Тихое падение. Том 2

Глава 4

Десять лет назад

— Если честно, это — жутковато, — высказал общее мнение Хо Сынгиль, он же Лаэрт, мой брат по пьесе. Он вернул записку, которую только что зачитал вслух.

Дорогая Раон!

Почему ты вчера мне не ответила? Ты же знаешь, как много для меня значит твоё внимание… Один твой взгляд способен спасти или уничтожить меня. Не бросай меня, Раон. Ты моя жизнь, моя надежда, мой луч света в темноте. Помни: я всегда буду рядом.

— Какого ответа он ждет? Раон, ты точно его не знаешь? Может, в последнее время рядом появился кто-то подозрительный? — нахмурилась Пак Йечжу.

Я покачала головой. Наын ответила за меня:

— Мы всех перебрали, но никто новый не появился. Даже на подработке. Все работают давно, да и наклонностей таких не проявляли.

— Чужая душа — потемки. А что сказали в полиции?

На этот раз я ответила сама:

— Посмеялись, конечно. В записках даже угроз никаких нет. Сказали, что не будут подобным заниматься.

Все мрачно замолчали. Честно говоря, я уже пожалела, что подняла эту тему. Репетиции шли так хорошо, что не хотелось портить атмосферу. Если бы Ли Хису в перерыве не упомянул историю с цветами, я бы, возможно, даже не заговорила.

— Думаю, нужно поставить камеру над дверью, — подал голос молчавший до этого Ли Хису. — Можно даже скрытую. Этого нельзя так просто оставлять. Записки становятся все более и более странными.

— Точно!

— Отличная мысль!

— Давно надо было.

Все бурно поддержали идею Хису, пока калькулятор в моей голове подсчитывал стоимость камеры. По всем подсчетам выходило, что мне это не по карману. Из-за репетиций мне едва хватало времени на подработку, а до гонорара за спектакль еще оставалось еще много времени.

— Вот и решили! — хлопнула в ладоши Пак Йечжу. — Тогда начнём! Готовность — десять минут.

Все разбрелись по сцене. Рядом со мной остались только Наын и Хису. С лица подруги не сходила тревога.

— Ты точно в порядке, Раон-а? Камера — это хорошая идея.

— Конечно! Я тоже так думаю, — мой жизнерадостный голос прозвучал ужасно фальшиво, но друзья сделали вид, что ничего не заметили.

— У меня есть знакомый, который занимается техникой. У него свой магазин — можно получить хорошую скидку.

К этому моменту Ли Хису уже понял, как у меня обстоят дела с финансами. Его предложение было деликатным, но во мне неожиданно проснулась гордость. Хотелось сразу отказаться, и лишь усилием воли я подавила порыв. Хису был не виноват в моих заморочках.

— Спасибо, Хису, — я поблагодарила почти искренне. — Поговорим об этом после прогона, ладно?

До обеда репетиция шла гладко. Мы пробежались по уже отработанным сценам между Гамлетом и Офелией, а после перерыва собирались заняться одним из самых сложных моментов. Это была сцена «театра в театре», где король, королева и другие персонажи пьесы смотрели спектакль, поставленный Гамлетом.

Актёры, наученные принцем, разыгрывали сцену отравления отца Гамлета его женой и братом, нынешними королем и королевой, что вызвало панику преступников. Это был сложный отрывок — не в последнюю очередь благодаря количеству актеров, задействованных на сцене. Пак Йечжу выглядела немного нервной. До спектакля оставалось не так много времени.

Мы уже заканчивали с обедом, как голос Пак Йечжу прервал мирную беседу.

— А где Ли Мисук? Через десять минут начинаем, где она?

Ли Мисук, игравшая роль королевы Гертруды, не участвовала в утренних сценах и должна была подойти позже. Сейчас она, очевидно, опаздывала, хотя раньше всегда приходила заранее.

Не услышав ответа, Пак Йечжу разозлилась.

— А Квон Мингю где? Он должен следить за этим! Что за фокусы прямо перед спектакле…

— Пак Йечжу!

Квон Мингю появился в дверях с телефоном у уха. Вид у него был недовольный.

— Ли Мисук сегодня не придёт. У неё отравление.

— Что? — моментально взвилась Пак Йечжу, но быстро взяла себя в руки. — Черт возьми… Передай ей, чтобы выздоравливала. И возвращалась скорее.

