Темное пламя

Глава 1

Кожа почувствовала чужой холод раньше, чем открылись глаза. Не алфейский — тот по утрам пах влажной травой и живым цветочным воздухом, который Флора так любила называть дыханием природы. Этот засел глубоко в камне вековым пластом, превратившись из простой температуры в само вещество пространства.

Вчерашний вечер возвращался обрывками. Ванесса… Майк… Стены сообщили об этом безмолвным гулом еще на рассвете: пока сон сковывал меня, решетка поднималась, выпуская их за портал в безопасность земного дома. Рычага больше не существовало. Они в укрытии, а я осталась здесь на месяц по собственной воле — в обмен на слово, данное существу, чья ненависть к нему стала привычной, как пульс в висках. Я пришла сюда среди ночи одна, не оставив ни единой записки Стелле, Флоре или Скаю. Объяснять этот шаг было бессмысленно кому бы то ни было.

Простыня под пальцами пахла резким озоном и жженой медью — чужим логовом, впитавшимся в волокна ткани. Спящий под ребрами огонь едва заметно дернулся в ответ на враждебную энергетику стен, как пламя свечи шарахается от невидимого сквозняка.

Поднявшись с постели, я вздрогнула: каменный пол прожег ступни ледяной судорогой, несмотря на грубые ботинки. Комната встретила пустой монументальностью. Голые поверхности стен без украшений, узкая щель окна, впускавшая серый, скупой рассвет, который казался случайным гостем. У дальней стены громоздкий дубовый стол со стулом; у противоположной — зеркало в черненой раме, отражающее растрепанные рыжие пряди и темные провалы синяков под глазами.

Дышать приходилось через силу. Замок давил со всех сторон — тяжесть в легких, свинцовый нажим на виски, глухое отторжение места, куда незваных гостей не пускала сама кладка.

За окном простирался замкнутый двор из серого камня, зажатый глухими бастионами без единой калитки. Дальше начинался лес — сплошной, непроходимый массив без намека на тропу или просвет. Никаких ворот. Только камень, глухой лес и небо цвета остывшего пепла. Родители сейчас дома, даже не подозревая, что я заперта здесь одна.

Живот сжался тугим узлом — тридцать дней в этой ловушке. Огонь под ребрами дернулся навстречу чужому холоду злым, голодным жаром, который приходилось удерживать в узде уже несколько часов.

Я повернулась к двери. Воздух в коридоре сгущался, превращаясь в плотную завесу. Ладонь легла на железную ручку — кожу прострелило резкими, колючими мурашками. Пламя под запястьями натянулось тугой струной в предчувствии чужого присутствия, и я резко толкнула створку.

Коридор тонул в полумраке. Факелы в тяжелых кольцах горели едва заметным тусклым свитком, пламя замирало в неподвижном воздухе, а каменные плиты уходили в темноту в обе стороны. Его магия висела в затылке тяжелым, невидимым дыханием.

— Завтрак в западном крыле, — раздалось у самого уха.

Я резко обернулась — огонь взметнулся под запястьями и замер, укрощенный бешеным усилием воли.

Валтор стоял в шаге от меня. Вместо того чтобы отдать приказ или обрушить темную волну, он — с пугающей, чопорной невозмутимостью — медленно, почти по-аристократически склонил голову в легком, безупречном поклоне, словно приветствуя не пленницу в своем логове, а даму на светском приеме.

Этот его ублюдский поклон…— челюсти свело от ярости, зубы сжались с такой силой, что заныли десны. Строит из себя галантного джентльмена, удерживая меня взаперти. Ненавижу эту фальшивую вежливость, за которой прячется хладнокровный монстр, готовый разорвать на части в любую секунду.

— Рад нашей встрече, искра, — его бархатный голос прозвучал с издевательской мягкостью, от которой по коже побежали колючие мурашки.

Я шагнула следом по коридору, выдерживая дистанцию в три шага. Западное крыло встретило тем же промерзшим камнем и ровными рядами факелов. Длинный стол делили два прибора, расставленных по краям так демонстративно, что расстояние между ними казалось физическим барьером. На столе — глиняная кружка с дымящимся отваром, грубый хлеб и кусок сыра. Никаких излишеств.

Я опустилась на стул. Он стоял у узкого окна спиной ко мне; тягучее молчание звенело в ушах колокольным звоном.

