– Ты ненормальная, – на этой ноте у меня начинается истерический смех.
– А ты молодец.
Оглядываюсь назад и не верю, что у меня хватило смелости на этот подъем. Никакой страховки, никаких гарантий надежности лестницы. Только я и высота. Одно неловкое движение могло мне стоить здоровья.
– Никогда бы не подумала, что способна на что-то безумное…
– Мы способны на удивительные вещи, но никогда не узнаем об этом, если не начнем испытывать себя. А теперь идем скорее, иначе опоздаем, – с этими словами Анна схватила меня за руку, и мы, сорвавшись с места, побежали в неизвестном направлении. Вновь на долю секунды появилась мысль о том, что Анна хочет мне навредить, но также быстро она исчезла.
Наконец, мы остановились.
– Пришли…
***
Я стою на самом краю крыши, Анна рядом со мной. Внизу, под нами, несколько десятков метров свободного полета. Никогда не находилась на крыше, а тем более на такой высоте. Приятный поток утренней свежести несется нам навстречу.
– Это стоило каждой потраченной нервной клетки на лестнице. Спасибо.
Анна только улыбается в ответ и продолжает смотреть вдаль, я следую ее примеру.
На улице еще темно и довольно тихо. Но вот, первые лучи восходящего солнца проливают свой свет на спящий город. Его теплые частицы касаются моих щек и глаз, я жмурюсь, а после закрываю их, вдыхая все эту обстановку полной грудью. Я стараюсь запомнить этот яркий момент. Анна поступает также, и вот мы обе парим, как птицы. Мне кажется, что ноги вот-вот оторвутся от земли, и я взлечу навстречу этому свету. Это очень странно, но меня совсем покинул страх, мысли о предстоящей поездке к бабушке также улетучились. Осталось только легкое чувство спокойствия и обычной детской радости. Мы провели на крыше чуть больше полутора часов, и единственное, что помешало нам просидеть там дольше – завтрак, на который я обязана пойти, если хочу получить выписку.
Уже спускаясь на лифте, я поблагодарила Анну за этот не большой, но очень удачный подарок перед моим отъездом. Мы с ней прилично сдружились, поэтому будет очень жалко терять ее как человека, как подругу. Она помогла мне прожить эти пару дней с улыбкой на лице, хотя я не могу отрицать того, что Анна – очень необычная, местами даже странная девушка.
Впервые позавтракав в здешней столовой, я не была сильно удивлена чем-то. Она во многом похожа на школьную, с тем только отличием, что вся еда до жути полезная, но безвкусная.
После завтрака я направилась в палату, чтобы подготовиться к выписке. Зайдя внутрь, мне сразу бросилась в глаза одна деталь: моя постель сложена, хотя я точно помню, что не успела ее собрать перед уходом. «Может быть, уборщица», – пронеслось в голове. Но моей догадке не суждено было прожить и пары минут. Она тут же отлетела, как только я заметила стоящих на входе в палату родителей. Вот уж не ожидала их здесь увидеть, да и вообще: я хотела, чтобы меня забрал Сэм, а не эти двое…
– Зачем вы здесь? – стараясь не показывать того, что я соскучилась, бросила я. На самом деле, я, возможно, и была бы не против пообниматься, постоять дружно по-семейному, но после пятничной ссоры, а также телефонного разговора с ними в субботу, мне совершенно не хотелось их слышать.
– Что значит «зачем»? Мы твои родители, мы отвечаем за тебя. Нам позвонил твой лечащий врач и сказал, что сегодня в обед у тебя выписка, – произнес с праведным, слегка горделивым видом отец, поправляя галстук на груди.
– Так благородно с вашей стороны… До обеда еще больше 6 часов.
– Перестань язвить, Сара. Мы договорились, о том, что заберем тебя пораньше, потому что нам всем завтра предстоит полет, нужно еще вещи собрать, – вставила свое слова мама. – Надеюсь, ты это не забыла.