Последние слова Йечжу выделила тоном. Квон Мингю кивнул и быстро закончил разговор. Режиссёр и её помощник мрачно переглянулись.

— И что будем делать?

Сонбэ раздраженно поскреб затылок.

— Когда еще мы сможем всех собрать?

В беспокойстве Квон Мингю была грустная логика. Большинство актёров были задействованы в других театрах или имели подработки, так что составить расписание было постоянной головной болью. Особенно, если требовалось собрать половину труппы, как сегодня.

— Кому-то придётся с листа читать партию Гертруды, — в конце концов предложил Квон Мингю. — Другого выхода не вижу.

Пак Йечжу скривилась.

— Это совсем другое ощущение! Весь ритм сцены поедет! Мне не нужно механическое чтение, мне нужна игра. Иначе какой толк вообще репетировать!

Она в раздражении пнула некстати попавший под ногу стул. Все притихли. Раньше режиссёр никогда не позволяла эмоциям так яростно вырываться на свободу.

В тяжелой тишине раздалось деликатное покашливание. Им Наын робко подняла руку.

— Если что, то я знаю текст всех женских партий…

Она говорила тихо, но все сразу прислушались.

— Если хотите, я могу…

— Серьёзно? — Пак Йечжу подозрительно сощурилась. — Ты ведь из реквизиторов? Подруга Ким Раон, как там?..

— Им Наын! — вмешалась я в разговор. — Её зовут Им Наын, и она хорошая актриса! И она действительно учит текст всех пьес, где участвует. Могу поручиться.

— Ой, правда? Как удобно…

Квон Мингю все еще был настроен скептично Пак Йечжу, однако, задумалась.

— Серьезно? Сможешь сыграть сегодня? Придираться не буду.

Им Наын с готовность кивнула.

— Тогда через пять минут начинаем! Всем готовиться!

Пак Йечжу и Квон Мингю отошли, о чем-то тихо переговариваясь. Остальные тоже разбрелись. Я подсела поближе к Наын и сжала её руку.

— Волнуешься?

— Немного…

Я понимала подругу. В этот раз ей не досталось приглашения в спектакль, но все могло измениться, произведи она впечатление на Пак Йечжу. В высококонкурентном мире искусства даже такая малость была серьезным шансом. Его нельзя было упускать.

Через пять минут мы заняли позиции. В сцене участвовали почти все актеры: Гамлет, Офелия, ее отец Полоний, король, королева, которую играла Наын, а также Горацио, друг Гамлета. Даже расстановка по местам заняла определенное время.

Сцена была сложной, многокоординационной, и Йечжу часто останавливала игру, чтобы дать инструкции. В идеале мы должны были двигаться как единое целое, но то тут, то там случался разлад.

К сожалению, большая часть проблем происходила на репликах Наын, которая никак не могла попасть в темп труппы. Это была не вина Наын, и Пак Йечжу это понимала. Она не ругалась, но нахмуренные брови все равно выдавали раздражение.

— Что ж, это было лучше, чем ожидалось, — резюмировала режиссёр после нескольких прогонов. — Наын, спасибо, ты нам очень помогаешь. Сделаем небольшой перерыв и пройдемся еще раз напоследок.

У Сынчжун, играющий отца Офелии, тихо застонал — но так, чтобы Йечжу не услышала.

— Почему это Мисук отравилась, а не я?.. — он лукаво подмигнул мне. — Правда ведь, Раон?

Я пробормотала в ответ что-то уклончивое и отправилась на поиски Наын. Едва прозвучала команда заканчивать, подруга исчезла со сцены и растворилась среди декораторов. Реакция Йечжу наверняка ее расстроила, и я спешила поскорее утешить подругу. Для первой репетиции, да ещё в таких условиях, она выступила вполне прилично. Было обидно, что Пак Йечжу не оценила это по достоинству.

Несколько минут спустя я убедилась, что Наын не в зале, и вышла в коридор. В противоположном конце здания располагался балкон, и ребята часто ходили туда, чтобы покурить или просто подышать свежим воздухом. Кроме как туда, идти Наын было некуда.

Так и оказалось: за стеклянной балконной дверью виднелся силуэт подруги. Только я хотела ускориться, как рядом с Наын появилась мужская фигура. Я сразу узнала Ли Хису.