— Четыре правила, — произнес он наконец, не поворачивая головы. Серые глаза с фиолетовым отливом скользнули по моей шее, заставляя пульс бешено забиться в висках. — За пределы замка не выходишь. Магию без моего разрешения не используешь. В мои дела не лезешь. И беспрекословно подчиняешься любому моему слову.

Кружка стукнула о стол громче, чем планировалось, а пальцы впились в глиняный край до онемения.

— С чего бы это? — я сузила глаза, чувствуя, как огонь под кожей обжигает изнутри от его тона. — Я пришла сюда ради родителей, а не для того, чтобы стать твоей ручной игрушкой. Подчиняться я не буду.

— Будешь, — оборвал он без тени сомнения в голосе.

Он сделал шаг вперед. Тяжелая темная тень накрыла меня целиком, перекрывая кислород.

— Нарушишь любое из правил — твой месяц превратится в два. Твои родители дома, но на каждом из них лежит моя теневая печать. Стоит тебе зайти слишком далеко в неповиновении — и эта печать начнет выжигать их легкие изнутри прямо в их гостиной. Беспрекословное послушание в обмен на их жизни. Выбор за тобой, Блум.

Он развернулся и вышел, не оглядываясь, оставив после себя запах озона и ледяную пустоту.

Я сидела неподвижно, сжимая в ладонях остывающую кружку, пока шаги в коридоре не стихли в каменной тишине.

Потом в дверях появились трое.

Они вошли поодиночке, каждая занимая пространство так, будто за ее спиной стояла армия. Магия ударила в лицо прежде, чем удалось различить лица: три разных холода, острых, пронзительных. Все трое смотрели молча, оценивающе и грязно, как скупщики краденого имущества.

Средняя криво улыбнулась.

Глава 2

Дарси улыбнулась первой. Улыбка осталась на губах — холодная, хищная, лишенная тепла, как у хищника, загнавшего жертву в угол.

— Рыжая сучка, — бросила Сторми. В ее голосе звучало привычное, отточенное годами презрение. — Думала, мы тебя здесь не найдем?

Огонь под ребрами взорвался раскаленной волной, ударив в запястья. Пальцы сжались на глиняных краях кружки так резко, что черепки хрустнули под ладонью.

Дарси. Айси. Сторми. Трикс. Ведьмы, разрушившие Облачную Башню и пытавшиеся уничтожить меня трижды, теперь стояли в замке Валтора так уверенно, будто это их цитадель, а я — случайная ошибка на пороге.

— Что вы здесь делаете? — слова сорвались сквозь зубы, глухие от ярости, которую приходилось сдерживать из последних сил.

— Мы? — Дарси шагнула вперед. Ее магия ударила липкой, удушливой волной, вползающей в сознание и выворачивающей мысли наизнанку. — Мы живем здесь, Блум. Это наш дом. Вопрос в другом: что здесь делаешь ты?

Айси выступила следом — высокая, ледяная, с белыми волосами и взглядом, от которого на расстоянии сводило зубы. В ее глазах читалась холодная инвентаризация: она оценивала, сколько времени уйдет на то, чтобы заморозить меня до костей, и решала, стоит ли марать руки.

— Он привел тебя сюда, — произнесла Айси ровным, безэмоциональным тоном. — Валтор не держит рядом людей без причины. Ты либо должна ему услугу, либо он хочет вырвать из тебя силу. Что именно?

— Не твое дело, — я оторвалась от стула, чувствуя, как золотистое пламя рвется к коже, сдерживаемое лишь страхом перед угрозой для родителей.

Сторми коротко и зло рассмеялась.

— Не наше дело? — она сократила расстояние до метра, и воздух между нами затрещал от электрических разрядов. — Все, что принадлежит Валтору, — наше дело. И этот замок тоже. Если ты решила, что займешь место рядом с ним, ты глубоко заблуждаешься.

В ее голосе прозвучало собственническое, ревнивое бешенство. Я поняла без лишних слов: они считают его своим. И мое появление стало для них оскорблением, которое они жаждали смыть кровью.

— Я здесь не по своей воле, — голос дрогнул, выдав напряжение.

— И это должно нас успокоить? — Дарси склонила голову набок, не сводя с меня маслянистого взгляда. — Ты в его замке. В его спальне. Ешь за его столом. Мы видели, как он смотрел на тебя. Не как на добычу. Иначе.

