Тихое падение. Том 2
Дослушав нотации и получив список назначений, я наконец вырвалась из больницы. Наын уже ждала на остановке — мы договорилась встретиться, чтобы вместе поехать к месту прослушивания.
— Все в порядке?
Лицо Наын было полным беспокойства. Иногда казалось, что подруга беспокоится обо мне не меньше доктора.
— Всё отлично! Пошли скорее. Нельзя опаздывать.
Для репетиций Пак Йечжу и компания арендовали небольшой зал недалеко от центра города. Как объяснила Йечжу, когда мы пришли, здание принадлежало её дяде, и тот согласился сделать труппе хорошую скидку.
— Скинул цену в обмен на билеты на премьеру. Хитрый жук. — судя по тону, она была не в обиде. — Не пугайтесь, если что, после спектакля. Он и моя семья будут очень громко аплодировать.
Пока остальные не подошли, Пак Йечжу устроила нам быструю экскурсию по залу. Кроме импровизированной сцены, один угол ребята обустроили для изготовления костюмов и декораций, а в другом пристроили небольшой стол со стульями.
— Тесновато, но зато рядом с метро. И соседи на шум не жалуются.
На лице Пак Йечжу была написана гордость за детище. Я улыбнулась, но улыбка вышла натянутой — волнение не позволяло полностью насладиться моментом. Пак Йечжу сразу это заметила.
— Ким Раон, ты что, волнуешься, что ли? Перестань! У тебя великолепный партнёр. Уверена, вы с ним сработаетесь. А вот и он. Эй! Ли Хису!
В двери зала как раз вошли двое парней. Один из них — видимо, Хису — помахал рукой.
— Ким Раон, знакомься. Это мой помощник Квон Мингю. А это Ли Хису — наш Гамлет.
Меня неприятно резануло, что режиссёр исключила из представления Наын, но я списала это на рассеянность. До этого Пак Йечжу вполне дружелюбно общалась с моей подругой и не возражала против её присутствия на репетиции.
— Приятно, познакомится, я Ким Раон. А это моя подруга Им Наын. Пожалуйста, позаботьтесь о нас.
На первый взгляд Ли Хису не походил на главного героя, тем более на Гамлета. Невысокий, щуплый, с обесцвеченными волосами — на фоне высоченного Квон Мингю он сильно терялся.
— О, наконец-то мы встретились, Ким Раон! Йечжу нам все уши прожужжала. Им Наын, приятно познакомится.
Ли Хису расплылся в лучистой улыбке, и его лицо неуловимо изменилось — словно солнце заглянуло в полутемное помещение. На секунду я невольно залюбовалась.
— Если все на месте, тогда начнём? — Пак Йечжу энергично хлопнула в ладоши. — Ким Раон, Ли Хису. Готовы?
На автомате я кивнула, хотя до настоящей готовности было далековато. Волнение, было затаившееся, снова поднялось внутри и схватило за горло.
— Эй, не волнуйся так сильно.
От Ли Хису тоже не укрылось моё состояние. Мы уже поднялись на сцену, и он говорил шепотом, чтобы никто не услышал.
— Играй, как репетировала. Я тебе помогу.
Хису снова улыбнулся — мягкой, доброй улыбкой. И в то же мгновение, словно по щелчку пальцев — он изменился. Уголки губ опустились, лицо стало мрачным, изможденным; даже поза исказилась. Передо мной больше не стоял жизнерадостный парень Ли Хису. Это был обозленный, трагический герой.
Настоящий Гамлет.
Не дав мне прийти в себя, Ли Хису произнес первую фразу диалога. Я мысленно приказала себе собраться и выдавила нужную строку. Хису продолжил, я ответила — и сцена покатилась.
Это было как танец с опытным партнёром: изящно, легко, будто мы всю жизнь этим занимались. Если сначала вёл Хису, под конец мы превратились в равноценных участников сцены. Фразы летали как кинжалы — резкие, острые, — эмоции лились бурным потоком. Гамлет и Офелия, Офелия и Гамлет — двое людей, которые бесконечно ранили друг друга.
Когда сцена закончилась, мгновение в зале стояла тишина. Мгновение — а потом трое зрителей взорвались аплодисментами.
— Да! Да! — не сдерживала эмоций Пак Йечжу. — Я знала, что это будет шедевр! Я знала! А ты мне не верил, Квон Мингю!
