Темное пламя

Глава 8

Темный шелк простыней оставался ледяным, но даже этот холод не спасал от сжигавшего изнутри жара, который медленно поднимался от бедер к самой грудной клетке. Я не снимала свою помятую одежду, оставшуюся со дня прибытия в цитадель, и эта запыленная, пропахшая гарью ткань казалась чужеродной, стягивая тело и только усиливая ощущение плена. Сквозняк из открытого окна приносил запахи сырого камня и озона, но морозный воздух оседал на горящей коже бесполезной влагой, пока Огонь Дракона глухо и неровно пульсировал в такт рваному дыханию.

Я металась по постели, сбивая подушки и тщетно пытаясь унять лихорадочную дрожь. В ушах до сих пор стоял навязчивый грязный морок — те низкие, хриплые мужские стоны, сотворенные Дарси за стеной библиотеки и заставлявшие сгорать от дикой, постыдной ревности. Разум упорно возвращал в недавний бред, где пальцы Валтора бесцеремонно ласкали изнутри, а его тяжелая широкая ладонь намертво зажимала мне рот, заглушая крик удовольствия. В том сне я всем телом ощущала жесткое, свинцовое напряжение под плотной тканью его брюк, прижимавшихся к бедру, и понимала, насколько этот мужчина огромен. Осознание того, что он может в любую секунду сломать мое сопротивление и взять силой, но сдерживает своего внутреннего зверя, разжигало пламя внизу живота с новой, пугающей мощью.

Я ненавидела его. Ненавидела всей душой, до кровавых слез и скрежета зубов. Но мое собственное тело вело себя как предатель, полностью выйдя из-под контроля разума. И дело было не во мне. Наш Огонь Дракона имел одну и ту же древнюю, первородную природу, и этот замок, пропитанный его аурой, действовал на меня как катализатор. Стоило Валтору коснуться меня в реальности, как его темная искра пробила мои защитные барьеры, оставив неизгладимый отпечаток в крови. Мой огонь инстинктивно, на животном уровне тянулся к его пламени, требуя слияния с более сильным хищником, полностью игнорируя мои чувства к Скаю и мою ненависть к самому магу. Это было чистое физиологическое наваждение, магия крови, насильно разжигающая во мне желание, которое я не могла заглушить.

Живот скрутило острой, болезненной судорогой от воспоминания об этой властной сдержанности. Ладонь сама собой потянулась к вырезу топа, быстро стягивая запыленный трикотаж через голову и отбрасывая в сторону. Следом на холодные каменные плиты полетела короткая юбка. Оставшись полностью обнаженной, я опустилась на ледяные простыни, подтягивая колени к груди от охватившего тело озноба. Но изнутри продолжал полыхать невыносимый, душный жар. Я рвано вздохнула, оглаживая ладонями чувствительную кожу бедер, а затем медленно сдвинула в сторону узкую полоску шелковых трусиков. Пальцы коснулись влажных, горячих складок в самом центре лона, лаская нежную плоть снаружи, а после скользнули глуже, проникая в тесную, скользкую глубину. Я выгнулась в спине, зажмурившись от этого мучительного ритма и тихо застонала в подушку, представляя, что это не мои пальцы, а его горячая, жесткая ладонь изводит меня.

***

В моем кабинете царил привычный холод, но меня изнутри сжирал лихорадочный, отвратительный зуд. Собственная темная магия мелко дрожала под кожей, отзываясь на ментальный пульс из гостевых покоев. Я резко выпрямился и взмахнул рукой над столом, заставляя стеклянную сферу очиститься от пыльной дымки.

Я рассчитывал увидеть девчонку плачущей от бессилия или пытающейся взломать замки, но очистившееся стекло показало картину, от которой по венам ударил жидкий огонь. Блум была полностью раздета. Ее бледное тело резко контрастировало с темным шелком простыней, а рыжие волосы разметались по подушке. Дыхание с хриплыми стонами доносилось из сферы с пугающей четкостью. Я завороженно смотрел, как она разводит колени, запуская пальцы в собственную теснину, извиваясь на моих простынях. Девчонка бредила мной, ее тело плавилось от воспоминаний о моих прикосновениях, хотя разум захлебывался ненавистью. Я сходил с ума, глядя на то, как ее пальцы скользят по влажным лепесткам. Utinam singulas corporis tui particulas lambere possem…*

Мой член под брюками налился свинцовой тяжестью, до боли пульсируя от дикого голода. Мне хотелось сорваться с места, развести ее бедра и заполнить ее собой до предела, заставив сорвать голос и кончить глубоко внутрь ее тесного, горячего лона, чтобы ее огонь навсегда смешался с моей тьмой.