— Вы ничего не видели, — выдохнула я, чувствуя, как под ребрами закипает огонь.

— Достаточно, чтобы понять, — отрезала Айси. — Ты феечка из Винкс. Спасительница мира. А теперь сидишь в логове сильнейшего мага измерения. Думаешь, это случайность?

— Я не знаю, чего он добивается.

— Так узнай быстрее, — Сторми шагнула еще ближе, нарушая личное пространство. — Никому делить его мы не собираемся. Тем более с тобой.

Пламя сорвалось с запястий само, золотой вспышкой взметнувшись до локтей. Рефлекс опередил разум.

Сторми отпрянула, но на ее губах расцвело торжество.

— Магию используешь? — она ехидно сощурилась. — Он запретил касаться силы без разрешения. Ты только что нарушила правило. Интересно, какова будет плата.

Огонь погас, но было поздно. Все трое смотрели на меня с мрачным удовлетворением палачей.

Дарси развернулась первой. Остальные последовали за ней — неспешно, демонстрируя, что уходят лишь потому, что сами этого захотели. У порога Айси бросила через плечо ледяной взгляд:

— Не суйся в северное крыло. Там его кабинет. Туда входа нет никому. Ступишь туда без приказа — он не простит. А мы позаботимся, чтобы ты об этом пожалела.

Тяжелая дверь захлопнулась. Я осталась в пустой комнате с осколками глины в руках.

Огонь под кожей продолжал пульсировать, требуя разрушений. Трикс под одной крышей со мной. Те, кто жаждет моей смерти с первой минуты в Алфее.

Я выбросила обломки кружки и вышла в коридор.

Если впереди тридцать дней ада, нужно узнать устройство этой тюрьмы до того, как стены сожмут меня окончательно.

Коридор уходил в обе стороны — однообразный серый камень и тусклые факелы. Я свернула направо, отвергая лестницу вниз. Капитуляция в мои планы не входила.

Шаги гулко отдавались под сводами, будто замок прислушивался к каждому движению. Дверь слева оказалась заперта. Справа — тоже. Третья поддалась без сопротивления, открывая пыльную комнату без единого предмета мебели, продуваемую ледяным сквозняком.

Четвертая створка вела в библиотеку.

Я замерла на пороге. В мертвой тишине замка обнаружилось странное убежище: стеллажи до потолка, забитые фолиантами в кожаных переплeтах, рабочий стол с чернильницей и пером, пахнущий старой бумагой, сухими чернилами и жженой медью.

Дверь за спиной тихо защелкнулась сама.

— Нашла, — раздалось у самого уха.

Золотое пламя взметнулось под запястьями рефлекторно. Я крутанулась на месте.

Валтор стоял у окна. Книга в его руках опустилась на стол без спешки. Его серый взгляд с фиолетовым отливом скользнул по искрам на моих руках, а затем поднялся к лицу — ни удивления, ни ярости, только холодный учет.

— Магия без разрешения, — тихо произнес он, делая шаг вперед. — Второй раз за час.

Пламя погасло от резкого внутреннего отскока, оставляя в суставах ледяную ломоту.

— Ты появляешься без предупреждения, — голос дрогнул, выдавая слабость. — Это защитная реакция.

— Твои рефлексы — моя забота ровно до тех пор, пока они не мешают мне, — его тяжелая ладонь сомкнулась на моем запястье железным кольцом, наглухо гася остатки искр. — Ты не умеешь держать силу в узде, Блум. И ты снова нарушила запрет.

Хватка жгла кожу тупой, давящей болью. Я рванула руку, но разница в силе оказалась непреодолимой.

— Месяц превратится в два? — процедила я сквозь зубы.

— Нет, — он наклонился ближе, обдавая висок холодным дыханием и лишая воздуха тяжелой аурой. — Я списываю это на твое невежество и даю последнюю отсрочку. Но если искра сорвется с твоих пальцев еще хоть раз — срок удвоится, а печать в доме твоих родителей начнет душить их в собственных постелях. Ты усвоила урок?

Челюсти сводило от бешенства. Я смотрела прямо в его серые глаза, полные бездонной тьмы, и молчала.

— Я жду ответ, Блум.

— Да, — выплюнула я единственное слово.

Валтор разжал пальцы, оставляя на коже красные следы, и отступил к столу.

