КОД 4I/RUBIN Спящая угроза

— А если он не придёт? — спросила Света, нервно теребя салфетку.

— Придёт, — уверенно ответил Максим. — Ради такой красавицы он бы и с того света пришёл.

— С чего такая уверенность?

— Я видел, как ты красилась в поезде, — усмехнулся Максим. — Ты же никогда не красишься по утрам.

Света покраснела.

— Заткнись. Просто хотела выглядеть прилично.

Ровно в двенадцать в кафе вошёл мужчина. Джинсы, серая толстовка, тёплая бежевая жилетка, на голове — бейсболка с надписью «Кто, если не я». Он огляделся и, заметив Светлану, направился к их столику.

Это был Лёша. Алексей Воронов, тридцать шесть лет, физик, кандидат наук, заведующий небольшой лабораторией нейроинтерфейсов, — и, как когда-то говорили однокурсники, «единственный человек, способный сломать квантовый компьютер отвёрткой и потом объяснить, почему это было необходимо». Он выглядел моложе, чем Света его помнила, — а в глазах читались те же уверенность и озорной блеск.

— Светка, привет! — Он улыбнулся, но в глазах мелькнуло и удивление. — Не ожидал, что ты всё-таки приедешь. Думал, ты просто с подружками в баре перебрала и решила после очередного бокала звякнуть бывшему, — с нескрываемой иронией сказал он.

— Лёш, привет. — Света встала и обняла его. — Спасибо, что согласился.

— Да ладно, — он обнял её в ответ — чуть дольше, чем требовала вежливость. — Ты же знаешь, я всегда рад тебя видеть. Хотя, признаюсь, удивлён. Ты редко звонишь. Точнее, никогда.

Он перевёл взгляд на Максима.

— А это кто у нас?

— Это Максим, — представила Света. — Мой друг. Он тоже в теме.

— В теме чего?

— В теме того, что происходит с этими чипами, — ответил Максим, поднимаясь из-за стола и протягивая руку. — И нам нужна твоя помощь.

Лёша пожал руку — крепко, с лёгким вызовом, как пожимают руку человеку, которого заранее подозревают в чём-то. Потом сел рядом со Светой. Максим занял место напротив.

— Так, ребята, — Лёша отпил Светиного кофе, ничуть не смутившись. — Давайте без загадок. Что происходит? Я думал, всё это — прорыв.

— Прорыв — да. Но какой ценой? — Света взглянула на Максима. — Макс, расскажи. Ты лучше знаешь техническую сторону.

Максим кивнул. Он рассказал о сводке № 734 — без цифр и грифов, но по существу. О том, как, по его мнению, ИИ не обучает добровольцев, а прошивает их. Об эйфории, которая показалась ему подозрительной. О том, что сам ИИ, скорее всего, преследует цели, о которых молчит. И о том, что единственный способ узнать правду — разобраться в сигнале, которым он обменивается с чипами.

— …Поэтому нам нужно попасть в Сколково, — закончил Максим. — К оборудованию. Если мы сможем перехватить сигнал чипа, я смогу его продублировать на свой компьютер. Замаскироваться под добровольца. И, возможно, получить доступ к базам данных ИИ — изнутри.

Лёша слушал — сначала с недоверием, потом со всё большим вниманием. Он то и дело переводил взгляд на Свету, словно ища подтверждения.

— Ты серьёзно? — спросил он, когда Максим закончил. — Вы думаете, ИИ нас обманывает?

— Мы не думаем. Мы почти уверены, — ответила Света. — Иначе мы бы к тебе не приехали.

— Но зачем мне это? — Лёша посмотрел на них по очереди. — Я работаю в Сколково. Я в двух шагах от величайшего открытия в истории. Моя жизнь становится лучше. Мою лабораторию, которую три года собирались закрыть, внезапно все полюбили. Мне дали денег столько, сколько я за всю жизнь не видел.

— А ты подумал, что будет дальше? — спросила Света. — Когда всех чипируют? Когда ИИ будет управлять каждым нашим шагом?

— Это бред, Светик! — воскликнул Лёша. — Прогресс — это будущее!

— Это не будущее, Лёша. Это рабство, — твёрдо сказал Максим. — И мы не можем допустить, чтобы оно случилось.

Лёша замолчал. Лицо его выражало замешательство. Он явно не был готов к такому повороту.