Блять…

Моя ладонь сама собой дернулась вниз, пальцы с силой сжали ткань брюк поверх вставшего члена, пытаясь раздавить эту мучительную, свинцовую тяжесть. Возбуждение сдавило легкие, мешая сделать вдох. Я смотрел на то, как фея извивается на простынях, и сходил с ума от желания тотчас ворваться в ее покои, опрокинуть девчонку на прохладный шелк и заполнить ее собой до предела, заставляя сорвать голос, пока она не позабудет все, кроме моего имени. Но контракт связывал по рукам и ногам, и если я сорвусь, то потеряю ее навсегда. От этого бессилия в голове бешено закрутилась мысль пойти в комнату Айси. Жестко выебать эту похотливую шлюху прямо на каменном полу ее башни, выплеснуть накопившуюся ярость, дабы проклятый огонь наконец отпустил меня. До появления рыжей мы действительно иногда трахались в полумраке замка, когда требовалось сбросить пар, и сейчас безумно хотелось взять ледяную ведьму до хруста в костях, чтобы она всю следующую неделю боялась приблизиться и прекратила досаждать своими вечными заговорами. Но один образ ее тела вызывал лишь глухое раздражение. Я понимал, что ее холод не потушит бушующий пожар.

Процедив проклятие сквозь сжатые зубы, я резко взмахнул рукой, гася сферу и погружая кабинет во тьму.

Спустя минуту я уже шел по каменному коридору в сторону библиотеки, надеясь вернуть контроль в чтении древних трактатов. Но когда открыл тяжелый фолиант на случайной странице, буквы расплывались перед глазами, упрямо складываясь в контуры девичьих линий, ласкающих влажную кожу.

***

Серый рассвет едва пробивался сквозь узкую бойницу спальни, ложась на холодный каменный пол тусклыми, безжизненными полосами. После мучительной, рваной ночи я лежала на постели, уставившись в потолок и безуспешно пытаясь унять внутреннюю дрожь. В горле до сих пор стоял горьковатый привкус недавних мыслей, а тело ныло от напряжения.

Слова Айси, подслушанные накануне вечером в коридоре, звенели в ушах непрекращающимся набатом, отравляя каждую мысль.

«То, что происходит со Скаем на Эраклионе — это не иллюзия. И ты не сможешь это скрыть».

Что за правда? Что происходит на его планете? Жив ли он вообще, или ведьмы приготовили для меня очередной круг ада, о котором я даже не догадываюсь? Мысли метались в голове, как пойманные птицы, разбиваясь о глухую, каменную реальность моего плена. Мой внутренний огонь реагировал на эту мысленную пытку неровными, болезненными вспышками, толкаясь под ребрами тяжелым, удушливым жаром. Я до боли сжала челюсти, ненавидя свое бессилие. Я была заперта здесь, связана договором с врагом, пока где-то там рушился мой мир.

Мои размышления были грубо прерваны. Тяжелая дубовая дверь спальни распахнулась без стука, с глухим стуком ударившись о стену.

Я инстинктивно дернулась, натягивая ледяное шелковое покрывало до самого подбородка, чтобы скрыться от вошедшего.

На пороге стоял Валтор. Его высокая, мощная фигура почти полностью перекрывала дверной проем. На нем были темные брюки и расстегнутый у горла камзол, из-под которого веяло плотным, обжигающим жаром первородного огня. Его серые глаза скользнули по моей постели, фиксируя испуганное движение.

Он посмотрел на угол комнаты, где на полу лежали мои грязные, измятые вещи. На ткани чернели следы копоти и пепла, оставшиеся после вчерашнего неконтролируемого всплеска магии во время урока.

— Твои лохмотья осыпаются пеплом на мои полы, Блум, — произнес он, и его низкий голос прозвучал жестко, с отчетливой хрипотой. — Какого черта ты до сих пор в этом?

Валтор раздраженно дернул плечом, и его глаза опасно сузились. Он шагнул к комоду и бросил на него плотный сверток из темной материи.

— У меня нет другой одежды, если ты не заметил, — процедила я сквозь зубы, сверкая глазами из-под покрывала. — И мне не нужны твои подачки.

— Это не подачки, живо переодевайся. Через полчаса жду тебя в библиотеке. У нас много работы, и я не намерен тратить время на твои капризы.

Он развернулся и вышел, не прикрыв за собой дверь.

Я сбросила покрывало, подошла к комоду и развернула ткань. Внутри оказалась его большая черная рубашка из тонкого, мягкого хлопка. Стоило мне взять рубашку в руки, как в нос ударил резкий запах озона, горького дыма и нагретого металла. Этот запах намертво ассоциировался с его темным пламенем, заставляя кожу на моих руках покрыться мурашками.

