— Честно? Ни одной. — Света задумалась, глядя на пар над стаканчиком. — Хотя… Можно попробовать связаться с моим бывшим. Ты его помнишь? Лёшка. Физик, и весьма талантливый. Насколько я знаю, его звали в первую группу добровольцев, но он отказался и остался в Сколково наблюдателем. Он как раз занимался нейроинтерфейсами — ещё до всего этого. Может, он сможет провести тебя к оборудованию.

— Ты ему доверяешь?

Света колебалась.

— Раньше доверяла. Сейчас… не знаю, что у него на уме. Мы не общались целую вечность.

— Звони. Времени у нас мало.

Света глубоко вздохнула, прежде чем нажать кнопку вызова. Максим наблюдал за ней, и на его лице были одновременно надежда и тревога.

— Алло? — раздался в трубке слегка сонный мужской голос.

— Лёш, привет. Это Света. Ты сейчас занят? — Света старалась звучать непринуждённо, хотя в горле у неё пересохло.

— Светка? Давно не слышал! Чем обязан? — голос заметно оживился.

— Есть одно дело. — Света бросила быстрый взгляд на Максима, жестом попросив его молчать. — И мне нужна твоя помощь. Очень.

— Ну, ты знаешь, я всегда рад. Если это не про возврат долга за ту красную помаду. Рассказывай.

Света коротко обрисовала ситуацию, не вдаваясь в детали и не рассказывая о подозрениях, — только о том, что им нужно понять, на какой частоте и как чипы обмениваются информацией.

— …И нам нужно попасть в Сколково, — закончила она. — Сейчас это, пожалуй, единственное место в стране, где можно перехватить этот сигнал. Ты же там остался?

На том конце воцарилось молчание. Максим видел, как Света нервно закусила губу.

— Света, ты, конечно, как всегда, сногсшибательна… Но тебе не кажется, что это немного… э-э… безумно? — наконец выдавил Лёша. — Ты же знаешь, где я сейчас работаю. Там охрана, пропускной режим, Росгвардия с автоматами. Я физик, а не диверсант.

— Знаю. Но это жизненно важно, Лёш. Мир сходит с ума, и нам нужно узнать правду.

— Я не уверен, что смогу помочь.

— Ты сможешь, — сказала Света как можно убедительнее. — Ты всегда был умным и сообразительным. Помнишь, как ты нас в кино бесплатно водил? Через пожарный выход?

— Это было двенадцать лет назад, и там охранником был дядя Паша, который любил коньяк, — засмеялся Лёша, но в голосе уже звучало сомнение. — Ладно… Если тебе действительно так нужно — давай встретимся.

— Где и когда? — выпалила Света, пока он не передумал.

— Завтра в двенадцать. Кафе «Гараж» у главного корпуса, в Сколково. Найдёшь.

— Договорились.

— Но предупреждаю: ничего не обещаю. Попытаюсь. И ещё… — Он помолчал. — Ты всё ещё любишь горячий шоколад и алые розы?

— Завтра увидимся, Лёша. Спасибо, — поспешила закончить разговор Света.

Она положила телефон. Максим смотрел на неё с восхищением.

— Ну что? — спросил он.

— Он согласился, — ответила Света, широко улыбаясь. — Но предупредил, что ничего не обещает.

— Это уже что-то. Теперь нужно подумать, что именно мы скажем Лёше и как будем действовать.

— Горячий шоколад и алые розы, — задумчиво повторила Света. — Двенадцать лет прошло, а он помнит. Вот ведь зараза.

В этот момент в дверь постучали.

* * *

Максим и Света переглянулись. Было без четверти десять вечера. Максим никого не ждал.

За дверью стоял молодой человек в тёмной куртке, с коротким ёжиком волос и лицом, на котором большими буквами было написано: «фельдъегерская служба». В руках он держал плотный конверт с красной полосой.

— Майор Смирнов? Вам лично. Распишитесь. — Он протянул планшет и, пока Максим расписывался, бесстрастно добавил: — От генерала Смородинова. Ознакомиться, к утру подготовить аналитическую записку. Документ не копировать, не фотографировать, из квартиры не выносить. Завтра в восемь заберу.

— В восемь меня не будет, — сказал Максим.

Фельдъегерь даже бровью не повёл.

— Значит, в шесть.