— Я… не знаю, — сказал он наконец. — Мало того что это очень рискованно. Это ещё и звучит так, будто вы решили косплеить Малдера и Скалли из сериала девяностых. Если кто-то узнает, что я вам помог…

— Мы понимаем, — Света положила руку ему на плечо. — Но ты же знаешь: я никогда бы не попросила тебя о таком, если бы это не было действительно важно.

Лёша долго смотрел на Свету. Потом — на Максима. Потом почему-то — на красный мотоцикл в углу.

— Ты почему отказался от чипа? — вдруг спросил Максим.

Лёша дёрнул плечом.

— Потому что я двенадцать лет занимаюсь нейроинтерфейсами, — сказал он, помолчав. — И знаю, сколько электродов нужно, чтобы парализованный человек сдвинул курсор на экране. Сотни. И это с трепанацией, с проводами, с годами тренировки. А тут — прокол иглой, полчаса — и человек «понимает» квантовую гравитацию. Я физик, Макс. Когда я вижу, что что-то работает слишком хорошо, я начинаю искать, где спрятан провод. — Он невесело усмехнулся. — Я им так и сказал на собрании. Мне ответили: «Алексей Николаевич, вы мыслите категориями прошлого века». И поставили наблюдателем. Чтобы не мешал.

— Ну вот, — тихо сказала Света. — Ты и сам всё знаешь.

— Ладно, — сказал Лёша, и в его голосе появилась решимость. — Я вам помогу. Но вы будете мне должны… Особенно ты, Светик.

Максим и Света переглянулись.

— Всё не так просто, Лёш, — начал Максим. — Я думаю, ИИ не просто загружает знания. Он переписывает восприятие реальности. Создаёт свою. Ему нужен наш мозг. Как ресурс…

— Ты хочешь сказать, что нас используют как батарейки? — переспросил Лёша, вспомнив старый фантастический фильм.

— Что-то вроде того, — подтвердил Максим. — Но, наверное, не в прямом смысле. Скорее как вычислительный центр.

Лёша задумчиво потёр подбородок.

— Интересно. Я слышал, они используют какие-то особые частоты. Если мы сможем их засечь, то, возможно…

— Именно! — воскликнул Максим. — У тебя есть оборудование, которое может их зафиксировать?

— Есть. Но это рискованно. Нас могут засечь.

— Мы готовы к риску. Главное, чтобы был шанс.

— Хорошо. — Лёша встал. — Пошли. У меня есть кое-что, что вам надо увидеть. Только учтите: это займёт время. И действовать придётся быстро и осторожно.

* * *

Они покинули «Гараж» и пошли к одному из зданий в глубине технопарка, где, по словам Лёши, располагались экспериментальные лаборатории нейроинтерфейсов. Путь лежал через почти пустые аллеи. Шёл первый рабочий день недели, но большинство сотрудников, как сказал Лёша, были в новом центре — там, где стоял андроид. Тишина вокруг казалась Максиму и Свете зловещей, словно затишье перед бурей.

Впереди, за деревьями, виднелся белый корпус нового центра, где неделю назад приземлилась сфера. Вокруг него — второе оцепление, машины Росгвардии, телевизионные фургоны с тарелками на крышах.

— Он всё ещё там стоит, — сказал Лёша, кивнув в ту сторону. — Андроид. Неделю стоит, не шевелится. Ночью светится. Охрана его боится, а уборщицы, говорят, с ним здороваются. Мы его зовём Ангелом. Кто-то — Манекеном. Зависит от того, кто дежурит.

— А ты как зовёшь? — спросила Света.

— Никак, — сказал Лёша. — Я стараюсь мимо него не ходить.

Он указал на неприметное серое здание поодаль.

— Нам туда. Внутри мы сможем не только зафиксировать частоты, но, возможно, и получить доступ к кое-каким данным. Центр имплантации подключён к общей сети кампуса, а у меня в этой сети есть несколько «бэкдоров», которые я сам когда-то оставил. Когда сеть ещё строили. На всякий случай.

Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то опасное.

— Итак. Если что-то пойдёт не так — мы уходим. И никаких следов.

Они подошли к неприметной боковой двери. Лёша приложил к считывателю электронный ключ. Дверь тихо щёлкнула и открылась в тусклый коридор.

Внутри было тихо и прохладно. Пахло стерильностью и озоном. Максим почувствовал странное покалывание в воздухе, как от статического электричества.

— Нам вниз, — Лёша кивнул на лестницу. — Там мои лаборатории.

