для чего… Даже секретаршу, ну ту, которая подсказала все это, с собой не взяли. Мол, за совет спасибо, можно даже премию выписать, а дальше, – не твоё дело. Опять же, шефа целый день на работе не будет, разве этого мало? Ведь всем известно, что после шефа самый главный человек в любой конторе, – его секретарша. Заместителей и помощников много, а секретарша одна. Соображаете?
Чудеса начались еще в городе. Оно ведь как бывает? Если к чему-то готовишься заранее, вернее будет сказать, планируешь, то и удовольствия никакого не получается. Не, есть конечно, но, как бы это сказать? Наверное запланированное удовольствие, это тоже самое что и безалкогольное пиво: название есть, а всего остального нету.
Другое дело, когда, можно даже сказать, неожиданно. Еще вчера и в мыслях не было… Какая там природа с шашлыками и, говорят, сейчас не рекомендуется писать с чем, – толерантность, мать его или её. Скорее всего, его, ети (тогда «мать» не подходит). Ну, думаю, понятно с чем, когда работу работать надо, а ее столько, что никаких матерных слов не хватает.
Кстати, может быть кто помнит, чем нечто подобное закончилось у товарища Саахова? Ведь он предупреждал, а значит жаловался: «Всё кабнэт, кабнэт…», но внимания никто не обратил. Правду сказать, товарищ Саахов был на сто процентов ответственным товарищем, в смысле, прагматиком. Не обладал он искрой творческой. Может быть не полагалась она ему, а может быть полагалась, но товарищ Саахов её благоразумно, в целях противопожарной безопасности, загасил. А когда она понадобилась (Нину увидел), искры той не оказалось, на том и погорел…
Другое дело редакторы. Они, тоже, все без исключения, товарищи, или господа, кому как больше нравится, ответственные, но это ещё не все. Помимо ответственности, сиречь, прагматизма, в них, в обязательном порядке, творческая искра присутствует. Да какя там искра! Внутри каждого из них целый костёр бушует, творческий. Два в одном, – лед и пламень! Похоже, что наличие этих ингредиентов для редакторов является такой же базовой необходимостью, как для радиста знание азбуки Морзе. Вот и получилось, что только обладатели льда и пламени, более того, способные хранить всё это вместе без взаимоуничтожения, смогли придумать такую вселенскую гадость и подлость как синопсис.
* * *
Так вот, к неожиданной поездке «по делу, на шашлыки» редакторы подошли…, неизвестно как, они сами не поняли. Оказалось, что почти всех их на продовольственный рынок или же в соответствующего профиля магазин на экскурсию водить надо. Помните про тридцать сантиметров и двести лет? То-то же! Оказалось, что покупать продукты питания, если не каждый день и не в обязаловку, – занятие интересное и приятное. Интересное, потому что этим, в их семьях, занимаются жёны или домоработницы, у кого есть. А кому повезло особенно, – тёщи. А редактора ставят перед фактом. Вернее будет сказать, – перед редактором ставят тарелку с «фактом». Приятность же, здесь вообще все очень просто. Торгующие всем, чем угодно обращают на это самое пристальное внимание.
Человеку, не обязательно редактору, очень нравится делать спонтанные и ни к чему не обязывающие покупки. Одно дело, – покупка телевизора или ещё чего-нибудь этакого. Есть конечно энтузиасты, которые зайдя в магазин просто так, без всякой надобности, по зову жёлтой крови в голове, покупают тот же телевизор. За такими психиатрам и психотерапевтам скрытое наблюдение устанавливать надо, мало ли чего… И совсем другое дело, – зашел в магазин, тоже, просто так. Что понравилось, бывает такое, то и купил. Надо-не надо, оно потом срабатывает, уже дома, но даже то, что купил тебе и не надо, все равно, получаемое удовольствие от факта покупки «просто так» перевешивает.
А с редакторами получилось так, что специально не подстроишь и не придумаешь. Сама по себе поездка, да ещё на природу, случилась неожиданной.
Неожиданно выезжать на природу, мягко говоря, неприятно только в том случае, если на той «природе» кладбище расположено, а в остальных случаях, – всегда и сплошное удовольствие.