Помощник режиссёра выдал пристыженную улыбку и развел руками. Пак Йечжу тем временем взлетела на сцену.
— Ким Раон, добро пожаловать на борт!
— Ким Раон, поздравляю.
Я оглянулась на Ли Хису. Тот уже вышел из образа и вернулся к привычным манерам. Но я больше не могла смотреть на него прежним взглядом. Где, черт, возьми, скрывался талант такого масштаба?
Пак Йечжу, вдохновленная итогом проб, настояла, чтобы мы отпраздновали моё включение в труппу в ближайшем ресторанчике. Её энергии было трудно противостоять, так что через полчаса мы уже устроились в ближайшей лапшичной. По дороге я заметила, как Им Наын о чем-то говорит с Пак Йечжу. Пока мы усаживались, я незаметно спросила Наын, о чем они болтали.
— Я попросила Пак Йечжу разрешить мне работать за сценой. Она сказала, что рук всегда не хватает.
Наын слегка зарделась от признания. Я поторопилась ее успокоить.
— Этот отличная идея, Наын-а! Никогда не знаешь, что случится. Вдруг придётся кого-то заменить?
— Думаешь?
— Конечно!
Честно говоря, меня восхищала Наын. Ей явно было некомфортно от разницы наших положений, но она не сдавалась. Это не могло не вызывать уважение.
По ходу вечера — и уменьшения жидкости в бутылке с соджу — наша компания разделились. Пак Йечжу и Квон Мингю травили байки перед благодарной публикой в лице Наын, а мы с Ли Хису обсуждали будущий спектакль.
— Идея рассказать историю с точки зрения Офелии не нова, — Ли Хису уже глубоко погрузился в мир пьесы. — На западе даже сняли фильм на эту тему. Но не советую смотреть.
— Боишься, повлияет на работу над образом?
— Да! Мне очень понравилось твоя версия Офелии. Пак Йечжу наверняка найдёт, что сказать, но это уже очень хорошо. Серьёзно.
От похвалы Хису в груди разлилось тепло.
— Ты так хорошо в этом разбираешься. Где ты учился?
Теперь пришла очередь Ли Хису зардеться. Слегка смущаясь, он признался, что вырос за границей. При упоминании его альма-матер у меня отвисла челюсть.
— Что ты делаешь в Корее? Разве не должен сниматься в Голливуде? Или выступать на Бродвее?
Мои возмущения вызвали у Хису только улыбку.
— В прошлом году Пак Йечжу позвала меня в спектакль — успех для независимого театра получился ошеломительный. Мы хотели поработать вместе снова, но ей пришлось вернуться в Корею. Тогда я подумал: а почему бы тоже не поехать? Всего на несколько месяцев; тем более я тут не был с детства.
— Вау…
От рассказов Хису в голове замелькали образы из другой жизни. Он был словно пришелец, принц из сказки. Жизнь за границей, престижный университет, возможность просто так путешествовать несколько месяцев… Я завидовала ему белой завистью.
Мы проболтали весь вечер. Хису рассказал о системе обучения в своем университете, а я поделилась историями с последнего студенческого спектакля. Слегка смущаясь, Хису признался, что видел отрывки в сети. В отличие от Пак Йечжу, у него не нашлось для нас слов критики.
— Вы все очень большие молодцы. Даже жаль, что не удалось посмотреть вживую.
Когда еда закончилась, Пак Йечжу предложила пойти на второй круг, но я отказалась. Мне не хотелось перебивать впечатления от проб вкусом соджу. И без продолжения это был особенный вечер.
Попрощавшись с компанией — Наын, к моему удивлению, решила остаться, — я отправилась в сторону дома. Возвращаться в съемную комнатушку пока не хотелось, и я немного погуляла по ночным улицам. Настроение было чудесное, и в животе словно лопались пузырьки шампанского. После встречи с Хису мне не терпелось приступить к работе над спектаклем. Предчувствие твердило, что получится что-то великолепное.
Вдоволь нагулявшись, я наконец повернула в сторону дома. Жила я в небольшой квартире-студии в довольно старом здании; оно немного разваливалось, но зато аренда была дешевой. Зевая, я поднялась на второй этаж и уже достала ключи, как замерла. Сердце похолодело.
За дверную ручку был вставлен букет ярко-красных роз.