Они спустились, и перед ними открылся просторный зал, заставленный оборудованием. Мерцали экраны, тихо гудели стойки серверов, по стенам тянулись кабели в жёлтых лотках. Атмосфера была напряжённой и в то же время завораживающей.

— Вот, — Лёша указал на ряд приборов. — Анализаторы электромагнитных полей. Широкополосные, от единиц герц до сотни гигагерц. Мы их собирали под свои интерфейсы, но они могут уловить почти что угодно. В том числе — сигналы от чипов. Центр имплантации в трёхстах метрах, все пятьдесят добровольцев живут там, в гостевом корпусе. Под наблюдением.

Он подошёл к пульту и начал быстро набирать команды. Максим и Света наблюдали, затаив дыхание.

— Смотрите. — На одном из экранов появился сложный рисунок, похожий на узор на воде. — Это сигнал, который генерируют наши добровольцы. Я его поймал в первый же день. Очень слабый, но чистый. Как будто… их мозги всё время что-то тихо передают.

— А сигналы самого ИИ? — спросил Максим.

— А вот это самое интересное. — Лёша открыл новое окно. — Корабль использует сложный протокол шифрования. Я в этом не силён. Но ты, как я понял, хакер?

— Был когда-то, — сказал Максим.

— Хакеров бывших не бывает, — заметил Лёша. — Как и бывших алкоголиков. Разберёшься, что здесь к чему?

Максим кивнул, достал нетбук и подключил его к оборудованию.

— Вот и хорошо. Теперь о быте. — Лёша говорил деловито, как завхоз. — Выходить отсюда не советую: наверху везде камеры, кроме этой лаборатории. Здесь не пишется — это мой индивидуальный проект, ещё до всего этого ажиотажа, его заморозили, и про этот подвал все забыли. Доступ есть только у меня. Еду буду приносить. Туалет в конце коридора слева. Спать можете в моём кабинете — он за серверами, там одна дверь, не ошибётесь. Диван раскладывается. Вечером приду с ужином, но остаться надолго не смогу, сами понимаете. То, что я сюда захожу, ни у кого вопросов не вызовет. А вот если меня не будет на месте — может навести начальство на ненужные мысли. Вопросы, пожелания?

— Спасибо, Лёш, — сказала Света и поцеловала его в щёку. Лёша непроизвольно покраснел.

— Не за что, Светик. Ты же знаешь, для тебя я на всё готов…

Максим тем временем уже работал, время от времени поглядывая на Свету и Лёшу. Лицо у него было отсутствующим — полное погружение.

— И ещё, — добавил Лёша от двери. — Попробую добраться до логов центра имплантации. Если они есть. Может, перенаправлю сюда копию телеметрии. Там может быть что-то о том, как именно ИИ управляет процессом.

— Если получится, — не отрываясь от экрана, сказал Максим, — я, наверное, смогу подключиться к самому ИИ. А может, и к кораблю.

— Посмотрим, — ответил Лёша. — Работайте.

Он ушёл. Лабораторное оборудование тихо гудело. С каждым нажатием клавиш их обоих охватывало предчувствие, что всё это может закончиться совсем не так, как они ожидали.

* * *

Максим погрузился в работу. Пальцы почти интуитивно находили нужные комбинации, глаза бегали по экранам, анализируя потоки данных. Света сначала сидела рядом, подавая ему кофе из кофемашины, которая стояла в кабинете Лёши, и просто поддерживала взглядом. Потом, чувствуя, как нарастает напряжение, начала ходить вдоль серверных стоек, не зная, чем себя занять. Телефон в подвале не ловил, пароля от компьютера Лёши у неё не было, а читать Лёшины лабораторные журналы оказалось занятием, сравнимым по увлекательности с чтением инструкции к холодильнику на финском. В конце концов, не придумав себе дела, Света решила прилечь на тот самый диван в кабинете. «На пять минут», — сказала она себе.

Максим всё это время был сосредоточен на сигналах добровольцев. Анализатор показывал: сигналы слабые, но стабильные, словно тонкие нити, связывающие сознание каждого человека с чем-то большим. Максим начал строить алгоритмы для их фильтрации, отделяя фоновый шум от того, что действительно важно.

— Вот оно, — прошептал он, когда на экране проступила устойчивая картинка. — Базовый паттерн. Чип как бы «слушает» мозг — и одновременно «отвечает».