То, что вызвана эта поездка необходимостью изобретения противоядия от не в меру пишущих и вообще пишущих сограждан, настроения не портит, скорее наоборот. Дальше, попить-поесть надо покупать, а затем и готовить, надо тоже самому. И это приятно, потому что выбираешь сам, и готовишь сам, а не кто-то выбирает и готовит хоть и для тебя, но за тебя.
Еще один немаловажный фактор, – наверняка среди тех редакторов были редакторы, которые на своей ответственной работе хоть и частично, но всё равно, благодаря буйнопишущим, были вознаграждены язвой желудка, гастритом или еще чем-нибудь таким же неприятным, при котором почти ничего нельзя.
Как известно, чем пища вкуснее, тем она вреднее и наоборот. Представляете каково носителям язвенного «счастья» приходится? Это же все равно, что в наручниках жить, причем, постоянно. А врачи пусть не врут и не обнадеживают. Не лечатся ни язва, ни гастрит. Они уметь только болеть-не болеть, а лечиться не умеют. А от кого это все? Знамо дело, от тех, кто пишет, а потом ерундой этой издательства заваливает, ни стыда, ни совести.
И вот он, момент истины, или час «Ч», неважно. В лесу никто не собирается орать на редактора, носителя язвы, и стращать его гееной огненной в желудке потом. Ну и хрен и с ним! Зато можно все, чего, и сколько захочется, а это радость, пусть и недолгая, всего на несколько часов. И еще такой нюанс. Запретный плод не только сладкий и вкусный, он еще и мыслительному процессу очень способствующий, потому что выводит человека из состояния «почти ничего нельзя» и с размаху бросает в состояние «все можно». А язва, она и без шашлыков периодически болит. Не думаю, что все, без исключения, редакторы, – язвенники или гастритчики, и, несмотря на все их вредности и коварства, не желаю им этого. Это я так, на всякий случай, потому что такое возможно и не более того.
К покупке всего, что надо, надеюсь уже поняли, редакторы подошли с двух сторон: с прагматической и творческой. Догадываетесь какой из «ингредиентов» взял верх? Правильно, – огонь! На время совершения покупок от льда даже пара не осталось! Возобладало «приятно». «Надо-не надо» начнётся после, тогда, когда синопсис будет придуман, а пока, – да гори оно все огнем ясным! Похоже?
Так что, набрали редакторы всего и много, так, что в микроавтобус еле поместилось. А вот здесь прагматизм сработал, вернее, прозорливость. Зачем каждому на своём автомобиле ехать, пусть даже и с водителем? Тут дело не в бензине и не в его дороговизне. Не надо быть даже хоть чуть-чуть фантастом, чтобы сфантазировать на тему, ну хотя бы еженедельного нахождения редакторов всех мастей в салоне микроавтобуса.
Ясно дело, это случилось с ними в первый раз. А если в первый раз, значит это дело новое и потому интересное. Это новые впечатления и ощущения, и как следствие, настроение еще лучше.
Жарить шашлыки в микроавтобусе еще никто не додумался, но то, о чем сейчас рекомендуется умалчивать, – сколько угодно. Какая разница, что стаканчики пластмассовые? Так даже лучше, и запивать из горла, вкуснее. А шашлыки, шашлыки лес любят, так что поехали, и на природу тоже…
* * *
Если кому-то померещилось, что я всё это так подробно расписываю из-за любви к редакторам, ошибаетесь. Я женщин люблю, а редакторов, – не знаю, скорее всего нет…
Объяснение этим подробностям только одно: это я так время оттягиваю от…
Ну вот представьте, мне, уже очень скоро предстоит описывать сам процесс изобретения синопсиса. Можно конечно соседа попросить, но ему лет этак сто-сто пятьдесят придется объяснять, чего же я от него хочу. Поэтому сам, всё сам, эх…
А синопсис этот для меня всё равно, что твердым, холодным и острым по мягкому и тёплому, начиная с макушки и заканчивая пятками, и наоборот.
До этого у меня было два нелюбимых, даже ненавидимых занятия, – гладить рубашки и то, что стиральная машинка постирала, на верёвке развешивать. Теперь вот ещё одно прибавилось. Неужели без «любви» к цифре три в жизни никак?