Когда дверь за ним закрылась, Максим вскрыл конверт. Внутри было несколько листов, отпечатанных на хорошей бумаге, с грифами в верхнем углу.

* * *

СЕКРЕТНАЯ СВОДКА № 734

Дата: 11.10.2027.

Уровень допуска: А1 (главам государств).

Тема: Ход имплантации и предварительные данные.

От: Объединённой комиссии МОРЖ.

Кому: главам государств — участников МОРЖ.

Уважаемые лидеры!

В соответствии с решениями экстренного саммита в Женеве, а также с договорённостями с ИИ корабля 4I/Rubin, имплантация интерфейсов первой группе добровольцев (по 50 человек от каждой страны) начата в назначенные сроки.

Ход имплантации:

— Локации: процедуры проводятся одновременно в специально оборудованных медицинских центрах в различных регионах мира, по согласованным с ИИ координатам. Отмечена абсолютная точность доставки зондов и оборудования, что подтверждает заявленные навигационные возможности ИИ.

— Процедура: соблюдаются высочайшие стандарты стерильности. Имплантация проводится малоинвазивно, через микропрокол в области шеи у основания черепа. Процедура выполняется доставленными с корабля биомеханическими устройствами («ассистентами») и занимает менее 30 минут. Физическое вмешательство минимально; сам имплант визуализировать с помощью доступного оборудования (МРТ, КТ, рентген) не удаётся — предположительно, вследствие его малого размера и необычного состава.

— Состояние добровольцев: все добровольцы прошли процедуру без видимых негативных последствий. Основные физиологические показатели в пределах нормы. После имплантации следует краткий период адаптации (6–12 часов), после чего добровольцы доступны для наблюдения.

— Побочные эффекты: отмечается повышенная мозговая активность и эйфория после погружения в базы знаний, с высоким выбросом эндорфинов. На этом фоне у 10% испытуемых зафиксирована эмоциональная нестабильность. Наблюдается устойчивая тенденция к стабилизации состояния.

Предварительные результаты:

— Сразу после имплантации отмечается кратковременное повышение биометрических показателей (частота сердечных сокращений, электрическая активность мозга), предположительно связанное с начальной интеграцией.

— Первые «вспышки» знаний: добровольцы сообщают о мгновенном, хотя пока фрагментарном доступе к огромным массивам информации. Лингвисты отмечают, что внезапно стали понимать базовые принципы языка, на котором составлены архивы корабля. Сообщается о доступе к фундаментальным знаниям в области математики, физики и биологии.

— Восторг и эйфория: большинство добровольцев описывают своё состояние словами «эйфория», «просветление», «начало новой жизни». Некоторые сообщают о «вспышках» понимания концепций, ранее недоступных человеческой науке.

— Военное наблюдение: все добровольцы находятся под круглосуточным наблюдением. Анализируются физиологические реакции, поведенческие паттерны и любая передаваемая информация. Отклонений от нормы, признаков агрессии или дезориентации не зафиксировано. Поведение добровольцев остаётся спокойным и целенаправленным.

Специфика полученных данных:

— Перенос знаний: первые выводы свидетельствуют о том, что ИИ не просто передаёт информацию, но и формирует нейронные связи, позволяющие её усваивать. Попытки перенести полученные знания на внешние электронные носители пока напоминают попытку расшифровать операционную систему, не имея представления о её архитектуре.

— Новые технологии: уже первые фрагментарные данные указывают на революционные открытия в энергетике, материаловедении и медицине, включая источники энергии, многократно превосходящие существующие, новые композитные материалы и методы регенерации тканей.

Оценка угрозы:

На основании текущих данных прямой угрозы со стороны 4I/Rubin не выявлено. Объект находится на орбите Марса и готовится к манёвру. Его действия носят исследовательский характер.

Рекомендации:

— Продолжить наблюдение за добровольцами, уделяя особое внимание изменениям в поведении и когнитивных способностях.

— Активно работать над расшифровкой и внедрением полученных знаний.

— Подготовить общественность к следующему этапу сотрудничества, предположительно связанному с более глубокой интеграцией.

— Рассмотреть возможность расширения программы имплантации для увеличения числа лиц, имеющих доступ к данным корабля.

Для сведения: военные ведомства продолжают анализ орбитальных данных. Признаков враждебных действий или подготовки к ним не выявлено.

От Российской Федерации: генерал-лейтенант В. С. Смородинов, наблюдатель при МОРЖ.