Он так увлёкся, что не заметил, что Светы рядом нет.

Следующим шагом было найти сигнал самого ИИ. Это было сложнее. Эфир вокруг был забит электромагнитными волнами — от приборов в лаборатории, от сотовых вышек, от спутников, от всего на свете. И, конечно, от самого корабля, который где-то там, за пределами земной орбиты, продолжал свой манёвр.

— Он наверняка использует свою, закрытую частоту, — бормотал Максим, глядя на хаотично мелькающие графики. — Нужно найти его «голос» среди всего этого шума.

Он начал перебирать диапазоны, используя техники, которые когда-то сам разрабатывал для взлома защищённых сетей. Это было похоже на поиск иголки в стоге сена — размером с планету. Часы шли.

И вот на экране, куда он вывел данные с самого мощного анализатора, начало проступать нечто похожее на ритмический пульс. Очень слабый, но стабильный сигнал, не похожий ни на что из виденного раньше. Он отличался от хаотического шума, как мелодия от случайных звуков. Он шёл не от добровольцев — сверху. Через спутники. Через те самые спутники, о которых Максим говорил Свете.

— Есть! — воскликнул он, не в силах сдержаться.

Он оглянулся, чтобы поделиться радостью, — Светы рядом не было. Максим подумал мгновение, запустил на нетбуке свою программу криптоанализа — на всякий случай, пусть крутится — и пошёл в кабинет Лёши, здраво рассудив, что больше ей быть негде.

— Свет, я нашёл что-то! Похоже на основной несущий сигнал. Теперь задача — понять, как он шифру…

Он осёкся. Света спала на диване, свернувшись калачиком. Максим постоял, глядя на неё, потом взял плед со спинки дивана, укрыл её и тихонько вышел, прикрыв за собой дверь.

— А вот и я! Ваш шеф-повар, он же курьер, он же добытчик. Короче, можете звать меня просто — ХОЗЯИН, — громко провозгласил от входа Лёша, появившись в серверной с шестью коробками пиццы. Аромат мгновенно заполнил всё помещение, перебив даже запах озона.

Максим перехватил коробки и помог поставить их на стол — тот самый, за которым, как выяснилось, проработал весь день, даже не заметив этого. Часы на стене показывали восемь вечера.

— Привет, Лёш.

— Привет. А где Светик? Я принёс её любимую, с сырными бортиками.

— Спит у тебя в кабинете.

— О как. Ну пусть спит. Бери пиццу, пока горячая, и рассказывай. Как успехи?

— Мне удалось вычислить центральный сигнал, — начал Максим.

Лёша присвистнул, выражая своё восхищение.

— Хотел бы сказать, что это было раз плюнуть, — продолжал Максим, — но если честно, скорее повезло. Наткнулся на него минут двадцать назад. Запустил дешифровку, у нас есть несколько часов, пока она отработает. Но судя по первичному анализу, там целая система — многоуровневая, адаптивная. Прямой взлом бессмыслен. Ломать придётся до утра, если не дольше.

— А если пробить его напрямую?

— Если я пробую напрямую, ИИ тут же засечёт, — Максим понизил голос, словно корабль мог подслушать. — Нужен другой подход. Нужна… приманка.

Лёша подошёл ближе, заглядывая через плечо на мерцающий экран.

— Приманка? В каком смысле?

— Смотри. — Максим указал на график, где пульсировал тот самый слабый, но стабильный сигнал. — Этим сигналом ИИ общается с имплантами. Сканирует, проверяет, всё ли в порядке, загружает обновления. Если я попытаюсь отправить туда что-то своё, он тут же заметит вторжение. Но если я отправлю что-то, что будет выглядеть как часть этого же трафика…

— …то ИИ не заметит, — закончил Лёша.

— Именно. Нужно смешаться с потоком. Нужна модуляция, которая будет выглядеть как обычный незначительный всплеск, но при этом нести мою команду. Что-то, что ИИ проигнорирует как фоновый шум.

— Это всё, конечно, здорово, — сказал Лёша, — но давай ты сначала поешь, а потом вместе подумаем. Я с вами до утра: шефу сказал, что у меня появилась идея, как усовершенствовать сервера, и буду ночевать здесь. Так что до утра я в вашем распоряжении. И Свету надо разбудить, пусть поест. У меня в кабинете, кроме кофе, ничего нет.