Ноги словно приросли к полу. Наын и Хису стояли совсем рядом, почти касаясь головами. Наын выглядела поникшей, но после нескольких беззвучных фраз рассмеялась. Хису ответил мягкой улыбкой. Сердце заныло.

Я развернулась и почти побежала по коридору. На душе скребли кошки, а еще было невыносимо стыдно. Я знала Хису совсем недолго, и нас не связывало ничего, кроме спектакля. Я не имела права на грусть или тем более ревность.

Наын и Хису вернулись в зал немного позже меня, прямо перед началом репетиции. На последнем погоне мне досталось от Йечжу за забывчивость, и я долго извинялась перед ней после того, как мы закончили. В конце концов, моя болтовня надоела Пак Йечжу.

— Ладно тебе, в следующий раз лучше сделаешь. Что за внезапный приступ самобичевания? У тебя все хорошо получается. Только питайся нормально, ради бога.

На этом мы попрощались. У дверей уже ждала Наын — сегодня мы собирались встретиться с университетскими друзьями.

— Пак Йечжу ничего про меня не говорила? — робко спросила подруга, пока мы ехали в такси. Обычно я не стала бы так тратиться, но замена актрисы удлинила репетицию, и теперь мы безнадежно опаздывали.

— Эм-м-м… Кажется, нет. Мы вообще совсем недолго поговорили. Йечжу очень занята.

— Конечно, конечно… — разочарования в голосе Наын было почти не слышно. — В любом случае, здорово, что мне удалось сыграть перед нею.

Когда мы приехали в бар, ребята уже вовсю жарили мясо. Наше появление встретили громкими криками:

— Ооооо, кто пришёл!

— Это же Ким Раон!

— Наша звезда! Садись, садись рядом со мной!

Одногруппники быстро освободили место, и мы с Наын сели почти во главе стола. Честно говоря, я предпочла бы есть в углу — быть в центре внимания немного смущало. Тем более после такого долгого дня.

— Опоздавшие должны выпить штрафную!

Ли Щивон, мой партнёр по студенческому спектаклю, угрожающе поднял бутылку с соджу. Его тон был смешливым, но мне почудилось какое-то напряжение.

— Ох, ребята, я не планировала много пить…

— А, что, в «Us» не пьют соджу бомбы[5]?

Всё-таки не показалось: Щивон явно звучал раздраженно. К счастью, он единственный — все остальные встретили меня довольно радушно. От соджу бомбы, однако, отказаться не удалось. Давясь, я опрокинула стакан горького напитка и с размаху бухнула по столу бокалом.

— Оооо, Ким Раон!

— Неужто в «Us» тебя научили пить?

— Вы, поди, после каждой репетиции выпиваете?

Когда шутки иссякли, настал черед серьезных расспросов. Ребят интересовало буквально все: как Пак Йечжу находит идеи, как работает с актерами, как в труппе устроен процесс кастинга. Они спрашивали о мельчайших деталях от текста пьесы до последнего работника за сценой. Единственным, кто не задавал вопросов, был Ли Щивон — он молча потягивал соджу с мрачным видом.

— Говорят, что зрителям не очень нравится идея. Они хотят классического «Гамлета». Что Пак Йечжу думает об этом?

Когда Ли Щивон наконец заговорил, с его губ сорвалась только гадость. Я пожала плечами.

— Впервые слышу об этом. Кто тебе так сказал?

— Комментаторы в соцсетях. Ты не следишь за аккаунтом «Us», что ли?

Все резко достали телефоны, чтобы посмотреть, что Ли Щивон имел в виду, но я не последовала примеру. Я понимала, о чем говорит Щивон. Но таких комментариев было так мало, что они не заслуживали упоминания. Обычные хейтерские сообщения, ничего особенного.

— Уверена, Пак Йечжу найдёт способ с этим справиться, — ответила я довольно резко. Мне был решительно непонятен антагонизм Ли Щивона. Все годы учёбы мы нормально ладили, а после совместной работы над спектаклем и вовсе стали неплохими приятелями. Совсем недавно мы вместе радовались успешной премьере — а теперь Ли Щивон смотрел на меня волком. Неужели приглашение в «Us» так сильно поменяло его отношение?

— Думаешь? Возвращения «Us» долго ждали; теперь будут разглядывать под микроскопом. Если зрителям не понравится, это будет конец для труппы.

— Пак Йечжу, знает, что делает.