Глава 3
Десять лет назад
— Цветы — это ведь хорошо? — спросил на следующий день Квон Мингю, когда я рассказала ребятам из «Us» о вчерашнем происшествии. Теперь, когда все актёры были в сборе, Пак Йечжу настояла, чтобы к репетициям приступили незамедлительно. Похмелье после посиделок её не смущало, тем более что мучилась одна она.
— Хорошо, когда их вручают лично в руки, — вмешалась в разговор Ли Мисук, которая играла Гертруду, мать Гамлета, — а не когда подсовывают под дверь без предупреждения! Этот твой поклонник хоть записку оставил? Откуда он знает твой адрес?
Высокая, энергичная, с короткой стрижкой и острыми чертами лица, Ли Мисук отлично подходила на роль Гертруды. Из всех нас Мисук была самой старшей — она закончила университет несколько лет назад.
— Не знаю, сонбэ. Записка была, но какая-то странная.
В голове сами по себе всплыли короткие строки.
Дорогая Раон!
Спасибо, что обратила на меня внимание! Клянусь, я никогда не перестану быть твоим фанатом! Надеюсь на скорейшую встречу!
— «Обратила внимание»? Раон, ты что, его знаешь? Вы встречались?
— Нет, сонбэ. Понятия не имею, кто это.
— Может, Мун Ищик?
Предположение исходило от Наын. Мисук-сонбэ сразу навострила уши.
— А это кто?
Я коротко объяснила и добавила:
— Честно говоря, не думаю, что это он. Мун Ищик никогда не скрывался; цветы в двери не в его духе. Он скорее придет на спектакль с оркестром или споет серенаду.
— Ха-ха! — Ли Мисук прыснула со смеху. — Похоже, это правда не он.
На этом обсуждение закончилось. Пак Йечжу хлопнула в ладоши, привлекая внимание труппы.
— Ребята, времени не так много! Вы все отличные актёры, но, чтобы спектакль сработал, вы должны двигаться как единое целое. Как в танце. Поэтому — фокус на репетициях. Умоляю, сконцентрируйтесь.
— Мы всегда сконцентрированы, — пробормотал под нос Хо Сынгиль, играющий Лаэрта, брата Офелии. В его словах не было настоящего недовольства, скорее, игривое ворчание.
— Знаю. За работу! Начнём с первого акта. Сцена третья!
Мы заняли позиции. Репетировали сцену прощания Офелии с братом Лаэртом, отбывающим во Францию. Перед отплытием Лаэрт предупреждает сестру быть осторожнее с Гамлетом, в чувства которого не верит. В середине сцены к увещеваниям присоединяется отец Офелии, Полоний. Его играл У Сынчжун, полненький, но весёлый парень, уже профессионально сотрудничающий с несколькими театрами.
— Начинаем!
Пак Йечжу заняла режиссерское кресло, и Хо Сынгиль начал свою часть диалога. Тем временем команда по реквизиту удалилась в противоположный угол. По словам Наын, сегодня они собирались красить большие декорации, чтобы те успели высохнуть к следующей репетиции.
Несмотря на отсутствие тренировок, игра шла довольно гладко. В оригинале сцена фокусировалась на Лаэрте и Полонии, но в версии Пак Йечжу большая часть текста принадлежала Офелии. Если в шекспировской версии девушка довольно пассивно воспринимала нотации отца и брата, у нас она активно защищала Гамлета и его чувства.
Оба, и Хо Сынгиль, и У Сынчжун были опытным актерами, и работать с ними оказалось одно удовольствие. Не как с Ли Хису, конечно, — с ним я вообще забывала, что нахожусь на сцене, — но тоже очень здорово. Невольно вспоминался опыт студенческого спектакля и сумбурных первых репетиций. Это ни шло ни в какое сравнение со слаженной работой труппы. «Us» действительно были на другом уровне.
Пак Йечжу как режиссер не предъявляла особых претензий к актерской игре, но ей хотелось поэкспериментировать с нюансами мизансцены. Этим мы и занялись: пробовали разное расположение, жесты и взаимодействия. Постепенно из просто неплохой сцены начало вырисовываться что-то действительно оригинальное.
Работа была в самом разгаре, когда из угла с декорациями раздался жуткий грохот. Все глаза обратились в противоположный конец комнаты, на огромную декорацию замка, свалившуюся на пол. При падении декорация задела банку краски, и серая жидкость начала растекаться по полу.
— Черт возьми! — взревел спустя мгновение Квон Мингю — именно он руководил работами за сценой. — Быстрее, собирайте краску! Поднимайте, поднимайте замок! Шевелите конечностями! Им Наын, не путайся под ногами!