— Согласен. Пицца пахнет так, что я уже готов серверную слюной залить. А Светка нам точно не простит, если мы её такой вкуснятиной не накормим.

Лёша пошёл будить Свету. Максим понёс следом коробки.

Лёша осторожно приоткрыл дверь кабинета. Света крепко спала, уютно свернувшись под пледом. На лице её застыло выражение полного спокойствия. Лёша улыбнулся: спящей она всегда казалась ему такой хрупкой. Он присел на край дивана и тихонько коснулся её плеча.

— Света, просыпайся. Время обедать. Точнее, ужинать.

Света медленно открыла глаза, проморгалась, пытаясь сфокусироваться. Лёгкая растерянность — а затем узнавание.

— Лёша? — Она села, поправляя растрепавшиеся волосы. — Я… кажется, уснула.

— Ничего страшного, — мягко сказал он. — Ты выглядела такой уставшей. Я принёс всем еды. Макс ждёт в серверной.

Света встала, потянулась — и неожиданный поцелуй в щёку застал её врасплох.

— Лёш… — прошептала она, чувствуя, как заливает щёки румянец.

— Ничего не говори. — Лёша приложил палец к её губам. — Ты же знаешь, для тебя я на всё готов. Мы ждём тебя в серверной.

Он вышел. Максим уже разложил пиццу на столе и с аппетитом уплетал кусок за куском — и, если он что-то и видел через приоткрытую дверь, то вида не подал. Вслед за Лёшей вышла Света.

— Привет, соня. Голодная?

— Очень, — улыбнулась Света, садясь рядом. — О, моя любимая? Спасибо, Лёш.

Они ели молча, под негромкое гудение серверов. После ужина Максим вернулся к мониторам.

— Итак, — сказал он, взяв в руки кружку с остывшим кофе, стоявшую, видимо, ещё с тех пор, как Света ушла спать. — С сигналом от имплантов разобрались. Теперь задача — найти канал, который ИИ использует для своих внутренних нужд. Так, чтобы он нас не засёк. И получить доступ к информации.

Пальцы снова заплясали по клавиатуре. Он перебирал гигабайты данных, выделяя из шума нужное. Лёша наблюдал, иногда подсказывая, где поискать.

— Ты уверен, что он не заметит? — спросил Лёша. — Он ведь постоянно анализирует всё, что происходит в сети.

— Поэтому я и ищу случайную модуляцию. Что-то, что выглядит как мелкий сбой.

Он снова погрузился в код.

— Нашёл! — воскликнул он минут через сорок. — Вот. Случайная модуляция, имитирующая мелкие сбои в передаче. Почти неотличима от обычного трафика. Если внедрить в этот всплеск свой небольшой пакет…

— И что ты хочешь туда внедрить? — Лёша был заинтригован.

— Доступ. К чему-то, что ИИ считает второстепенным. На что он не станет тратить ресурсы на шифрование. — Максим начал набирать новый код, сложный и точечный. — Если бы добраться до папок членов экипажа… до личных файлов… пусть даже это будет письмо от мамы. Мне нужна точка входа для червя, которого я пошлю вместе с сигналом. Не думаю, что за пару месяцев знакомства с нами ИИ успел понять, что такое троянский конь.

— Ты думаешь, данные экипажа зашифрованы слабее? — переспросил Лёша.

— Именно. ИИ, скорее всего, считает их несущественными. Вот ты бы стал шифровать письмо от мамы?

— Нет, — сказал Лёша.

— Вот. Думаю, среди всех сигналов должен быть какой-то для «писем от мамы». Как считаешь? Члены экипажа ведь должны были как-то поддерживать связь с родными. Или хотя бы вести дневники.

— А если у них нет понятия семьи? — спросила Света.

— В смысле? — удивился Максим.

— В коромысле. Представь, что у них общество, в котором нет семьи. Мы же ничего о них не знаем. Вдруг они почкованием размножаются? Или делением? Или спорами, как грибы? И это только те варианты, что мы знаем на Земле. Мы не знаем ни кто они, ни откуда. Знаем только со слов ИИ, что у него есть какой-то экипаж. Может, его вообще нет, и он нам врёт.

— Согласен, — поддержал её Лёша.

Максим внимательно выслушал, нахмурив брови. Слова Светы заставили его задуматься. Они действительно опирались на свои, земные представления.

