– Скажи, что чаще берёт вверх у человека: страх умереть от руки собственного чада, или отцовская любовь?
– За всех людей не скажу, но у конунгов чаще побеждает страх потерять свой трон. Он сильнее даже страха смерти.
Часть первая
«У конунга Ивара Широкие Объятья была дочь по имени Ода. Была она красива и статна. Все ярлы и конунги мечтали сделать её своей женой. Ода была умна и добра к людям. Поэтому её прозвали Ода Богатая Добром, и Ода Премудрая». Хедебю сага. В расшифровке В.А. Бережецкого
Глава 1
С той поры прошло пятнадцать зим. Конунг Ивар за это время сильно изменился. И дело не в седине, шрамах и морщинах. Он стал груб, мрачен и жесток. Сыновей своих конунг откровенно не любил. Да и остался к этому времени в живых только один Хрольв, самый младший из детей мужского пола. Как только очередному сыну исполнялось шестнадцать лет, Ивар сразу брал его в поход. Там, без терзаний и сомнений, кидал он чадо в пекло, в центр сражений. Все сыновья погибли, так и не успев жениться. Жену свою Рагнхильд конунг невзлюбил всех больше, виня её во всем, не выясняя правды. Униженная королева до самой смерти ни разу больше не слышала в свой адрес добрых слов. Ивар называл её лишь «сучкой, плодящей выродков», и ни как иначе. Вместо ласки, бедная женщина получала лишь тумаки, познав в полной мере жестокость его рук. Он бил её при каждой встрече. Особенно после того, как у неё вновь стал нарастать животик. Муж не желал приплода в своей семье и бил жену нещадно, часто сапогами. Она скончалась от внутренних кровотечений.
Только к Оде конунг относился, как ласковый отец, отдавая ей всю свою любовь, на которую он был способен. Дочка быстро выросла и превратилась в красавицу с густыми волосами, чёрными, как смоль, с загадочными бирюзовыми глазами, что бывает редко у брюнеток, и губами, алыми, как мак. Стройный стан и грудь под стать ему указывали всем, что она стала уже невестой, о которой могут только лишь мечтать все на свете принцы. Ивар одаривал дочь подарками, окружал её учителями и заваливал прочими атрибутами любви. Девушка не знала в своей жизни ни забот, ни хлопот. Тем не менее, характер у неё сложился добрый и ласковый ко всем людям, которые попадались на её коротком жизненном пути. Именно поэтому народ прозвал её Одой Премудрой или Одой Богатой. Богатой на доброту и участие.
Единственно, что продолжал Ивар Широкие Объятья любить смолоду – это военные походы. В них он ходил по каждому удобному случаю, выплескивая там всю свою звериную злобу, беспощадность и жажду крови. Домой его не тянуло, и он проводил в походах большую часть своей жизни. После взятия Старигарда его крепкая рука разорила многие города и крепости по берегам Вендского моря, но не только. Теперь власть Ивара признавали князья и правители всей Дании, Швеции, Селунда, Сканей[34 - Историческая провинция на Скандинавском полуострове, расположенная на другом берегу пролива от острова Зеландия (Селунда)], Ютландии, Вагрии, Фризии, Ливонии, а также центральной части Британии, называемой Нордумбраландом.
Глава 2
Вот и на этот раз он собрал флот из трёхсот драккаров и скейдов[35 - Тип военного корабля у викингов] и отправился в Туманный Альбион. Там, незадолго до этого, в битве с пиктами погиб король Эгфрид[36 - Король Нортумбрии (Нордумбраланда), правил в 670 – 685 годах], признававший себя вассалом Ивара и исправно плативший скандинавскому конунгу дань. Новый король Нордумбраланда Альдфрит[37 - Король Нортумбрии, правил в 685 – 705 годах] отказался от старых обязательств. Эта дерзость привела Ивара в исступление и ярость.
В утреннем тумане драккары викингов тихо вошли в устье реки Тайн[38 - Река в Англии, в устье этой реки ныне расположен город Ньюкасл]. Здесь стояла старинная крепость Ярров – крайняя точка грандиозной римской оборонительной стены, известной как вал Адриана. Корабли дружно причалили с трёх сторон крепости, омываемой водами Тайны. Воины с ходу бросились на её приступ. Защитники Яррова не успели даже занять свои места на стенах, как исход битвы был уже предрешён. Используя верёвки с крючками на концах и шесты, составленные из длинных копий, викинги взобрались на стены сразу в нескольких местах. Закипела короткая, но жестокая сеча, больше похожая на резню неопытных младенцев. Одновременно с этим приступом отряды херсиров и одетых в звериные шкуры бондов разбежались по округе, с ходу врываясь в деревни и хутора, уничтожая всё на своём пути. Британцы при виде норманнов нестройными толпами с шумом и криками бросались наутёк, спасая свою жизнь и жизнь своих детей. Но лишь немногие успели скрыться. За день норманны очистили всю территорию на много миль вглубь острова. Вместо присущей людям суеты здесь осталась только тишина, наполненная бездыханными телами и следами разнузданного грабежа. Вечером, навьюченные до предела трофеями, ручейки трудолюбивых бондов возвращались к кораблям. Нетронутыми оставались только каменные крепости Двойного монастыря, стоявшие на расстоянии прямой видимости друг от друга. Их скандинавы окружили, но не рискнули атаковать сходу. Один монастырь[39 - Основан Святым Бенедиктом в 682 году] был рядом с крепостью Ярров, другой[40 - Монастырь в Уирмоте основан Святым Бенедиктом в 674 году] на высоком берегу реки Уир, что впадает в море, чуть южнее реки Тайн. Всю местность между каменными крепостями викинги выжгли и расчистили от построек и деревьев.
