Темное пламя

От этой его ледяной невозмутимости по моему позвоночнику побежали мурашки чистого, первобытного ужаса.

— Глупая сука — Он щелкнул пальцами второй раз.

Воздух в центре спальни заискрился, сгущаясь в плотную, осязаемую проекцию Гардении. Наш дом. Мои родители — Майк и Ванесса, ничего не подозревающие, мирно пьющие чай на крыльце. Но прямо над ними, окутывая крышу тяжелыми черными кольцами, клубилась темная тень его метки, готовая в любую секунду обрушиться вниз.

— Нет... — выдохнула я, чувствуя, как внутри обрывается последняя жилка. — Пожалуйста. Не надо.

Он даже не взглянул на меня. Его голос оставался пугающе ровным и спокойным:

— Умоляй меня.

— Что? — слезы застилали глаза, голос сорвался на хрип.

— На колени, Блум.

Я долго смотрела на эту страшную проекцию перед собой, чувствуя, как рушится весь мой мир, как гордость, которую я так бережно лелеяла, превращается в прах. Губы задрожали.

Я медленно опустила голову, позволяя рыжим прядям закрыть лицо, и опустилась на колени. Ледяной камень прожег кожу сквозь тонкую ткань рубашки, но мне было плевать. По щекам непрерывным потоком текли слёзы — горькие, обжигающие, рожденные от абсолютной, всепоглощающей ненависти к нему, к себе, ко всему миру.

— Умоляю, Валтор... — прошептала я, задыхаясь от рыданий. — Не делай этого. Пожалуйста.

Он шагнул ближе. Его тяжелые сапоги остановились прямо передо мной. Сильные, холодные пальцы грубо впились в мой подбородок, заставляя резко задрать голову вверх и смотреть прямо в его черные, бездонные глаза.

— Запомни это положение, Блум, — прошептал он прямо мне в губы, низко, бархатно, с опасной, зловещей тишиной в голосе. — В следующий раз, когда ты решишь поднять на меня руку или открыть свой грязный рот в мою сторону, я накажу тебя в этом же положении. Я заставлю тебя стоять на коленях передо мной и принимать меня так, как я этого захочу, пока вся твоя спесь не выйдет вместе со слезами. Чтобы ты знала свое место в моем замке.

Я задохнулась от унижения, в глазах потемнело от смеси ярости и липкого, предательского жара, который волной прокатился по телу, заставляя кожу гореть. Я ненавидела себя за эту реакцию так же сильно, как ненавидела его.

— Ненавижу тебя... — выдохнула я сквозь слёзы.

— Прекрасно, — холодно усмехнулся он, заставив меня дрожать от звука своего голоса. — Tamen te possidebo...Ненависть — отличное топливо. Посмотрим, надолго ли тебя хватит.

Проекция родителей погасла, растворившись в сером каменном воздухе. Валтор развернулся и медленно, размеренным шагом вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Я осталась стоять на коленях на ледяном полу, задыхаясь от унижения и бешеного стука сердца.