Ребята, работающие за сценой, засуетились вокруг упавшей декорации. Пак Йечжу недовольно цокнула языком.
— Что у вас там…? Ребята, пока перерыв сделаем!
Пока остальные рассредоточились по сцене, Пак Йечжу отправилась к декораторам. Я потрусила следом, но замерла чуть поодаль. Работа по уборке кипела, но следы краски оттирались не так-то просто.
При виде сердитой Пак Йечжу помощник режиссера рассыпался в извинениях:
— Прости, прости, Йечжу, сейчас быстро все исправим!
Извинения не улучшили настроение лидера «Us».
— Да уж, постарайтесь… У нас только начало получаться! Теперь момент упущен.
— Прости!
— Как вообще так получилось?
Лицо Квон Мингю некрасиво скривилось.
— Им Наын, может, ты объяснишь?
Наын сидела на полу, оттирая краску тряпкой. При словах сонбэ её спина дрогнула. Не поднимая глаз, Наын медленно встала на ноги и склонилась в глубоком поклоне. Ее голос дрожал, когда она выдавила:
— Прошу прощения, режиссёр Пак. Это из-за меня упала декорация.
Квон Мингю возмущенно фыркнул.
— Говорил же, Йечжу, не нужно брать людей без опыта. Полдня работы насмарку!
— Простите, простите! Я все исправлю!
— Это само собой разумеется. Закончишь убираться — и можешь проваливать.
Наын выпрямилась. Даже с разделяющего нас расстояния я видела, что подруга готова заплакать. Тон Квон Мингю был очень грубым.
В отчаянии я посмотрела на Пак Йечжу. Иерархия не позволяла возразить Квон Мингю[3], но я надеялась, что режиссёр заступится за подругу. Тщетная надежда: Пак Йечжу выглядела просто раздраженной помехой.
— Мингю-сонбэ… — поняв, что за Наын никто не вступится, начала я осторожно. Но мой голос растворился в скрипе открывающейся двери.
— Что происходит? Почему у всех такие лица? — Ли Хису — ибо это был он — спросил с порога. В руках у него было два пузатых пакета с кофе — наверняка, на всю труппу.
Квон Мингю быстро ввел его в курс дела, не стесняясь в выражениях.
— Только и всего? Нашли трагедию. Им Наын, не переживай. С любым могло случиться. Мингю-сонбэ, помогите раздать кофе.
С появлением Ли Хису атмосфера тут же улучшилась. Ребята более-менее привели декорации в порядок и разобрали стаканчики с кофе. Пока все суетились, я подошла к Им Наын и сжала её руку.
— Все будет хорошо, не переживай. Я поговорю с Пак Йечжу.
Наын благодарно улыбнулась. В этот момент к нам подошёл Ли Хису.
— Все хорошо? Наын, тебе послаще или наоборот?
— Мне… Ой! — Наын сделала шаг вперед и тут же скривилась от боли. Ее нога неловко подвернулась.
— Наын-а!
— Держись за меня.
Ли Хису предложил Наын свое плечо, и та повисла на нем с тихим вздохом. Хису помог ей сесть на ближайший стул и, опустившись на корточки, осторожно взялся за лодыжку Наын. От прикосновения та скривилась.
— Болит?
Наын неуверенно кивнула.
— Немного.
— Почему молчала? Наын, это может быть серьёзно! — я страшно перепугалась. В конце концов, это я привела Наын в труппу.
Наша суета привлекла внимание Пак Йечжу и Квон Мингю.
— Что опять происходит? — помощник режиссёра снова был недоволен.
Я уже собралась наплевать на иерархию и высказать все, что думаю, но Ли Хису меня опередил:
— У Им Наын травма ноги. Похоже на ушиб, но лучше проверить у врача. Отвезу ее в больницу.
— Ты? Мингю может…
— Хену[4] нужно руководить реквизиторами, — перебил Ли Хису режиссёра, — а без меня пока можно обойтись. Порепетируйте другие сцены.
Тон Ли Хису не допускал возражений, и Квон Мингю, хоть и скривился, вслух ничего не произнес. Я же тем временем во все глаза уставилась на партнера. Кто бы мог подумать, что этот мягкий парень может проявить такую твердость? Его лицо стало по-настоящему суровым.
Ли Хису поднял Наын на руки как принцессу.