На следующее утро Ивар, стоя на уцелевшей стене крепости Ярров, откуда просматривалась вся окрестность, сказал Бальдру:
– Предали религию отцов, и теперь застраивают свои земли храмами мерзкой веры иудеев. По два монастыря на одном месте строят. Резво, взялись. Рьяно.
Бальдр ответил:
– Во имя Одина мы их сегодня жестоко покараем.
– Вот мой приказ. Крепости иудейской веры сжечь! Пленных не брать! Всё сравнять с землёй, как было раньше.
Конунг с воеводой спустились со стены и сели на подведённых к ним коней.
– К бою! – громко крикнул Ивар.
Как волка, увидевшего жертву, его трясло от предвкушения крови. Глаза сверкали, губы тронула улыбка, не предвещавшая пощаду для врага.
Тут же правее всадников возник знаменосец, державший в руках флаг с расправившим крылья черным вороном на конце древка. Три мощных викинга ударили в боевые барабаны. Отовсюду сразу стали стекаться воины, отыскивая отряды своих ярлов и херсиров.
– К бою! – крикнул Бальдр.
Знамя его полка украшал хищно разинувший пасть дракон. Рыжий малый в рогатом шлеме затрубил в медный рог викингов, который был немногим его меньше по размеру.
Воины Бальдра отличались от воинов полка конунга. У Бальдра было гораздо меньше латников-херсиров и копейщиков, вооруженных длинными тяжелыми копьями. Зато его полк возглавляли три десятка берсерков, вооружённых длинными ножами, называемыми скрамасаксами. Берсерки страшно выли, в едином ритме стуча себя в грудь кулаком. Их тела с ног до головы были покрыты боевой краской. Грудь берсерков украшала татуировка в виде дракона, державшего в каждой лапе по мечу.
Ивар крикнул товарищу:
– Ну что, Бальдр! Устроим состязание?
Воевода всё понял. Он прекрасно знал своего друга.
– Я беру эту крепость, – сделал свой выбор учитель берсерков, ткнув мечом в крепость на берегу реки Уир.
– Хорошо. Бери полки Грима, Гейра и Одда. Тебе хватит воинов?
– Конечно, хватит. Я и одним своим полком камня на камне на этом месте не оставлю.
– Не сомневаюсь. Помню, как ты с тремя десятками берсерков стены Конунгахеллы[41 - Крепость на побережье Ранрикки, чуть южнее современной столицы Норвегии Осло] штурмовал. Да, тогда по берегам Ранрикки мы весело прошлись, – Ивар ненадолго предался приятным воспоминаниям, но тут же встрепенулся, вернувшись в действительность: – Хорошо, я возьму полки Хельги, Хрута и Эрлинга.
– Согласен. Пусть нас рассудит старый Хёрд и проследит, кто первым будет.
– Эй! Хёрд! Ты где?
– Я здесь, мой повелитель.
Старый наставник, тряхнув седыми косичками, не по-старчески ловко вскочил на коня:
– Позволь мне тоже немного порезвиться. Третьей крепости здесь нет?
Лошадь конунга энергично топталась на месте. Ивар потрепал её за гриву, пытаясь успокоить. При этом он энергично и громко рассмеялся:
– Всё никак не остынешь! Руки просят боя?
– Хочу увидеть, как застывает страх в глазах пронзённого мечом врага. Что может быть прекрасней?
– Нет, старый воин. Нет для тебя сегодня развлечений. Сегодня ты судья. И нас ты рассуди. По совести, по справедливости и чести.
Бальдр:
– Что ставим на заклад?
– Как всегда поставим долю. Все слышали?
Воины громко хором рявкнули:
– Да!
– Проигравший свою долю добычи победителю отдаст.
– Да!
Хельги, вождь селундцев, подъехал на вороном коне к конунгу и что-то негромко сказал ему. Ивар демонстративно рассмеялся:
– Хельги предлагает, чтобы проигравшие состригли по одной косе. А женщины затем сплетут из них знамя, которое поставим в священном храме Уппсалы в память о сегодняшней победе.
Стричь пряди Одина у викингов считалось позором, поэтому по полкам прокатился громкий шум пересудов.
Конунг поднял правую руку вверх, указывая на принятое решение: