Тихое падение. Том 2

Глава 1

Десять лет назад

Зал взорвался аплодисментами — громкими, что уши закладывало.

— Браво!

— Брависсимо!

— Потрясающе!

— Люблю тебя, Ким Раон!

Один из зрителей поднял плакат с моим лицом, и я, даже посреди поклона, не смогла сдержать улыбку. Этот студент — Мун Ищик — всегда выкидывал что-то подобное — а приходил он на все спектакли с моим участием. Сегодняшнее представление — «Пигмалион», — разумеется, не стало исключением.

— Ты лучше всех, Ким Раон!

Другие студенты начали посмеиваться, но Мун Ищик не обратил на это внимания. Он лишь поднял плакат повыше и крикнул:

— Ким Раон, файтинг![1]

— Боже, он опять здесь! — Нам Ынчхэ, стоящая рядом, прошипела сквозь зубы.

Я поспешила успокоить ее, не прерывая улыбку:

— Не сердитесь, сонбэ[2]. Он ведь никому не мешает.

— Он тебя позорит! — сонбэ сверкнула глазами в сторону Мун Ищика, но тот ничего не заметил, продолжая трясти плакатом. По залу тем временем понеслась новая волна аплодисментов, и мы снова поклонилась.

— Когда нас уже отпустят? — Ли Щивон, исполнитель главной мужской роли, проныл мне на ухо.

Нам Ынчхэ услышала его и тут же шепотом возмутилась:

— Не будь таким неблагодарным!

— Но я хочу есть, сонбэ!

— Потерпи, уже скоро.

В отличие от Нам Ынчхэ, меня нытье Щивона не раздражало. Мы только что закончили спектакль по итогам третьего курса — результат почти годовых упорных трудов, — и ничто на свете не могло помешать моей радости. От каждого хлопка ладоней внутри разливалось тепло, а дыхание перехватывало. Именно ради этих ощущений я выходила на сцену.

Постепенно аплодисменты начали стихать. Мы отвесили последний — на этот раз действительно последний — поклон и скрылись за кулисами.

— Боже, ни за что не стану театральным актером! — Ли Щивон упал в кресло, стоило переступить порог гримерки. Вся его поза демонстрировала невероятную усталость.

Нам Ынчхэ отвесила ему легкий подзатыльник.

— Тебе никто и не предлагает! Как только ты взял его на главную роль, режиссёр Ча?

Ча Усок, наш сонбэ с режиссерского факультета и режиссёр спектакля, зашел в гримерку вслед за членами труппы.

— Этот бездельник талантливый, что я могу поделать, — Ча Усок беззлобно рассмеялся. Обычно нервный и дерганный, сейчас он выглядел расслабленным и довольным. Успех спектакля снял с его плеч тяжелую ношу.

— Слышала? Я талантливый! — поддразнил сонбэ Ли Щивон. Нам Ынчхэ это не убедило, и она вновь занесла руку для подзатыльника.

— Да если бы ни Ким Раон, тебя никто бы не заметил!

— Ну и что! Я разве спорю…

За неловким признанием Щивона последовал взрыв смеха. После успешного завершения спектакля все были возбуждены и загорались от малейшей искры.

— Ким Раон и правда лучше всех.

— Отлично справилась.

— Это роль прямо создана для тебя, Ким Раон.

От потока похвал щеки загорелись. Я прижала ладони к лицу, чтобы охладить кожу.

— Ой, да ладно вам. Все постарались.

— Не скромничай, Раон, профессора только на тебя и смотрели. Даже завидно немного.

— И мне, и мне!

— Надо было текст учить лучше!

Возбужденная суета и щебет наполняли гримерку. Все обнимались, смеялись и обменивались впечатлениями. Это был не первый наш совместный спектакль, но именно сейчас мы начали ощущать себя серьезными актерами. Мы только что закончили третий курс. Впереди маячили последний год, выпускной — и самостоятельное плавание.

Пока остальные обсуждали, куда пойти отмечать окончание спектакля, я глазами искала в толпе Им Наын. В отличие от меня, подруге досталась совсем небольшая роль, и она не стала выходить на повторный поклон. Мне хотелось ее подбодрить. Наын тщательно это скрывала, но явно была расстроена из-за своего персонажа. Она очень старалась, но не смогла получить даже роль второго плана.

Я уже собралась поискать Наын за сценой, как в гримерку постучали. Дверь была открыта настежь, так что стук был скорее данью вежливости. Молодой парень в форме курьера закричал в толпу:

— У меня доставка для Ким Раон! Кто здесь Ким Раон?

— Ким Раон? Она здесь.

— Раон-а, это тебя!

Толпа однокашников протолкнула меня к дверям узкой гримерки. Только выбравшись из кучи-малы, я увидела, что за посылку принес курьер. Это был огромный букет роз.

Вокруг снова загалдели:

— Ничего себе!

— У тебя что, есть богатый поклонник?

— Может, это тот парень с плакатом прислал? Как его? Мун Ищик?

Признаться, меня тоже заинтриговала личность отправителя. На учебных спектаклях зрители иногда дарили актёрам букеты, но обычно их вручали на поклонах. Отправлять букет прямо в гримерку было чем-то новеньким. Неужели это действительно Мун Ищик развлекался?

— Можно узнать, кто это прислал?

Курьер покачал головой.

— Может, там есть записка. Распишитесь за получение.

Под любопытствующими взглядами я расписалась в форме и приняла цветы. И сразу же пошатнулась: букет оказался на удивление тяжёлым. Ли Щивон поспешил на помощь и помог донести ношу до гримерной стойки.

— Ну же, ну же, от кого это?

Вопросы сыпались со всех сторон. Мне и самой было интересно. Я осторожно раздвинула стебли и нашла среди них конверт. Ничего, кроме моего имени, на нем не значилось, но зато внутри лежала записка. Я зачитала ее вслух.

Дорогая Раон!

Твоё выступление сегодня было великолепным. Твои глаза сияли как бриллианты, а голос звучал как пение колокольчика. С нетерпением жду следующего спектакля. Помни — мои глаза смотрят только на тебя.

— Ого, на «ты»? Не слишком ли фамильярно?

— Жутковато, скорее. Особенно последняя фраза.

— Ким Раон, там нет подписи?

Я покачала головой.

— Неважно. Девочки, возьмите каждая по цветку, если хотите. Я все равно не унесу.

Оставив подруг разбирать букет, я выбросила записку и вернулась к тому, на чем прервал курьер — отправилась искать Наын. Ее отсутствие меня встревожило: раньше она никогда так внезапно не исчезала. К счастью, пропажа быстро обнаружилась. Пока все шумели в гримерке, Наын уже успела переодеться и теперь подметала сцену.

— Наын-а, ты что делаешь? Зачем убираешься одна? Сейчас позову остальных. Нечего отлынивать.

Наын замахала руками.

— Я уже почти закончила. Пусть празднуют, тут немного осталось.

Она с удвоенной силой заработала метлой, пряча глаза. Внутри укололо чувство вины. Я подлетела к подруге и порывисто обняла её.

— Эй, ты чего?

Вблизи было видно, что Наын плакала, и чувство вины охватило меня с двойной силой. Я сжала подругу так, что у нее ребра захрустели.

— Просто радуюсь, что ты у меня есть, Наын-а. Если бы не ты, я бы никогда этого не выдержала! Ты самая, самая лучшая, Им Наын!

Я закружила подругу по сцене, вопя бессвязные комплименты. Наконец Наын рассмеялась.

— Отпусти меня, Ким Раон! Ты сумасшедшая!

Она высвободилась из моих объятий и подняла метлу.

— Если нечего делать, помогай тогда.

Мило ворча под нос, Наын взялась за уборку реквизита. Её настроение немного улучшилось, и я вздохнула с облегчением. В моих словах не было ни капли лжи. Именно Наын репетировала со мной бесконечными ночами, помогая запомнить роль, и поддерживала в минуты слабости, когда казалось, что ничего не получается. Если бы не она, никакого успеха бы не было.

Когда остальные наконец-то нас потеряли, мы с Наын уже почти закончили. Пристыженные, ребята быстро убрали оставшуюся часть реквизита, и мы шумной толпой направились в ближайший ресторанчик.

Наын, заметив в руках у девочек розы, шёпотом спросила:

— Почему у всех цветы?

— Какой-то сумасшедший прислал букет. Решила раздать.

— Сумасшедший?

— Судя по записке.

На лице Наын мелькнуло беспокойство.

— Это Мун Ищик?

Я пожала плечами.

— Какая разница? Не переживай об этом. Идём праздновать, праздновать!

В честь успешного завершения спектакля труппа решила поесть говядины — настолько дорогой, насколько могли позволить себе студенты. Мы заняли несколько столов в местном барбекю-ресторанчике и сделали заказ. Мясо принесли быстро, и скоро помещение заполнилось аппетитными ароматами.

— Давайте выпьем, выпьем!

— За конец курса!

— За Ким Раон!

На столе моментально появились бутылки с соджу. Мы опрокинули по первой стопке.

— Уверена, что тебе можно пить? — озабоченно прошептала на ухо Наын. Она единственная из однокурсников знала о моих проблемах с сердцем.

— Одна рюмка — не страшно.

Я поморщилась от горечи напитка. Судя по нахмуренным бровям, слова не убедили подругу.

— Серьёзно, Наын-а. Сегодня — можно.

Разумеется, одной рюмкой не обошлось. Однокурсники сначала убедили выпить за режиссёра, потом — за профессоров, потом — за зрителей. Когда они начали выпивать за предметы реквизита, я поняла, что пора сделать паузу.

— Схожу за мороженым.

Никто за столом меня не услышал, и я выскользнула на улицу, не привлекая внимания. Наын вместе с остальными играла в какую-то алкогольную игру. После нескольких стопок она повеселела и уже не выглядела такой грустной. На сердце стало еще легче.

Выбравшись из душного ресторанчика, я не сразу пошла в магазин, а остановилась у входа подышать свежим воздухом. Неподалеку на углу курила компания молодых людей, и до меня доносился лёгкий запах дыма. Судя по взрывам смеха, ребята неплохо проводили время.

Следуя актерской привычке наблюдать за людьми, я сама не заметила, как начала следить за компанией. Немудрено — даже на ночной сеульской улице они выделялись: симпатичные, высокие, одетые преимущественно в черное.

В компании было трое парней и одна девушка, которая больше всего привлекла моё внимание. Короткая стрижка, просторный плащ, грубые ботинки… Но главное — она излучала уверенность и явно ощущала себя свободно в чисто мужской компании. Все вместе это придавало ей невероятное обаяние.

Сама того не осознавая, я залюбовалась девушкой и потеряла счёт времени. И тут это произошло: она, видимо, почувствовала взгляд и повернулась в мою сторону. Наши глаза встретились.

Затушив сигарету резким движением, девушка решительно зашагала в направлении ресторанчика.

— Простите, пожалуйста, я не пялилась! То есть пялилась, но не имела в виду никакого неуважения! Просто я актриса, мы всегда наблюдаем за интересными людьми!.. Простите!

Решив, что лучшая защита — это нападение, я начала извиняться до того, как незнакомка успела озвучить претензии. Опыт подсказывал, что в таких случаях это самый действенный способ не получить выговор. Для пущей убедительности я даже склонилась в глубоком поклоне.

Я все еще стояла, склонившись, когда над головой раздался звонкий смех. Слегка подняв голову, я увидела, что девушка смеётся — вполне искренне.

— Выпрямись, ради бога, пока никто не подумал, что я тебя задираю. Все нормально. Можешь смотреть, сколько хочешь.

Выпрямившись, я недоверчиво посмотрела на незнакомку. Такая реакция была мне в новинку. Обычно прохожие, поймав нас на разглядывании, ругались и злились. Я до сих пор помнила, как мы с Наын убегали в метро от какого-то колоритного господина в татуировках. Тот грозился выбить из нас всю дурь.

— Все равно простите.

— Правда, все нормально. Я в курсе актёрских привычек. Режиссёр Пак, Пак Йечжу. Приятно познакомиться.

Девушка — Пак Йечжу — протянула руку. Её ладонь оказалась на удивление тёплой — и не подумаешь по мрачному антуражу.

— Ким Раон.

Пак Йечжу снова рассмеялась.

— Знаю.

— Ха?

— Мы тоже были на вашем спектакле.

От удивления я охнула. Университет действительно пускал на отчетные спектакли сторонних зрителей — но встретиться вот так, на улице, было невероятным совпадением.

— Ничего себе! И как? Вам понравилось?

Пак Йечжу задумалась.

— Режиссура слабовата — не в обиду твоему другу. Ему ещё не достаёт опыта. Главный герой был неплох, но актёр недостаточно старался. Он немного ленив, правда?