Теперь и остальные заметили напряжение между мной и Ли Щивоном. Ча Усок, наш режиссёр, попытался разрядить обстановку:

— Ладно, оставим уже Ким Раон! Вы думали, что будете ставить в качестве выпускного спектакля? Может, тоже Шекспира?

Разговор моментально потек по новому руслу. Пока ребята жарко спорили по поводу пьесы, я незаметно выскользнула из-за стола. Настроение, и без того неважное, было окончательно испорчено.

Выйдя наружу, я остановилась неподалеку от входа в бар. Здесь же мы праздновали успех итогового спектакля, и меня накрыло волной ностальгии. Перед глазами снова встала Пак Йечжу, курящая на углу улицы. С момента нашей встречи прошло совсем немного времени, но ощущалось оно как вечность.

— Эй?

Сзади на плечо легла легкая рука. Я обернулась и увидела Им Наын.

— Все нормально?

— У меня — да. А вот Ли Щивон сегодня в ударе.

Не хотелось вываливать раздражение на подругу, но ядовитые слова сами вырвались из горла. Лицо Наын стало огорченным.

— Не обращай внимания. Он просто расстроен.

— Расстроен чем? Что Пак Йечжу его не позвала?

— Возможно.

— Ну, может, стоило играть получше?

Я пожалела о своих словах в тот же момент, как они сорвались с губ. Глаза Им Наын расширились и подозрительно заблестели. Голова опустилась.

Несколько мгновений подруга молчала.

— Знаешь, Ким Раон, меня ведь тоже не позвали.

Ее голос звучал надтреснуто.

— Я не это имела в виду…

— Конечно, это, — Наын тихо шмыгнула носом. — Просто тебе трудно нас понять, так ведь? Раон, ты с первого курса получаешь главные роли в спектаклях. Думаешь, другим не обидно?

— Я…

— Знаю, ты в этом не виновата. Но пойми и других тоже. Нам не хочется всю карьеру играть второстепенные или вовсе эпизодические роли. И мы стараемся, — правда стараемся, — и я стараюсь… Но что делать перед лицом природного таланта? Перед кем-то вроде тебя или Ли Хису? Это кажется таким несправедливым… Почему одни получают все, а другие ничего?

Слова сыпались из Наын, словно из прохудившегося мешка, а в глазах стояли крупные слезы. Как давно она носила все это в себе? Я не имела ни малейшего понятия.

— Наын…

— Всё нормально. Просто…

Что хотела сказать подруга, я так и не услышала.

Потому что в этот момент из бара раздался крик.

Глава 5

Десять лет назад

— Так это из-за вас, что ли, подрались?

Мужчина в гражданской одежде недоверчиво оглядел меня с ног до головы — словно не верил, что я способна вызвать столь сильные эмоции. Ничего удивительного: я раскрывалась на сцене, а в повседневной жизни казалась довольно невзрачной. Обычное дело в актерской среде.

— Наверное. Мы не с самого начала видели… — ответила я, вжавшись в стул в комнатушке в самом сердце полицейского участка. Мужчина, который представился как детектив Пак, сейчас допрашивал меня и Им Наын.

— А что видели тогда?

От воспоминаний я поежилась. Услышав крик, мы с Наын сразу поспешили в бар, и перед нашими глазами предстала сумасшедшая картина. Ли Щивон валялся на полу, а на нем сидел какой-то полный парень и наносил удары по его лицу и телу.

— Как ты смеешь так говорить? Ты даже ногтя на пальце Ким Раон не стоишь!

С ужасом я узнала в нападавшем Мун Ищика. Того самого Мун Ищика, моего забавного поклонника, приходящего на каждый спектакль с плакатом и кричалкой в мою поддержку.

В тот момент в Ищике, однако, не было ничего забавного. Его глаза налились кровью, лицо покраснело, вены на руках вздулись. Кулак парня ритмично поднимался и опускался на лицо Ли Щивона. Звук был ужасающим.

— Остановитесь!

— Кто-нибудь, вызовите полицию!

— Разнимите их!

Ребята в растерянности окружили дерущихся. Хотя «дерущиеся» было слишком громким словом — Ли Щивон уже почти не двигался. Его голова болталась, как у куклы.

— Раон, сделай что-нибудь!.. — зашептала Наын мне на ухо.

Я недоуменно покосилась на подругу. Она добавила:

— Тебя он послушает!