— Наын, я приеду после репетиции!.. — это все, что я успела сказать подруге, прежде чем они покинули помещение.
Пак Йечжу не выглядела особо счастливой по этому поводу, но быстро взяла себя в руки.
— Так, ребята, не расслабляемся! У нас еще много работы! — она энергично захлопала в ладоши. — По местам! Продолжаем, откуда начали!
Репетиция покатилась по привычным рельсам. Происшествие с Наын немного сбило настрой труппы, но ребята обладали достаточным профессионализмом, чтобы не нести эмоции на сцену. Я в этом плане справлялась хуже — из-за переживаний о Наын, — но Пак Йечжу сделала поблажку. Даже удивительно — я была уверена, что она сделает замечание или даже прикрикнет. Режиссёры обычно не стеснялись в выражениях, когда актеры совершали ошибки.
— Ну, как тебе первый день? — спросила Пак Йечжу, когда репетиция закончилась.
Я замялась. Все, что касалось непосредственно спектакля, было чудесным, но впечатление испортило происшествие с декорацией.
Пак Йечжу легко считала моё настроение.
— Прости за то, что случилось утром. Мингю перегнул палку с твоей подругой. Я поговорю с ним. Атмосфера на площадке важна; больше этого не повторится.
— Значит, Наын может остаться?
— Ну, конечно!
После подтверждения от Йечжу настроение улучшилось. Мы ещё немного обсудили работу над сценами, и я поспешила в больницу. Подруга написала, что её отправили на рентген, но очередь пока не подошла. На момент окончания репетиции она все еще ждала доктора.
Когда я добралась до больницы, стоял уже глубокий вечер. Найти отделение травматологии удалось не сразу, а потом я еще долго пыталась сориентироваться в поисках нужной палаты. Наконец в поле зрения попала знакомая фигура.
— Наын-а!..
Я понеслась в сторону подруги, но резко замедлила шаг. Наын и Хису меня не видели, и что-то в картине их двоих, сидящих вместе, заставило тело застыть на месте.
Наын полулежала на больничной койке с ногой на подушке, Хису сидел на стуле рядом. Они тихо переговаривались, склонив к друг другу головы, и улыбались — незнакомыми, мягкими улыбками. Ладонь Наын лежала на покрывале совсем близко к руке Хису: ещё чуть-чуть, и их пальцы соприкоснутся.
При виде этой картины в груди поднялось какое-то странное, скребущее чувство. Не успела я осознать, что происходит, как Им Наын заметила меня, застывшую на пороге палаты.
— Ким Раон, ты пришла!
Подруга расцвела в улыбке. Усилием воли я вернула лицу нормальное выражение и подошла к ребятам.
— Как ты? Рентген сделали? Все нормально?
— Сделали. Ждём доктора с результатами.
Наын похлопала рукой по свободному месту на кровати.
— Садись, ты, наверное, устала. Как репетиция?
За обсуждениями мы скоротали время до визита доктора. К моему облегчению, Наын уже успокоилась после выволочки Квон Мингю. Новость о том, что ей можно остаться, ее очень обрадовала.
Но Ли Хису решил добавить в радость ложку дегтя:
— Это точно хорошая идея? Может, стоит поберечь ногу?
К счастью, подошедший вскоре доктор уверил, что у Наын не перелом, а просто сильный ушиб, и необходимости особо беречься нет. Получив хорошие новости, мы засобирались домой. Когда Наын хотела расплатиться за приём, Хису ее остановил.
— Я уже заплатил, — признался он слегка смущённо. — В конце концов, ты пострадала по вине «Us»… Сразу говорю: не вздумай возвращать.
Мы с Наын переглянулись. В словах Хису была логика, но вот так легко потратиться на другого, почти незнакомого тебе человека… Родители Наын не бедствовали, но деньгами подругу не баловали. Для нее это была приличная сумма.
Мои сомнения переросли в уверенность, когда Хису подогнал машину, чтобы подвезти нас домой. Даже провинциалке вроде меня было ясно: это очень дорогой автомобиль. Только теперь до меня дошло, что скромная на первый взгляд одежда Хису наверняка тоже стоила недешево. «Тихая роскошь» — так, кажется, это называли.
Настроение вдруг испортилось. Сидя на заднем сиденье и глядя в спины Хису и Наын, я как никогда остро почувствовала, что мы с ними живем в разных мирах. Красивая одежда, дорогая машина, престижный университет… Семья, к которой можно обратиться за помощью. Все это было мне недоступно.