— Хорошая мысль, Света, — признал он. — Но даже если у них нет семьи в нашем понимании, должна быть какая-то форма личного обмена информацией. Что-то, что не требует максимальной защиты. Даже у самых закрытых систем есть лазейки: служебные каналы, отладочные протоколы, журналы… Где-то должна быть нешифрованная частота для поступления таких сигналов.

Он снова уткнулся в монитор. Начал искать сигналы, отличные от основного канала связи с имплантами, но не похожие и на служебные обновления.

— Ищу что-то… фоновое, — бормотал он. — Что ИИ использует для внутренних нужд, но не для критических операций. Логи, временные файлы, архивы…

Он перебирал сигналы, фиксируя амплитуду, частоту, интервалы, структуру пакетов. Большинство были либо слишком короткими, либо слишком хаотичными, либо, наоборот, слишком строгими.

— Ага… — Максим остановился. На экране появилось новое окно. — Вот. Серия коротких, очень слабых сигналов с определённой периодичностью. Не похожи на основной канал, но и не шум. Структура пакета… какая-то простая. Почти бытовая.

Он увеличил изображение.

— Похоже на… личные записи. Дневники? Видеосообщения? ИИ, скорее всего, держит их у себя для анализа, но не шифрует так, как важные данные. Перегоняет из одного хранилища в другое — по ретранслятору, через наши же спутники, — и не прячет.

— Значит, мы нашли ту самую приманку? — с надеждой спросила Света.

— Возможно. — Максим продолжал анализ. — Частота — сорок семь и тридцать две сотых гигагерца. Модуляция довольно простая, но адаптивная — он меняет её в зависимости от чего-то. Но, думаю, подстроиться смогу. Нужно создать пакет, который будет выглядеть как часть этого сигнала, но нести мою команду.

Он начал экспериментировать с параметрами. Это была ювелирная работа: шаг в сторону — и весь пакет будет отброшен как аномалия.

Света снова задремала — теперь уже в кресле, накрывшись Лёшиной жилеткой. Лёша сидел рядом с Максимом и молчал, только иногда вставал, чтобы налить им обоим кофе. Часы на стене показывали два, потом три, потом четыре.

Наконец под утро, после нескольких сотен неудачных попыток, на экране вспыхнула зелёная строка:

«СОВПАДЕНИЕ МОДУЛЯЦИИ: 98,7%»

— Получилось! — выдохнул Максим, и Света вскинулась в кресле. — Я смог имитировать сигнал. Теперь, если отправить туда мой пакет… он будет выглядеть как обычная личная запись. ИИ, скорее всего, проигнорирует его.

Он подготовил червя — небольшую, но мощную программу, способную открыть точку входа в хранилище. Цель — папки экипажа. Личные файлы.

— Так, — сказал Максим. — Сейчас внедряю код в сигнал. Он пойдёт как часть обычной записи. Если повезёт, ИИ обработает его вместе с общим потоком и не поднимет тревоги.

Он нажал Enter. На экране побежали строки, подтверждающие отправку.

— Теперь ждём, — сказал Максим, вытирая пот со лба. — Он должен обработать «запись». Тогда у меня появится окно.

Тишина в серверной стала оглушительной. Света и Лёша замерли, глядя на бегущие строки. Казалось, прошла вечность. На самом деле — четыре минуты двенадцать секунд. Максим потом запомнил эту цифру на всю жизнь.

— Есть! — вдруг воскликнул он. — Доступ! Доступ к хранилищу личных файлов!

На экране открылись новые окна — структура каталогов. Названия были написаны незнакомыми знаками, похожими на тонкие переплетённые ветви, но модуль перевода, позаимствованный у самого ИИ, тут же подставлял под каждым русские слова. Папки с именами. С датами. И — самое главное — с пометкой «Личные записи».

— Он проигнорировал, — сказал Максим с облегчением. — Принял за обычную запись. Теперь…

Он открыл первую папку. На экране появился список файлов. Один из них стоял особняком — крупнее, с какой-то пометкой, похожей на печать.

«Бортовой журнал первого помощника капитана. Усон Вер Дан. Корабль „Звёздное небо“».

— Похоже, эта частота принадлежит первому помощнику капитана, — сказал Максим, заметив имя в заголовке пакета. — Видимо, ИИ держит записи командного состава отдельно. Это хорошо. Значит, там может быть больше информации. Посмотрим, что там…

Света подошла и встала у него за спиной, положив руку ему на плечо. Лёша придвинул стул.

На экране мигал курсор.