Пак Йечжу казалась не сильно старше меня, но, похоже, была профессионалом. Она четко подметила наши недостатки.

— Есть такое.

— Но имелись и светлые моменты. Твоя игра, например, была великолепна. Профессор Чхве не соврал.

— Профессор Чхве? Вы знаете профессора?

Профессор Чхве преподавал нашему курсу актерское мастерство. Именно под его руководством мы ставили спектакль.

В глазах Пак Йечжу мелькнули лукавые искры.

— Он хороший друг нашей семьи.

— А-а-а-а. Теперь понятно…

— Он много тебя хвалил, и я решила увидеть все своими глазами.

— Классно…

Из всех комплиментов за вечер этот был самым приятным. Ещё бы — слова не просто одногруппников, а профессионала! От смущения я не знала, как реагировать. Оставалось надеяться, что Пак Йечжу была не слишком разочарована моим косноязычием.

— Да не смущайся ты так! — Пак Йечжу рассмеялась, словно прочитав мои мысли. — Но нужно кое в чем признаться. Я не просто так пришла на спектакль.

— Эм-м-м?..

— Ты слышала что-нибудь про «Us»?

— Э-э, нет. Это что-то на английском?

Собственное невежество снова заставило щеки зардеться.

— Ничего страшного. Это что-то вроде творческого объединения. Больше андеграундного, если можно так выразиться. Мы ставим спектакли, независимые спектакли. То есть ставили — у нас был перерыв в год, пока я училась за границей. Сейчас я вернулась, и мы готовим новую пьесу.

— Ага.

Я не до конца понимала, какое отношение это имеет ко мне, но слушать Пак Йечжу было интересно. Когда она рассказывала о труппе, в ее глазах горело редкое воодушевление.

Пак Йечжу тем временем продолжила:

— Актёрский состав почти утвержден, но мы никак не можем найти актрису на главную роль. Что думаешь — не хочешь попробовать?

Такой поворот беседы застал меня врасплох. Ещё полчаса назад я даже не знала Пак Йечжу — а теперь получила предложение сыграть в ее спектакле.

Заметив мою растерянность, Пак Йечжу замахала руками.

— Я не жду ответа прямо сейчас, Ким Раон. На самом деле, это даже не финальное предложение. Мне очень нравится твоя игра, но нужно пройти пробы с исполнителем главной роли. Он тоже отличный актёр, но, если химия не сложится… Сама понимаешь.

В голове лихорадочно завертелись мысли. Как сильно я жалела, что выпила столько соджу!..

— Просто подумай об этом, ладно? Необязательно отвечать сейчас. Поговори с профессором Чхве; он за нас поручится. Мы не какие-то подозрительные личности, правда!

На этом короткая встреча закончилась. Прощаясь, Пак Йечжу вручила мне визитку, а потом вернулась к парням, все еще ждущим ее поодаль. Я, как и обещала, на автомате сходила за мороженым, а когда вернулась в ресторанчик, Пак Йечжу и парней на углу уже не было.

Ребята, уже успевшие напиться, встретили меня — а скорее, мороженое — громкими криками:

— Вау, Ким Раон, как раз вовремя!

— Почему так долго?

— Ах, как хочется освежиться!

Ребята накинулись на пакет с мороженым, как голодные чайки. Я в дележке лакомства не участвовала, все еще прижимая к груди визитку Пак Йечжу. Странно, но этот кусок картона почему-то казался очень важным.

— Что это? — Наын первой заметила, как я разглядываю визитку.

Вслед за ней стальные тоже загалдели:

— Ого, это что, визитка?

— Раон, тебя что, схантили?

— Лишь бы не секта…

Когда ребята немного успокоились, я объяснила, что случилось. Когда рассказ закончился, за столом повисла гробовая тишина.

Первой заговорила Нам Ынчхэ.

— Раон-а… — Голос сонбэ звучал так, словно она говорит с ребенком. — Ты что, действительно никогда не слышала об “Us»?..

Глава 2

Десять лет назад

Под осуждающими взглядами друзей я снова покраснела — уже в который раз за вечер.

— А что, они прямо очень известны?

Нам Ынчхэ прямо-таки задохнулась от возмущения.

— Известны? Ким Раон, это, наверное, самая знаменитая в Сеуле независимая труппа! Они нереально круты! И Пак Йечжу… Её короткий метр недавно даже награду взял! Тебе нереально повезло, что она тебя заметила.