Не поэтому ли Ли Хису и Им Наын так быстро нашли общий язык? Слушая их разговоры с заднего сиденья, я не могла отделаться от мысли, что эти двое давно знакомы. Они болтали о любимых фильмах и спектаклях, известных режиссерах, о планах на будущее. Хису пару раз обращался ко мне, но я отвечала односложно.
Наконец машина остановилась перед домом Наын. Несмотря на слабые протесты, Хису помог ей вылезти из машины и дойти до калитки. Дальше, уверила Наын, она могла дойти сама.
— Может, пересядешь вперёд? — предложил Хису, когда вернулся. Я молча кивнула.
С уходом Наын атмосфера в машине не слишком изменилась. Разговор не шел, поэтому я сделала вид, что наслаждаюсь ночными видами.
— Все в порядке?
Разумеется, Хису заметил, что что-то не так. Я выдавила из себя натянутую улыбку.
— Всё нормально. Можешь остановиться у метро? Дальше сама доеду.
Мне не хотелось демонстрировать Хису обшарпанное здание, в котором я снимала квартиру, и не самый благополучный район. К сожалению, убедить парня оказалось сложнее, чем казалось. Заявив, что не может оставить девушку одну ночью, он проехал мимо станции. Пришлось назвать ему домашний адрес.
До места назначения мы добирались добрых полчаса, но казалось, что времени прошло ещё больше. Когда за окном замелькали привычные пейзажи, я вздохнула с облегчением.
— Можешь высадить здесь. Дальше невозможно припарковаться.
Я догадывалась, что Хису захочет проводить меня до дома, но не ожидала, что он поднимется до самой квартиры. Он не стал даже слушать робкие возражения и первым пошел наверх. Половина лампочек на лестнице перегорела, так что в глубине души я была рада компании. Обычно я так поздно не возвращалась, а если и возвращалась, то передвигалась с величайшей осторожностью.
Погруженная в свои мысли, я не заметила, как мы добрались до квартиры, и почти налетела на спину Хису, который остановился перед дверью.
— Эм-м-м, Раон. Тут кое-что есть…
Заглянув через плечо Хису, я увидела букет, вставленный за дверную ручку — кроваво-красные розы. В темноте они выглядели почти зловеще.
— Господи…
Я начала перебирать цветы в поисках записки. Букет второй день подряд — это начинало немного смущать, если не хуже.
— Ты не рада? — осторожно поинтересовался Хису.
С запозданием я поняла, что парень был совершенно не в курсе истории с букетами. Коротко я описала ситуацию.
— Значит, первый раз — после спектакля, и сейчас — уже два раза, — резюмировал он мрачно. — Начинает выглядеть навязчиво.
Наконец я нащупала записку среди колючек и быстро развернула.
Дорогая Раон!
Как прошел первый день репетиций? Уверен, ты была великолепна; впрочем, для тебя это обычное дело. Надеюсь, никто из труппы тебя не обижает. Будь осторожна, люди вокруг только и думают, как насолить выдающемуся таланту. Помни, я твой самый большой фанат. Я всегда буду поддерживать тебя.
Я оглянулась, но вокруг стояли темнота и тишина — ни следа другого человека.
— Многовато он знает для простого поклонника… — лицо Хису стало серьёзным, прямо как при травме Наын.
— «Us» ещё не объявляли о твоём участии в спектакле. Ты многим рассказывала? Может, в соцсетях?..
Я покачала головой. От слов Хису стало жутковато. По коже пошли мурашки, будто тело облизал чей-то жадный взгляд.
— Уверена, что хочешь здесь оставаться? Может, лучше отель?
Хису предложил это от чистого сердца, но я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. В этом и заключалась разница между нашими мирами. Отели мне по карману были куда опаснее чем квартира, о которой знал настойчивый поклонник. Бесполезная трата денег — и без того совсем не лишних.
Я вежливо отказалась от предложения Хису и уверила, что все в порядке. Получать букеты прямо под дверь было странновато, но тон записок не был агрессивным. Вряд ли фанат с цветами представлял какую-то опасность.
Хису ушел, только убедившись, что дверь тщательно закрыта. Он хотел заехать за мной утром, но я отказалась — автоматически, без раздумий. Потому ли, что при свете дня мне становилось менее страшно? Или помешало то странное чувство, что посетило в больнице при виде Хису и Наын? Мне не хотелось об этом думать.