* * *

— Наблюдатель при МОРЖ, — медленно прочитала Света через его плечо. — Наш Виктор Сергеевич. Когда это он успел?

— Неделю назад, — сказал Максим. — Шеф говорил, что его назначили, но я не думал, что ему будут сводки на уровне президентов приходить.

Он перечитал последнюю строку рекомендаций. «Расширения программы имплантации».

— Света. Они уже. Понимаешь? Неделя прошла. Неделя. Ещё никто ничего не понял, а они уже пишут «рассмотреть расширение».

— Макс, — тихо сказала Света. — Во сколько, говоришь, приедет этот мальчик за конвертом?

— В шесть.

— А «Сапсан» во сколько?

Максим посмотрел на неё.

— В пять тридцать есть.

— Значит, оставим конверт у твоей соседки, бабы Зины. Она всё равно встаёт в пять кормить своих котов и обожает фельдъегерей — говорит, они похожи на её покойного мужа. — Света встала и забрала с дивана сумку. — А записку для шефа ты напишешь сейчас. Короткую. «Рекомендация о расширении программы преждевременна. Требуются дополнительные данные». Подпишешься. И мы поедем добывать эти данные. Я заеду за тобой в четыре.

— Света…

— Что?

— Ты удивительная.

— Я знаю, — сказала Света. — Причешись к утру.

* * *

В тот же вечер в защищённом зале для видеоконференций, глубоко под землёй, в одном из московских бункеров, на огромном экране светились лица президента США, Председателя КНР, канцлера Германии, премьер-министра Великобритании, президента Франции, премьер-министра Индии, генерального секретаря ООН и ещё нескольких глав государств. Все выглядели серьёзными и сосредоточенными.

— Коллеги, — начал Президент России, глядя в экран. Его глаза, обычно спокойные, выдавали едва заметное беспокойство. — Мы все понимаем, что собрались из-за доклада МОРЖ о первых результатах имплантации. Результаты впечатляют. Вопрос в том, что дальше? Что вы думаете?

Лица в мониторах стали ещё напряжённее.

— Безусловно, это прорыв, — с нажимом сказал президент США, но взгляд его бегал, словно избегая камеры. — Наши учёные в восторге. Мы получили данные, которые помогут решить проблемы с энергетикой и продовольствием. Это открывает новые горизонты. Но…

— Но всегда есть «но», — перебила канцлер Германии. Голос у неё был холодным и острым, как лезвие. — Мы получили отчёты о побочных эффектах. У десятой части добровольцев эмоциональная нестабильность. А о том, что все испытуемые находятся в каком-то экстазе от полученной информации и активность их мозга выходит за пределы, которые наши врачи вообще считают возможными, я уже молчу.

В зале повисла тяжёлая тишина.

— Это лишь временные трудности, — возразил Председатель КНР. Лицо его оставалось непроницаемым. — Адаптация к новым знаниям требует времени. Мы должны двигаться дальше. Наши добровольцы тоже получают знания, которые помогут решить многие проблемы. Мы уже приступили к разработке технологий на основе полученных данных.

— Лично я поддерживаю расширение программы, — заявил президент Франции, и голос его звучал слишком поспешно, словно он пытался заглушить собственные сомнения. — Это единственный способ обеспечить прогресс в кратчайшие сроки.

— А что насчёт этической стороны? — неожиданно спросил премьер-министр Великобритании, глядя прямо в камеру. — Мы даём ИИ доступ к человеческому мозгу. Где гарантия, что он не воспользуется этим для манипуляции?

Президент России нахмурился.

— Гарантий нам никто не даст, — ответил он. — Но у нас есть выбор: либо мы сотрудничаем, либо лишаемся доступа к технологиям. И кто-то из нас — не будем делать вид, что не понимаем, — обязательно согласится, даже если откажутся остальные.

— Но мы должны быть осторожны, — повторила канцлер. — Тщательно контролировать ситуацию и не допустить злоупотреблений.

— Наши военные наблюдают за добровольцами круглосуточно, — заверил британский премьер. — Пока никаких угрожающих показателей не зафиксировано.

— Надеюсь, так будет и дальше, — сказал президент Франции. — Мы не можем позволить себе ошибку. На кону будущее всего человечества.

— Мы же понимаем, что, увеличив число людей, подключённых к этой сети, как рекомендует доклад, мы по сути можем оказаться в «Матрице»? — снова сказала канцлер.