Я натянула рубашку. Ткань скользнула по телу, лаская кожу, но рубашка была мне слишком велика. Рукава свисали далеко за пальцы, и мне пришлось несколько раз подвернуть их у запястий. Подол рубашки доходил до середины бедер, полностью закрывая ягодицы, но оставляя ноги обнаженными. Я посмотрела на себя в зеркало. Отражение выглядело странно и пугающе: фея в одежде темного мага, носящая на себе его запах и его метку подчинения.

***

В библиотеке мгновенно разлилось такое плотное напряжение, что воздух казался раскаленным. Валтор резко выпрямился в кресле, его челюсть окаменела при виде меня в его одежде, а глаза медленно скользнули по моим обнаженным ногам.

— Садись, — приказал он, кивнув на стул напротив себя.

Я опустилась на деревянное сиденье, стараясь не смотреть на него. Перед нами лежал открытый фолиант с древними текстами Домино.

— Переводи вторую строку, Блум, — произнес он ровно. — Ты обязана учиться стародоминскому, если не хочешь сгореть от собственного Огня Дракона. Твоя магия нестабильна, и без контроля ты сдохнешь быстрее, чем закончатся эти тридцать дней.

Я всмотрелась в незнакомые руны. Символы расплывались перед глазами, голова гудела, а мысли упорно возвращались к вчерашнему разговору ведьм в коридоре. Почему Валтор промолчал, когда Айси сказала, что это правда?

— Я не могу сосредоточиться, — процедила я, отодвигая книгу. — Вчера Айси говорила о Скае. Что происходит на Эраклионе? Какую правду ты скрываешь?

Серые глаза Валтора сузились. Его лицо мгновенно окаменело, а темное пламя в глубине зрачков опасно вспыхнуло.

— Твоя задача — учить язык, Блум, — его голос прозвучал тихо, но в нем лязгнул металл. — Происходящее за пределами этого замка тебя не касается. Читай.

— Нет! — я резко встала, упираясь ладонями в стол. Рубашка натянулась на груди, привлекая его взгляд, но мне было плевать. — Ты знаешь, что там происходит! Почему ты промолчал, когда она сказала, что это правда? Скай в опасности?

Валтор поднялся следом. Он возвышался надо мной всей своей огромной фигурой, и его темное пламя буквально душило воздух вокруг нас.

— Какого хуя ты позволяешь себе допрашивать меня в моем собственном замке? — прорычал он, и его пальцы со свистом сжали край стола. — Твой принц сам сделал свой выбор, Блум. И его выбор тебе не понравится. Читай чертову строку, или этот урок закончится так, что ты пожалеешь, что вообще научилась говорить.

Я смотрела в его полыхающие гневом глаза, чувствуя, как внутри все сжимается от страха и бессильной злости. Он знал. Он знал что-то ужасное о Скае, и эта правда висела между нами раскаленным углем, готовым сжечь все границы.

Глава 9

Сырой полумрак подземелья пах плесенью, застоявшейся болотной водой и вековым камнем. Дарси лениво покачивалась в тяжелом деревянном кресле, закинув ногу на подлокотник и молча наблюдая за тем, как Сторми в бешенстве запускает мелкие молнии в полуразрушенную кладку стены. Айси сидела в стороне, безучастно рассматривая свои длинные ногти, покрытые коркой тонкого инея. Тишину подвала нарушал лишь сухой треск электрических разрядов и приглушенный вой ветра в вентиляционных шахтах.

— Меня заебало это дерьмо, — прорычала Сторми, резко разворачиваясь. Ее кудрявые волосы растрепались от злости. — Валтор опять торчит в библиотеке с этой рыжей сучкой. Какого черта мы вообще здесь сидим, пока он возится с девчонкой?

Дарси цинично усмехнулась, огладив пальцами прохладный бархат обивки.

— Успокойся, мелкая. Он просто развлекается. Думаешь, ему интересна эта правильная кукла? Девчонка строит из себя недотрогу, но это ненадолго.

Айси медленно подняла голову. Ее ледяной взгляд скользнул по сестрам, заставляя воздух вокруг них промерзнуть еще на несколько градусов.

— Он уделяет пленнице слишком много времени, — ледяным тоном произнесла она. — Это уже не похоже на простое развлечение. Если она доберется до его магии или, что еще хуже, он сам решит использовать Огонь Дракона в обход нас, мы останемся ни с чем. Ее нужно сломать.