Им Наын была права. Я сбросила оцепенение, вызванное жестокой сценой, и пробилась вперед через круг людей.

— Мун Ищик!

При звуке моего голоса парень как по волшебству остановился.

— Ким Раон? — он обернулся на меня и спросил неуверенно. В глазах мелькнула радость — жутковатое зрелище, учитывая его окровавленные кулаки.

— Остановись немедленно! Что ты делаешь?

Мун Ищик поджал губы.

— Ты не слышала, что он про тебя сказал, Ким Раон! Даже повторять не буду. Это было отвратительно!

Судя по лицам окружающих, Ли Щивон в самом деле сказал какую-то отборную пакость.

— Это не повод бить человека!

Лицо Ищика обиженно скривилось.

— Я хотел тебя защитить!

— Я тебя не просила!

В этот момент Ли Щивон застонал. Остальные ребята словно очнулись и быстро начали действовать. Мун Ищика, переставшего сопротивляться, оттащили от пострадавшего, а Щивону помогли сесть. Его лицо опухло, и налились синяками. Из носа обильно текла кровь. Кто-то крикнул, что нужно принести лед.

А через несколько минут приехала полиция.

В участок забрали всех — полицейские были не настроены разбираться на месте. Так мы с Наын оказались перед детективом Паком, даже не скрывавшим свое раздражение. Разбираться с толпой пьяной молодежи явно не входило в его планы на вечер.

— Ну, значит, из-за вас, — резюмировал детектив, когда мы закончили рассказ.

Я сжалась ещё сильнее.

— Я этого не хотела.

— А толку-то?

Детектив Пак распечатал несколько листов.

— Вот, распишитесь в протоколе.

Пока Наын читала бумаги, я спросила детектива Пака.

— Что теперь будет? С Мун Ищиком, я имею в виду.

Мужчина пожал плечами.

— Если договорятся, возместит вред здоровью и моральный ущерб. Придётся потратиться. А если потерпевший предъявит обвинение… Суд решит. Посадят вряд ли, хотя кто знает.

Подписав протокол, мы с Наын не ушли сразу, а решили дождаться у участка, пока всех отпустят. Я чувствовала определенную ответственность за произошедшее, а Наын не хотела оставлять меня в одиночестве. Вскоре к нам присоединились Ча Усок и Нам Ынчхэ.

Ли Щивон и Мун Ищик покинули участок последними. Смотрели они друг на друга с нескрываемой злостью. И не только друг на друга — при виде нас Щивон скривился.

— Что, довольна теперь? Он мне почти нос сломал!

Его голос звучал гнусаво из-за ваты в ноздрях, что производило эффект почти комичный. Я покачала головой.

— Раон не виновата, не нападай на неё! Ты и сам хорош! — заступилась за меня Нам Ынчхэ. — Зачем нёс чушь на весь ресторан?

— У нас, вообще-то, свободная страна!..

Я влезла между спорящими.

— Прекратите! Ли Щивон, прости.

— А?

От неожиданных слов все замерли. Глаза Щивона расширились.

— Серьёзно, извини. Я не подумала о твоих чувствах и была высокомерна. Меня позвали в «Us», потому что мне повезло. Я не лучше остальных и точно не лучше тебя.

Я поклонилась Ли Щивону под прямым углом. Вокруг раздались тихие охи.

— Ким Раон, что ты делаешь?.. — начал возмущаться Мун Ищик, но я стукнула его рукой по спине.

— Мун Ищик тоже извиняется. Он вышел из себя, и ему очень жаль. Мы будем очень благодарны, если ты не будешь предъявлять обвинения. Мун Ищик все возместит. Честное слово.

— Что?.. — Ищик хотел ещё что-то сказать, но я снова ударила его по спине. Он склонился ещё ниже.

— Я-я-я… — Ли Щивон, только недавно наполненный гневом, вдруг сдулся как лопнувший шарик. — Я-я-я подумаю!

Не прощаясь, он почти убежал в сторону остановки. Я выпрямилась и вздохнула.

— Зачем ты это сделала? — Мун Ищик выглядел преданным. — Он это заслужил!

Я не выдержала и взорвалась.

— Затем, что твою шкуру спасала! Мун Ищик, ты что, дурак? Как можно решать все кулаками? Хочешь себе жизнь испортить?

— Ким Раон…

— Даже не приходи на спектакли, пока не договоритесь с Ли Щивоном. Извинись перед ним еще раз, на этот раз сам. Понял?