— Правда?..

— Ещё бы! Не вздумай отказываться, это потрясающая возможность. На их прошлый спектакль было просто невозможно достать билеты! Мне удались попасть на один. Это было что-то нереальное.

Со всех сторон понеслись рассказы об «Us». На мгновение я почувствовала себя необразованной деревенщиной. Многие ребята на факультете происходили из актёрских семей и были глубоко погружены в творческую жизнь Сеула. У меня же с постоянными подработками просто не имелось на это времени. Этим летом я тоже собиралась работать. Предложение сыграть в спектакле, хоть и лестное, пришло крайне невовремя.

— Тебе нужно согласиться, — раздался за гомоном друзей тихий голос Наын. — С деньгами как-нибудь разберешься. Такой шанс нельзя упускать — мы ведь в следующем году уже выпускаемся.

Наын была права, конечно: работа с престижной труппой могла послужить отличным стартом карьеры. В голове моментально включился калькулятор. Если оставить не три, а две подработки или брать ночные смены…

Загруженная мыслями о финансовой ситуации, на второй круг с ребятами я не пошла и вернулась домой, в тесную квартирку. Лёжа в постели без сна, я как сломанный проигрыватель крутила в голове слова Пак Йечжу. Можно ли было ей доверять?

Не в силах уснуть, я нашла аккаунт «Us» в соцсетях и залипла на добрый час. Даже коротких роликов хватило, чтобы понять — ребята действительно делали что-то крутое. Чем больше я смотрела, тем сильнее хотела стать частью проекта.

Я сама не заметила, как уснула, и проснулась, только когда солнце уже давно встало. На телефоне все еще был открыт аккаунт труппы. Я вздохнула. Рука сама потянулась к заветной визитке.

— Да? — голос Пак Йечжу даже утром звучал бодро и энергично.

Я прочистила горло.

— Добрый день! Это Ким Раон, мы вчера…

— Ким Раон! Ребята, это Раон! Как здорово, что ты позвонила!

На другом конце раздались громкие голоса. Похоже, со мной здоровались.

— Раон, ты ведь звонишь, чтобы согласиться? Мне уже досталось от ребят, что вчера не уговорила.

Из трубки снова донесся шум. Похоже, труппа уже с утра была занята делом.

— Да, я хотела бы попробовать. Есть только одна проблема…

Смущаясь и мямля, я призналась Пак Йечжу в ситуации с подработками. Та слушала внимательно, не перебивая, несмотря на мои заикания. А потом рассмеялась.

— Прости, прости, Ким Раон, это не повод для смеха! Серьёзно, извини. Но почему ты подумала, что мы работаем забесплатно? После спектаклей мы делим заработанное в зависимости от вклада. У тебя будет — если все пойдет благополучно — главная роль. А это значит примерно…

Пак Йечжу назвала цифру, от которой у меня перехватило дыхание. Что там одна подработка — можно было смело отказаться сразу от двух.

— Ну что, другое дело, да? — Пак Йечжу верно поняла причину молчания. — Пришли на этот номер свою почту, отправлю отрывок для проб. Через неделю тебя устроит?

Через несколько минут в почтовый ящик упало письмо. Я быстро нажала на ссылку и погрузилась в чтение.

Пьеса, которую предлагала Пак Йечжу, представляла собой вольное переложение «Гамлета», но с точки зрения Офелии. Куски оригинального шекспировского текста перемежались с современными диалогами, а знаменитое «Быть или не быть» звучало из уст именно Офелии. Это была довольно экспериментальная, андеграундная вещь, обладающая, однако, изрядной долей очарования.

Отрывок для проб был взят из третьего акта. Одна из ключевых сцен — когда Гамлет прикидывается сумасшедшим и говорит Офелии, что никогда не любил её. В оригинале сцена была сосредоточена на «безумном» принце, но версия Пак Йечжу фокусировалась на героине. В современной интерпретации Офелия подозревала, что Гамлет только прикидывается сумасшедшим, и пыталась вывести его на откровенный разговор, но встречалась с жестоким отказом.

Сцена была сложной, но я с энтузиазмом принялась за работу. Вся неделя за редкими исключениями прошла в репетициях, и я совсем выпала из привычного круга общения. Закончилось все тем, что Наын сама пришла в гости, обеспокоенная внезапным исчезновением.