Я стояла посреди библиотеки, с трудом выравнивая дыхание.

— Трикс говорят, что это их дом, — бросила я, потому что тишина давила сильнее слов.

— Говорят.

— Они твои союзники?

— Да.

— Они считают, что принадлежат тебе.

Он поднял взгляд, и в глубине его зрачков мелькнуло что-то опасное.

— Они многое воображают. Это не делает их иллюзии реальностью.

— Они ненавидят меня.

— Верно.

— И ты привел меня сюда, зная об этом.

— Абсолютно.

Он вновь отвернулся к фолианту, демонстрируя абсолютное, ледяное равнодушие.

Я шагнула к выходу, но пальцы на ручке двери замерли.

— Почему здесь тепло? — спросила я, не оборачиваясь.

— Потому что книги хорошо горят, — тихо ответил он.

Дверь отворилась сама, выпуская меня обратно в промозглый коридор, где каждый камень знал, что мне здесь не место.

Тридцать дней. Два нарушения. Три ведьмы, жаждущие моей крови. И он, читающий книгу в двух шагах от меня так, будто мира за стенами цитадели вовсе не существовало.

Глава 3

Я вернулась в библиотеку после обеда, дождавшись, пока ощутимое присутствие Трикс перестанет отзываться липкой тревогой в затылке.

Створка отворилась бесшумно. Помещение встретило живым, суховатым теплом, впитавшимся в древние стеллажи. Огонь под ребрами откликнулся на него легкой волной, расслабляясь вопреки моей воле. Пришлось замереть у порога, заставляя себя выровнять дыхание.

Стеллажи уходили в полумрак высокого потолка. Кожаные переплеты стояли сплошным строем: глубокого синего, винного, угольного и пожелтевшего от времени рыжеватого оттенка. Ни одной знакомой надписи — только маслянистый блеск магии на незнакомых рунах и сложных языках.

Я прошла вдоль нижнего яруса, не рискуя трогать фолианты руками.

У самого окна, на нижней полке, стоял небольшой том. Он выбивался из ровного ряда — стоял чуть под углом, будто его вынимали совсем недавно и в спешке вернули на место. Огонь внутри туго толкнулся в грудину, натягивая жилы в запястьях. За годы обучения я привыкла верить этой реакции: магия Дракона не просыпается без причины.

Я опустилась на корточки и потянула книгу за корешок.

Кожа обложки оказалась горячей — не от нагретого воздуха комнаты, а от собственного импульса, пульсирующего в материале. Золотое тиснение складывалось в тонкий, затейливый узор: драконий хвост, сплетенный с языком пламени. В свете факела металл отсвечивал розовато-коралловым оттенком — точно таким, каким вспыхивал мой собственный огонь в самый первый день, когда сила впервые отозвалась на испуг.

Кожу на ладони обожгло. Остро, но без боли — так обжигает нагретый на солнце металл. Сила под ребрами взметнулась к запястьям, требуя контакта, и я прижала переплет к себе крепче, чем собиралась.

Страница открылась сама, подставляя под свет факела мелкий ручной почерк. Текст оставался нечитаемым, но в нижнем углу располагался рисунок, выполненный той же кораллово-золотой краской. Два пламени сплетались у основания: темное, обрамленное фиолетовым венцом, и светлое, ослепительно-белое в самом сердце. Они не гасили друг друга. Они сосуществовали в одном контуре.

Огонь под ребрами узнал этот символ раньше разума. Он тянулся к нему с такой дикой, судорожной силой, что пальцы на страницах начали крупно дрожать.

Время потеряло счет. Я рассматривала иллюстрации, листая тяжелые листы прямо на каменном полу у окна, пока факелы в держателях не вспыхнули ярче, реагируя на сгустившиеся за окном сумерки.

Его аура пробила каменные стены еще до того, как послышались шаги — плотный, густой холод, пахнущий озоном и жженой медью. Пламя внутри мгновенно сжалось в тугой ком.

Валтор возник в двух шагах от меня. За ним пришла волна магии, от которой заложило уши, как на большой высоте. Его взгляд опустился на раскрытый том, и серые зрачки на секунду расширились, почти полностью затопив радужку тьмой.

— Отдай, — выдохнул он тихо.

Голос звучал без кликушества, но в нем вибрировала такая низкая, давящая сила, что Огонь Дракона внутри меня в испуге притаился.