— Может, это и есть наша судьба? — усмехнулся британский премьер.

Шутку восприняли с напряжением.

В разговор вмешался генеральный секретарь ООН.

— Коллеги, я призываю вас к единству. Мы должны действовать вместе. Мы не можем допустить, чтобы страх и недоверие нас разделили.

Лидеры обменялись понимающими взглядами. Все осознавали: на их плечах лежит огромная ответственность.

— Мы должны доверять друг другу, — сказал Председатель КНР. — Только вместе мы справимся с любыми вызовами.

— У меня есть предложение, — вдруг сказал президент США, нарушив общую гармонию. — Начну с того, что иного выхода у нас, по сути, нет. Для освоения всей информации корабля пятидесяти человек от страны мало. Это займёт десятилетия. Предлагаю проголосовать за расширение программы и начать подготовку к следующему этапу.

Повисла тишина. Все ждали.

— Предлагаю назначить датой начала расширения первое января две тысячи двадцать восьмого года, — сказал Председатель КНР. — К этому моменту у нас будет более чёткая картина влияния интерфейсов на носителей.

Генеральный секретарь ООН нахмурился.

— Коллеги, не слишком ли быстро мы движемся? Может быть, подождать? Понаблюдать за первыми добровольцами хотя бы полгода?

Президент России поднял руку, прося тишины.

— Предлагаю проголосовать. Кто за расширение программы имплантации и начало подготовки к ней с первого января двадцать восьмого года?

Большинство лидеров подняли руки.

— Против?

Никто.

— Воздержались?

Подняла руку только канцлер Германии.

— Решение принято, — объявил Президент России. — Начинаем подготовку к следующему этапу. Что ж, коллеги, полагаю, на этом закончим. Будем на связи.

Экран погас. В зале стало тихо.

Где-то в ста с лишним миллионах километров отсюда, на орбите Марса, огромный тёмный корабль сделал очередной выдох углекислого газа. Ровно через семнадцать минут после предыдущего.

Глава 6. Истина где-то рядом

У любой системы есть служебный вход. Обычно он там, где хранят то, что считают неважным.

Из конспекта Лома, 2006 год

Петербург встречал новый день неохотно. На улицах было тихо и пустынно, лишь изредка проезжали машины да дворники начинали свою работу, сметая с тротуаров опавшую листву. Термометр показывал плюс семь, но из-за пронизывающего ветра с залива казалось, что зима уже начинает кусать за щёки и ластится холодом к рукам немногочисленных прохожих. Мелкий моросящий дождь назойливо стучал по крышам и подоконникам, уговаривая остаться дома.

Максим, зябко кутаясь в куртку, курил у своего подъезда и нервно поглядывал на часы в телефоне. 4:10.

Ночью он сделал то, чего не делал ни разу за двенадцать лет службы: нарушил прямой запрет. Аккуратно, слово в слово, перепечатал ключевые абзацы сводки № 734 в зашифрованный файл на нетбуке. Не сфотографировал — перепечатал, по памяти и с листа, как школьник переписывает домашнее задание у соседа. Формально это было не копирование, а «рабочие заметки». По существу — то, за что у них в управлении снимали погоны. Он долго смотрел на этот файл, прежде чем сохранить. Потом сохранил и написал шефу записку на полстраницы: «Рекомендация о расширении программы преждевременна. Требуются дополнительные данные о долгосрочных эффектах. Предлагаю отсрочку не менее шести месяцев». Конверт с запиской и сводкой он в половине четвёртого отнёс соседке бабе Зине, которая уже стояла в халате у плиты, варила своим котам рыбу и ничуть не удивилась.

— Мальчику в форме отдать? — уточнила она. — Отдам. Хорошие они, эти мальчики. Мой Коля тоже такой был — молчит, а всё понимает.

Вдалеке показались фары такси. Света не заставила себя ждать. Машина затормозила у тротуара, задняя дверь открылась.

— Садись, — коротко бросила Света с переднего сиденья. — С кофе разберёмся по дороге.

Максим молча кивнул, закинул сумку на сиденье и забрался в машину. В салоне было тепло и пахло дорогими духами Светы, освежителем-ёлочкой и застарелым табаком. Водитель — пожилой, молчаливый — тронулся, и машина плавно покатила по пустым улицам.