— И как ты собираешься это сделать? — Дарси приподнялась в кресле, и ее губы искривились в издевательской улыбке. — Рыжая держится за свои нелепые идеалы. Она думает, что ее смазливый принц Скай прилетит на белом коне и вытащит ее отсюда. Чистая, блять, любовь. Тошнит от этой сентиментальной чуши.

Сторми фыркнула, усаживаясь на каменный выступ.

— Да уж, принц. Такой же ублюдок, как и все остальные.

Айси медленно поднялась со стула. Острые ледяные шипы начали расти на стенах подземелья, откликаясь на ее раздражение.

— Именно поэтому мы лишим ее этой веры. Помнишь, о чем шептались слуги из Эраклиона? Скай уже нашел утешение. Дарси, подготовь зеркало теней. Покажем нашей феечке, какая суровая реальность ждет ее за пределами замка.

— С удовольствием, — Дарси рассмеялась, поднимая руки. Вокруг ее ладоней закрутилась темная дымка, оседая на зеркальной глади лужи посреди каменного пола подземелья.

***

Я спустилась в подземелье совершенно случайно, надеясь найти проход в дальние погреба восточного крыла или хотя бы скрыться от давящего присутствия Валтора. После утреннего спора в библиотеке в моих венах все еще клокотала бессильная ярость, а его слова о том, что выбор Ская мне не понравится, раскаленным гвоздем сидели в мозгу.

Обнаженные ноги мгновенно замерзли в сырых переходах, а соски под тонкой тканью затвердели от сквозняка, причиняя почти физический дискомфорт при каждом шаге. Но я упрямо шла вперед, прижимаясь плечом к холодным плитам.

У развилки коридора я замерла, услышав голоса ведьм.

Я инстинктивно вжалась в тень арки, сдерживая дыхание. Огонь под моими ребрами испуганно затаился, уступая место холодному, липкому страху.

— Смотрите, сестры, — раздался довольный голос Дарси из глубины зала. — Картинка четкая, как живая.

Я осторожно заглянула внутрь. Посреди темного подвала в воздухе висела мерцающая, темно-фиолетовая проекция, искажающая пространство. Пространство коридора будто раздвинулось, превращаясь в роскошные, залитые золотистым светом покои дворца на Эраклионе. На широкой постели, усыпанной шелковыми подушками, отчетливо виднелась фигура Ская.

Мое сердце пропустило удар, а в горле застрял беззвучный крик.

Скай лежал в объятиях Диаспоро. Его обнаженное тело переплеталось с ее телом в откровенной, ленивой нежности. Он легок касался губами ее плеча, запуская пальцы в светлые волосы принцессы, и шептал ей слова ласки, от которых меня мгновенно замутило. На его лице отражалось абсолютное, спокойное удовлетворение человека, который забыл обо мне навсегда.

Это не было иллюзией. Это не был морок Дарси — магия проекции вибрировала чистой, реальной энергией пространства Эраклиона. Скай действительно был там, с ней, в эту самую минуту, пока я сходила с ума от страха за него в застенках Валтора.

— Какая прелесть, — ядовито рассмеялась Сторми, указывая пальцем на изображение. — Посмотри, как твой принц развлекается, рыжая сучка! Ему глубоко похуй на твои страдания.

Я не заметила, как сделала шаг вперед, выходя из тени дверного проема. Искры Огня Дракона вспыхнули вокруг моих запястий золотым пламенем, обжигая рукава черной рубашки.

— Вы лжете... — мой голос сорвался на хриплый, рваный шепот. — Это очередной ваш морок!

Трикс резко обернулись, и на их лицах отразилось хищное, злорадное торжество. Айси медленно сделала шаг ко мне, и под ее ногами заскрипел нарастающий лед.

— Морок? — ведьма улыбнулась своей холодной, сучьей улыбкой. — Дарси способна обмануть твой разум звуками, Блум. Но зеркало теней не врет. Это реальность. Твой ненаглядный Скай уже сделал Диаспоро своей королевой. Он предал тебя. И Валтор знал об этом с самого начала, поэтому так легко отпустил твоих родителей и запер тебя здесь. Ты никому не нужна, феечка.

Слова Айси падали на меня раскаленными камнями, пробивая остатки ментальной защиты. Мой мир, который я так отчаянно пыталась спасти, рухнул в один миг, рассыпаясь грязным пеплом под ногами. Валтор действительно знал. Он знал и молчал, глядя на мое унижение на утреннем уроке с той же предвкушающей ухмылкой.

Живот скрутило спазмом такой дикой, удушающей боли, что я согнулась пополам, хватаясь руками за край пояса на рубашке. Огонь под ребрами взревел золотым ураганом, вырываясь из-под контроля. Магия металась под кожей, готовая сжечь все вокруг, превращая мои вены в раскаленные каналы.