— Что это за книга? — я поднялась на ноги, прижимая теплый переплет к груди и выдерживая его прямой взгляд.

Валтор сократил дистанцию в один шаг, накрывая меня своей тенью. Его ладонь легла поверх моей руки, сжимавшей обложку. Запястье прожгло сухим, жестким давлением — пальцы мага сомкнулись так, что кости глухо треснули под его хваткой. Лицо оказалось в сантиметрах от моего, и я разглядела жесткую, издевательскую линию его губ.

— Я не повторяю приказы, — его дыхание коснулось моих губ. — Ты отдашь ее сейчас.

Боль в суставах стала невыносимой, пальцы против воли разжались. Валтор легко вырвал фолиант. Он не отстранился сразу — его тяжелый, сканирующий взгляд прошелся по моему лицу, задержался на губах и опустился к ключице, где под кожей безнадежно бился пульс.

— Запомни пятое правило, Блум, — он выпрямился и небрежно задвинул том в самый дальний угол полки. — Эту секцию ты не трогаешь. Попытаешься взять отсюда хоть один свиток — и я найду способ наказать тебя физически. Лично. Без всяких печатей на твоей семье.

— Боишься? — я потерла багровый след на запястье, глотая ярость. — Боишься, что я найду в этих трубах оружие против тебя?

Ответа не последовало.

Валтор молча развернулся к стеллажу, снова достал спрятанную книгу, повернул ее к факелу и на секунду задержал взгляд на золотом тиснении. Не на мне. На символе. Затем убрал том под мышку.

— Ужин в западном крыле, — произнес он, направляясь к выходу. — Через час.

— Подожди.

Он замер у самой двери, не оборачиваясь.

— Рисунок на первой странице, — я сделала шаг вперед, стараясь удерживать голос от дрожи. — Тёмное пламя со светлым. Что это значит?

Тишина между нами сделалась плотной и звенящей.

— Через час, — повторил он и выскользнул в коридор, унося фолиант с собой.

Тяжелая створка закрылась. Библиотека погрузилась в звенящий покой, но в воздухе остался плотный отпечаток его магии.

Огонь под ребрами не унимался. Он продолжал рваться к той опустевшей полке, к ровному прямоугольнику пыли, где только что стоял том, и к рисунку двух пламененных сущностей, запечатанных в одной книге.

Я вытерла холодную испарину со лба и пошла к выходу.

Валтор забрал книгу не потому, что я нарушила запрет. А потому что там было написано то, о чем мне знать не полагалось.

Глава 4

Книгу я вытянула с нижней полки почти наугад, когда пальцы устали от бесконечного перебора незнакомых корешков. Тонкий переплёт из потрескавшейся кожи хранил в себе чужой холод и влагу замковых стен, но стоило мне опуститься на пыльный каменный пол, прислонившись спиной к массивному дубовому стеллажу, как огонь под рёбрами неожиданно притих. Здесь, среди бесконечных рядов фолиантов, его магия расслабляла свои тиски, находя странное, извращённое сходство с собственными ритмами. Я перелистывала страницы, не в силах разобрать ни единого слова чужого алфавита, и цеплялась за иллюстрации — грубые схемы магических потоков, анатомические разрезы заклинаний и сложные графические орбиты.

Его присутствие ощутилось задолго до того, как скрипнула тяжёлая дверь. Темная волна холода прокаталась по каменным плитам пола, заставляя волоски на руках встать дыбом. Я не подняла головы, продолжая скользить пальцами по схеме пересечения стихий.

— Опять здесь, — произнес он.

Это не было вопросом. Голос звучал ровно, без тени раздражения или удивления, будто его радар был настроен на моё местоположение каждую секунду суток.

— Это библиотека, а не северное крыло, — ответила я, переводя взгляд на развороты книги. — Здесь находиться разрешено.

Шаги приближались мягко, бесшумно, пока тень не упала на раскрытые страницы. На нём была расстёгнутая на верхние пуговицы тёмная рубашка из тонкого шёлка, сквозь которую угадывался рельеф жестких мышц груди и широких плеч. Светлые пряди длинных волос спадали вперед, затеняя лицо, но его серые глаза с неуловимым фиолетовым отливом в глубине смотрели на меня с той ледяной сосредоточенностью, от которой по позвоночнику бежал озноб.

— Встань.