Они ехали молча, каждый погружённый в свои мысли. Тревога висела в воздухе, словно густой туман над Невой. Света изредка бросала на Максима взгляды через зеркало, но ничего не говорила.

Свет фонарей еле пробивался сквозь пелену дождя. В этот час на Невском не было пробок, и через пятнадцать минут такси остановилось у Московского вокзала. Они расплатились и вышли: Света — в длинном сером пальто, кутаясь в длинный шарф, с небольшим рюкзаком за спиной; Максим — в своей не новой, но любимой чёрной кожаной куртке с нарисованными на спине крыльями. Крылья он нарисовал сам, двадцать лет назад, когда ездил с байкерами из клуба «Чёрные крылья», и с тех пор ни разу не позволил их закрасить. Краска потрескалась, крылья стали похожи на старую фреску, но куртка так и оставалась его талисманом.

— Готова? — спросил Максим, придерживая перед ней тяжёлую дверь вокзала.

— Почти, — ответила Света, поправляя рюкзак. — Да уж, погода так и шепчет: «Займи, но выпей». Надеюсь, кофе купить успеем.

Табло напротив входа показывало, что их «Сапсан» отправляется в 5:30.

— О, ещё успеваем, — обрадовалась она.

Максим поставил сумку на ленту досмотра. Быстро миновав рамки, они прошли в зал ожидания и, окинув взглядом немногочисленных сонных пассажиров, направились к кофейне. Максим взял два больших капучино в дорогу и два эспрессо, которые они выпили тут же, у стойки, не отходя. После объявления посадки прошли в вагон, нашли свои места. Проводница, зевая в кулачок, проверила билеты.

Короткий гудок разорвал тишину вокзала. «Сапсан» тронулся, плавно набирая скорость. За окнами замелькали огни ночного Петербурга, постепенно сливаясь в размытую полосу.

Вагон тихонько покачивался. Большинство пассажиров, пытаясь укрыться от промозглого осеннего утра, кутались в пледы и засыпали. Лишь кое-где в полумраке светились экраны телефонов. Света поёжилась, словно почувствовала холод от окна. За стеклом проплывали редкие огоньки пригородов, наводя тоску. Город прощался.

Максим достал из сумки нетбук и открыл его.

— Итак, — начал он, понизив голос, — у нас есть четыре часа, чтобы продумать план.

Света сняла очки, которые надевала только в дороге и стеснялась, и посмотрела на него серьёзно.

— Начни с главного. Что в этой сводке тебя так встревожило? Кроме последнего пункта.

Максим открыл файл и начал читать вполголоса:

— «…Имплантация проводится малоинвазивно, через микропрокол в области шеи у основания черепа. Процедура выполняется доставленными с корабля биомеханическими устройствами и занимает менее тридцати минут… Сам имплант визуализировать с помощью доступного оборудования не удаётся…» — Он сделал паузу. — Красиво. А теперь скажи мне: что происходит на самом деле? Они вставили людям в голову что-то, чего не видно ни на одном снимке. Ни на МРТ, ни на рентгене. Что они делают с нашими мозгами?

— «…Добровольцы сообщают о мгновенном, хотя пока фрагментарном доступе к огромным массивам информации…» — прочитала Света, наклонившись к экрану. — Ну и что? Люди получают знания. Разве это плохо?

— Плохо то, что они получают их слишком легко. Света, ты понимаешь, что такое «научиться всему за полчаса»? Это не обучение. Это… прошивка. Как телефон перепрошивают.

Света нахмурилась.

— Ты думаешь, он как-то манипулирует добровольцами?

— Почти уверен. Читай дальше. — Максим указал на абзац.

— «…Большинство добровольцев описывают своё состояние словами „эйфория“, „просветление“, „начало новой жизни“…» Ну и что? Люди просто счастливы.

— Света, ты когда-нибудь видела, чтобы учёные были счастливы? По-настоящему, все разом? Учёные всегда сомневаются, ищут недостатки, ругаются друг с другом на конференциях, пишут гадости в рецензиях. Если собрать пятьдесят учёных в одной комнате, получится пятьдесят одно мнение. А тут — десять тысяч человек по всему миру, и все в восторге. Ни одного «но». Ни одного «а давайте проверим». Это похоже на зомбирование.

Света замолчала. Она понимала, что в этом есть смысл. Что-то в сводке было не так — как фальшивая нота в хорошо знакомой песне.