На этом бесконечный вечер закончился. Я так устала, что взяла такси до дома, несмотря на немалую цену, и даже вид букета, воткнутого за дверную ручку, не вызвал привычных эмоций. Я выбросила записку, не читая, и кулем свалилась в кровать. Сердце разрывали противоречивые чувства: злость на Мун Ищика, да и на Ли Щивона тоже, стыд, раздражение на себя. Все, что я хотела — просто играть на сцене. Почему это приносило в жизнь сильно сложностей?

На следующее утро в «Us» уже знали о происшествии — оказывается, владелица бара была знакомой Пак Йечжу и узнала меня. Она рассказала Йечжу все подробности, а все остальное режиссер выспросила у Наын, которая пришла раньше.

— Может, тебя прокляли, Ким Раон? — полувшутку-полусерьезно спросил Хо Сынгиль. — Сначала сталкер, теперь это? Ты прямо роковая женщина.

— Не смешно! — резко перебила его Ли Мисук, которая оправилась от отравления. — Все это очень серьёзно, Сынгиль. Кстати, не думала, что сталкером может быть этот драчун? Похоже, он по тебе с ума сходит.

— Мун Ищик? Да он безобид…

Я осеклась. Я привыкла считать Мун Ищика безвредным, слегка раздражающим парнем, но события прошлого вечера показали, что это была ошибка. Но мог ли он быть сталкером? Почему-то в это слабо верилось.

— Ищик был в баре весь вечер. Вряд ли бы успел подложить букет.

— Если только не сделал это заранее. Тебя ведь дома целый день не было… — тихим голосом возразила Наын.

Я снова задумалась, но времени на размышления уже не оставалось — Пак Йечжу позвала всех репетировать.

От спектакля отделяло всего три недели, и в воздухе искрило напряжение. Отвлекаться было нельзя, и я усилием воли выбросила из головы лишние мысли. С приближением премьеры Йечжу стала более резкой — не хотелось добавлять к её ноше.

К счастью, большинство сцен были уже практически готовы. Оставалось только отточить детали и окончательно довести движения до автоматизма.

Однако стоило Йечжу объявить перерыв, как мысли о Мун Ищике снова хлынули в голову. Я уединилась в углу с ланчбоксом и погрузилась в размышления. Из оцепенения вывели Наын и Ли Хису, решившие присоединиться в перерыве. Услышав о прошлом вечере, Хису нахмурился.

— Думаешь, этот Мун Ищик может быть сталкером? — спросил он у Наын — видимо, понял, что я сомневаюсь.

Наын пожала плечами.

— Не знаю. Может, и нет. Просто…это ведь подозрительно. Как он оказался с нами в баре в тот же день? Как будто следил…

— Думаю, пора сообщить в полицию, — ответил Хису решительно. — В прошлый раз они не восприняли это серьезно; может, теперь передумают. Не нравится мне эта навязчивость. Сколько уже появляются букеты, второй месяц?..

Слова Хису прервал телефонный звонок. Неизвестный номер. С дурным предчувствием я подняла трубку.

Разговор продлился недолго. Положив трубку, я подняла глаза на друзей. Не знаю, что у меня было за выражение лица, но они явно забеспокоились.

— Кто это был? — спросил Хису.

Звонили из полиции.

Детектив Пак пододвинул через стол ко мне пачку фотографий. Я осторожно взяла верхнюю и чуть не уронила обратно: зрелище оказалось премерзкое. Фотография запечатлела обычную дверь в многоквартирном доме — вот только кто-то измазал дверь чем-то подозрительно похожим на кровь, а вокруг разбросал отвратительно выглядящий мусор.

— Это квартира Ли Щивона.

Детектив Пак придвинул вторую пачку фотографий.

— А это — Мун Ищика.

Подъезд в доме Мун Ищика выглядел скромнее, но дверь тоже была испорчена красной жидкостью.

— Не смотри, — Ли Хису, который вместе со мной поехал в участок, забрал фотографию и вернул детективу. Тот убрал обе пачки в тонкую папку.

— Вы ранее подавали заявление о сталкерстве. Вас все еще беспокоят?

— Думаете, это тот человек сделал?.. — спросила я на автомате, хотя уже знала ответ. Кто еще был способен на такое?

Детектив Пак вытащил из папки лист бумаги в прозрачном пакете.