В этих двух словах крылось нечто непререкаемое, заставившее мышцы моего тела среагировать быстрее, чем мозг успел выстроить защиту. Я поднялась на ноги, сжимая книгу в пальцах так сильно, что ногти впивались в кожу ладоней.

Он стоял слишком близко. Его глаза гипнотизировали, лишая воли.

— Положи на стол.

— Зачем?

— На стол, Блум. Сейчас.

Его произнесение моего имени действовало как удар хлыста — в нём сплетались арктический холод и скрытый, тлеющий под поверхностью жар. Я шагнула к массивному дубовому столу и швырнула фолиант на дерево, но отступать назад не стала. Мои ступни вросли в каменный пол, демонстрируя упрямство.

Валтор протянул руку к книге. Его чёрные кожаные перчатки сидели плотно, обтягивая длинные пальцы. Медленно, с жуткой, демонстративной неспешностью он начал стягивать их одну за другой, обнажая крупные кисти с сильными пальцами и вздутыми венами.

— Ты дерзишь, — сказал он, не отрывая взгляда от обложки.

— Я отвечаю на твои вопросы.

— Ты дерзишь, надеясь, что за этим спрячется твой страх. Но твой огонь выдает тебя с головой.

— Я ничего не боюсь, — бросила я, чувствуя, как кровь приливает к вискам.

Его взгляд метнулся вверх. Расстояние между нами сократилось в одно мгновение. Он возвышался надо мной так подавляюще, что воздух в лёгких мгновенно кончился.

— Повтори, — прошептал он.

— Нет.

Одним быстрым, жестким движением он подхватил меня под бёдра и усадил на край дубового стола. Прежде чем я успела соскользнуть, Валтор шагнул вплотную, вклиниваясь своим телом между моих разведенных коленей. Его бедра прижали мои ноги к боковинам стола, а тяжелый корпус навис сверху, не оставляя пространства для маневра. Тонкая ткань его рубашки была горячей, контрастируя с ледяным запахом озона, исходившим от его кожи. Я коснулась ладонями его груди, пыталась оттолкнуть и почувствовала, как под шёлком бешено и тяжело бьется его сердце.

— Отойди от меня, — выдохнула я, судорожно пытаясь свести бедра вместе, чтобы закрыться от его подавляющей близости.

— Нет, — отрезал он, и его ледяное дыхание коснулось моих губ, заставляя замереть.

Я упрямо попыталась сопротивляться, сжав колени с такой силой, что мышцы задрожали, но Валтор лишь усмехнулся. С легким, почти небрежным усилием он надавил ладонями на внутреннюю сторону моих бедер, насильно разводя ноги в стороны и прижимая их к краям стола.

— Ублюдок, ты не имеешь права... — процедила я сквозь зубы.

— Заткнись, — тихо оборвал он, и его ладонь жестко обхватила мою шею, фиксируя на месте. — Еще один звук из твоего рта, Блум, и мне придется заткнуть его самому. Наиболее грязным способом. Ты меня поняла?

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как кожа горит под его ледяными пальцами, и была вынуждена подчиниться, замолкнув и с ненавистью глядя ему в глаза.

— М-хм...Вот так... — в его голосе зазвучали темные, издевательские ноты. Он скользнул рукой под мою юбку, и его пальцы жестко зацепили край белья, одним резким движением оттягивая его в сторону. Ткань затрещала, открывая его взгляду то самое сокровенное, что я берегла и в своих девичьих мечтах хотела подарить только Скаю.

— Смотри на меня, — приказал Валтор — Твой смазливый принц никогда бы не увидел тебя такой. Горячей, влажной, дрожащей от страха передо мной. Какая хорошая, послушная девочка...

Мое тело предательски отзывалось на его слова. Живот скрутило спазмом, а внизу живота начал скапливаться невыносимый, душный жар. Медленно, дразняще Валтор прижал подушечки пальцев к чувствительному бугорку, оглаживая его по кругу. Он слегка надавливал, заставляя меня выгибаться навстречу его руке, а после проводил пальцем сверху вниз, собирая выступившую влагу и размазывая ее по нежной плоти. Я чувствовала каждое скольжение его кожи, каждый тактильный микро-контакт, от которого голова шла кругом.

Остановившись у самого входа, он на долю секунды замер, наслаждаясь моим прерывистым дыханием, а затем медленно, до самого упора протолкнул внутрь один палец.