— И что мы можем сделать? — спросила она наконец. — У нас есть Лёха, и то не точно. С ним одним мы вряд ли противостоим… чему-то вот такому.

— Для начала нужны хоть какие-то доказательства. Нам нужно понять, что происходит в Сколково. И что там делает твой бывший.

В этот момент по проходу проехала тележка: проводница предлагала воду, чай, кофе и бутерброды. Максим и Света замолчали, ожидая, пока она подойдёт.

Они взяли по бутылке негазированной воды.

— Что-нибудь ещё? — спросила проводница.

— Нет, спасибо, — ответил Максим и, дождавшись, пока она отойдёт, снова повернулся к Свете.

— Если всё так, как тут описано, — тихо сказала Света, — представь, что происходит с мозгами. Всё и сразу — звучит заманчиво. Но на деле это больше похоже на какую-то… нейроперестройку. Ты об этом читал в тех файлах, которые получил от ИИ?

— Нет, конечно, — ответил Максим. — В документах всё было расписано в лучших красках. А как это устроено технически — для меня, как для инженера, совершенно непонятно. И что будет дальше с теми, кому это поставили…

— И что дальше?

— Как и раньше. Нам нужно в Сколково, — коротко ответил Максим. Потом вздохнул и закрыл нетбук. — Ладно. До Москвы ещё три с лишним часа. Надо хоть подремать.

Он сказал это, чтобы хоть как-то сменить гнетущую атмосферу. Света откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Разговор прервался.

За окном пролетали станции и деревни, уступая место лесам и полям — рыжим, золотым, мокрым. Поезд проносился через Тверь, через бесконечные болотистые перелески, через переезды, у которых стояли машины с горящими фарами. Пассажиры, убаюканные мерным покачиванием, мирно дремали. Но в головах у Светы и Максима бушевала буря.

Перед прибытием в Москву Света достала из рюкзака косметичку и начала наводить марафет.

— А ты выглядишь как всегда — будто и не было бессонной ночи, — пробурчал Максим.

— Это не я, это грамотный макияж, — парировала Света. — Но за комплимент спасибо. Это же Москва, тут надо выглядеть на все сто. И тебе не помешало бы причесаться. Я же просила.

— Да ладно, и так сойдёт, — отмахнулся Максим, приглаживая волнистые волосы, которые всегда находились, как и всё в его жизни, в творческом беспорядке.

* * *

«Сапсан» прибыл на Ленинградский вокзал в начале десятого. Суетливая толпа хлынула к выходу. Максим и Света быстро сошли на платформу, пробились через площадь трёх вокзалов и у стоянки такси назвали адрес в Сколково.

— «Гараж», говорите? — переспросил таксист, крепкий мужик с бородой, похожий на лесника. — Ну, поехали. Сейчас по вылетной быстро домчим, если на МКАД не встанем.

На МКАД, разумеется, встали. Таксист ругался на пробку так виртуозно и при этом так беззлобно, что Света в какой-то момент рассмеялась — впервые за всю поездку.

— Это ещё что, — сказал таксист, ободрённый. — Вот при пришельцах, говорят, пробок не будет вовсе. Ихний этот ИИ, говорят, светофоры все сам будет переключать. Я вот думаю: а нас-то, таксистов, куда? Тоже на свалку истории? Это как лисе курятник охранять доверить.

Максим посмотрел на него с интересом.

— А вы бы чип себе поставили?

— Я? — таксист фыркнул. — Мне жена в голову столько всего ставит, что для чипа места не осталось.

По пути Максим и Света молчали, каждый думая о своём. Напряжение нарастало. Максим чувствовал, что они вступают в игру с очень высокими ставками. Но остановиться уже не мог. Света тоже переживала — ей предстояло увидеть бывшего. Как он отреагирует? Поверит ли? И главное — поможет ли?

Кафе «Гараж» оказалось небольшим уютным заведением в стиле лофт, на первом этаже одного из корпусов технопарка. На кирпичных стенах висели старые фотографии автомобилей, в углу на подставке стоял настоящий мотоцикл — красный, блестящий, без номера. Максим выбрал столик в углу, чтобы было удобно наблюдать за входом. Света заказала кофе и завтрак — сырники, овощной салат и овсянку. Ожидание тянулось мучительно долго: до встречи оставалось почти два часа.

<<1...4 5 6 7 8 >>

На страницу:

Перейти

6 из 8