— Пошла нахуй! — закричала я, направляя вспышку яростного пламени прямо в лицо Айси, но ведьма легко выставила ледяной щит, который раскололся с оглушительным звоном.

Я развернулась и бросилась прочь из подземелья, не разбирая дороги, задыхаясь от слез и душащей ярости. Тонкая рубашка Валтора липла к моему телу от холодного пота, а открытые ноги заплетались на каменных ступенях. В ушах до сих пор звенел издевательский смех Трикс и тихий, нежный шепот Ская, обращенный к другой.

Я вбежала в свою спальню, захлопнула дверь и рухнула на постель, задыхаясь от рыданий. Мой огонь бушевал в груди, угрожая разорвать легкие. Но больше всего меня жгла ненависть — яростная, слепая ненависть к Скаю, который предал меня, к Трикс, растоптавшим мою душу, и к Валтору, который знал правду и сделал меня своей безмолвной игрушкой.

Интрига его молчания и того, что он планировал делать дальше со мной и моим нестабильным пламенем, зависла в холодном воздухе спальни, предвещая скорую катастрофу.

Глава 10

Темнота за окном казалась осязаемой, густой, забивающейся в легкие вместе с ледяной пылью замковых сквозняков. Я сидела на краю постели, обхватив плечи руками, и пыталась унять дрожь, которая била меня изнутри с самого возвращения из подземелья. Образ Ская, ласкающего Диаспоро в роскошных покоях Эраклиона, выжженной раной засел в сознании. Каждое воспоминание о его клятвах верности теперь казалось издевательством, дешевым фарсом, в который я так глупо верила.

Он предал меня. Пока я здесь, в этом проклятом каменном мешке, задыхаясь от ненависти и страха за родителей, оставшихся на Земле под теневой меткой, мой принц сжимал в объятиях другую.

А Валтор... Валтор знал об этом с самого начала. Его едкие слова, его усмешки — все встало на свои места. Огонь под ребрами метался в безумной агонии, раскаляя кровь добела.

Дверь в мою спальню распахнулась без стука.

В проеме возник Валтор. На нем был темный приталенный камзол, а в серых глазах с фиолетовым отливом читалось хищное, опасное напряжение.

— Твой гнев коптит весь восток замка, Блум, — произнес он низким, глухим голосом, делая шаг внутрь. — Если ты решишь сжечь эти стены из-за своей истерики, тебе придется строить их заново собственными руками.

Я медленно подняла голову. Слезы высохли, оставив на щеках лишь жгучее ощущение соли, а в глазах полыхала чистая, кристальная ненависть. Я была одета в его черную рубашку на голое тело. Запах озона и гари сейчас казался частью того же обмана.

— Ты знал, — мой голос прозвучал тихо, но в нем звенел металл. — Ты знал с самого начала, что Скай предал меня. И молчал.

Валтор остановился в нескольких шагах от кровати. На его лице не дрогнул ни один мускул. Его губы изогнулись в ледяной, издевательской усмешке.

— А что ты хотела услышать, фея? Правду о том, что твой принц оказался слаб? — его голос звучал плавно, обволакивающе, но от каждого слова внутри затягивался тугой узел. — Пока ты берегла свою девственную гордость и месяцами ломалась перед ним, Диаспоро не стала тратить время. Она с удовольствием раздвигает ножки по первому зову, Блум. И делает это очень давно, задолго до твоего появления в этой цитадели. Скай просто взял то, что легко дается. Ему нужна была послушная, предсказуемая кукла, которую удобно любить. А ты для него слишком сложная. Слишком опасная. Ты дикий огонь, который спалил бы его дотла, а он слишком труслив, чтобы играть с пламенем. Он нашел ту, которая проще.

Внутри меня что-то оборвалось с оглушительным треском. Вся кровь прихлинула к голове, выжигая остатки разума. Вспышка слепой, животной ярости толкнула меня вперед, и я со всей силы влепила ему пощёчину — звонкую, отчаянную, вкладывая в удар всю накопившуюся боль.

Звук удара хлестко расколол тишину комнаты. На его скуле мгновенно проступил четкий красный след от моих пальцев.

Я замерла, тяжело дыша, ожидая чего угодно.

Но Валтор даже не отшатнулся. Он медленно повернул голову обратно, глядя на меня совершенно спокойным, ледяным взглядом, от которого у меня внутри все оцепенело. Он не выглядел рассерженным, и это пугало сильнее любого крика. Валтор лениво щелкнул пальцами — и красный след от пощёчины исчез без следа, будто его никогда не было.