— Тебе так понравилась пьеса? — спросила Наын, пока я уминала закуски, которые она принесла с собой. Наын родилась и выросла в Сеуле, поэтому ее мама постоянно передавала мне контейнеры с едой, жалея сироту-подругу дочери.

— Угу.

Рот, полный маринованной редьки не дал развить мысль, но это была чистая правда. Чем дальше, тем больше я проникалась идеей Пак Йечжу. Теперь попасть в спектакль хотелось не только ради роли, но, и чтобы до конца прочитать пьесу.

— Это здорово, но не забывай питаться. И хоть иногда появляйся в чатах. Мы думали, тебя похитили или что-то такое!

— Хорошо, мам.

Я рассмеялась с набитым ртом, за что тут же получила осуждающий взгляд Наын. Ни дать ни взять, мамочка шкодливого ребенка.

Мы были такими с самого первого курса: спокойная, надежная Наын и безалаберная я. Крепкий середнячок и восходящая звезда курса. Многие не понимали, как мы могли дружить в среде с такой высокой конкуренцией, но за три года вместе мы с Наын ни разу не поссорились.

Конечно, без шероховатостей не обходилось: мне постоянно давали главные роли, а Наын перебивалась в основном эпизодами. Но мы не позволили этому встать между нами. «Когда-нибудь я доберусь до твоего уровня, — как-то сказала Наын в порыве откровенности. — Мне просто нужно чуть больше работать».

И она работала — о, как Наын работала! Она учила не только свои строки, но весь текст полностью; репетировала не только свою часть, но и все заметные женские роли. На мой взгляд, Наын сильно продвинулась за эти годы, но наши сокурсники-режиссёры как будто привыкли, что она может играть только в эпизодах. Наын говорила, что ее все устраивает, но мне было ужасно обидно за подругу.

— Слушай… — начала Наын неуверенно, пока я мыла контейнеры из-под закусок. — Можно сходить с тобой на прослушивание?.. Я просто посмотрю! Безумно интересно, как Пак Йечжу работает с актерами…

Наын выглядела такой серьезной, что я невольно рассмеялась.

— Конечно, можно, зачем спрашиваешь? Вряд ли они тебя выгонят. А если выгонят, уйду с тобой. Никто не смеет обижать мою подругу!

В порыве чувств я обняла Наын мокрыми руками. Она сразу начала вырываться.

— Что ты делаешь, Раон, я теперь вся в мыле!

Борясь и хохоча, мы повалились на пол.

День прослушивания приближался неудержимо, и волнение нарастало. Тщетно я уверяла себя, что от результатов ничего не зависит — желание стать частью «Us» усиливалось с каждой минутой, проведённое в соцсетях на их страницах. Меня очень цепляло видение Пак Йечжу — и не только меня, судя по количеству поклонников труппы.

По закону подлости, на день прослушивания выпал прием у кардиолога. Перенести было нельзя, и вместо того, чтобы настраиваться на роль, я поплелась в больницу. Доктор Ли, наблюдавший меня в Сеуле, сразу заметил плохое настроение.

— Все хорошо, Ким Раон? Есть жалобы? Может, боли?

Я поспешила разуверить доброго доктора:

— Все нормально. Ничего не болит. Если не знать, и не догадаешься, что есть проблема.

Вопреки ожиданиям, лицо доктора Ли помрачнело. Он отложил снимок МРТ, который разглядывал, и серьёзно посмотрел сквозь очки-полукружья.

— Раон, даже, если ничего не беспокоит, это не значит, что можно расслабиться. Если затянуть с операцией, ты очень скоро почувствуешь последствия. Не только качество, но и продолжительность жизни подвергнутся серьезной угрозе. Десять-пятнадцать лет — на большее без операции не следует рассчитывать.

— Ну что вы, доктор!..

Я фальшиво рассмеялась. Зачем доктор Ли решил испортить этими разговорами такое чудесное утро?

— Мы же договорились. Как только закончу университет — сразу сделаем.

— Не забывай об этом, Раон. Это очень важно.

Эту фразу доктор Ли повторял на каждом приёме, и со временем она утратила прежний эффект. Конечно, я понимала, что операция необходима, но опасность, столь устрашающе расписанная доктором Ли, не казалось реальной. Я чувствовала себя великолепно. В то, что мне было отведено всего несколько лет, невозможно было поверить.