Каждый раз, когда они напоминают о своем дебильном перелете в Дейтон, меня передергивает где-то изнутри, я чувствую себя беспомощной, не имеющей право на собственную свободу. Не забыла ли я? Спрашиваешь! Как такое забудешь…
– Собирай все свои вещи и иди к выходу. Мы ждем тебя там, на машине, – с этим словами родители покинули палату, даже не дождавшись моего ответа. Все произошло с поразительной скоростью. Еще пару минут назад мы только встретились и вот уже снова разошлись, перекинувшись парою фраз.
Я стою посреди всего этого веселья и чувствую, что у меня снова начинается полнейший ад в жизни. Такое ощущение, что после произошедшего, они возненавидели меня вдвойне. Тотальный контроль меня. Думаете, они заехали из-за того, что переживали за меня, боялись, что по дороге до дома я, ослабшая, упаду? Нет, они просто не желали, чтобы я лишний раз виделась с Сэмом и Никой. Хочется бежать из больницы, дабы побыть еще хоть немного одной, без этих тиранов, но это невозможно…
Окинув в последний раз взглядом свою палату, я выхожу. Все вещи, что у меня были по приезду в больницу, уже на мне… В коридоре я замечаю Анну и подхожу к ней, завидев меня, она старается придать себе максимально отстраненный вид. Как будто бы ничего и не произошло, но я уверена, что сестра слышала разговор с родителями.
– Мне пора уезжать, родители приехали. Спасибо тебе еще раз за то, что не дала умереть от скуки в четырех стенах. Ты настоящая подруга. Я обнимаю ее на прощанье, отчего Анна слегка вздрагивает. Но спустя какое-то время неловкого анабиоза, она также протягивает ко мне руки.
Мы прощаемся, после чего я разворачиваюсь и иду к лифту.
– Сара…
Я оборачиваюсь.
– Не забудь забрать телефон из регистратуры.
Словами не описать, насколько же вовремя она об этом вспомнила. Я уже и запамятовала, что у меня его забрали.
– Спасибо, теперь точно не забуду, – кричу я ей в ответ, после чего кабинка лифта уносит меня на первый этаж.
Глава 6. В гостях хорошо, а дома не лучше. Уж у меня-то точно.
Старая я.
Следующие полчаса, проведенные в автомобиле, пролетели без особых происшествий. Родители в основном молчали, стараясь делать вид, что ничего и не произошло, хотя меня все это бесило еще больше. Напускная тишина – они объявили мне бойкот. Делают вид, что обиделись на то, как я их встретила. А чего же они ожидали? Думали, что я брошусь им на шеи, после того, как они испортили мне выпуск, а также все летние каникулы в целом. Размечтались. Так, в полной тишине, мы и доехали до дома.
Я не могу вам описать, насколько приятно вернуться домой после больницы. Нет, только не путайте. Я люблю свой дом – само помещение, обстановку, запах – но не его обитателей.
В гостиной шумит телевизор – это Джейк смотрит мультики. Проходя мимо, я здороваюсь с ним, он отвечает взаимностью. Родители зовут брата к себе, он радостно бежит, понимая, что ему купили очередной подарок. Нисколько не удивлена всему происходящему. Я поднимаюсь к себе в комнату и закрываюсь. Первая мысль – позвонить Сэму. Сказать ему, что меня уже забрали родители, чтобы он не торопился зря, не волновался. Кроме того, я просто очень хочу услышать его голос: уж он-то умеет поднимать настроение лучше любого другого средства. Пытаюсь включить телефон, но безуспешно. Гаджет полностью разряжен, видимо, санитарки не додумались выключить экран, и тот горел всю ночь. Нужно поставить его заряжаться…
Остановившись посередине комнаты, я не представляю, чем можно себя занять. Каникулы наступили, но не для меня. Взгляд задумчиво поднимается на зеркало шкафчика, висящее прямо напротив. И решение о том, как можно провести следующий час, а то и два не заставляет себя долго ждать: я выгляжу, как бездомная брошенка. Взяв чистые вещи, направляюсь ванную.
Ноздри жадно втягивают воздух. Здесь вкусно пахнет, а мне так не хватало этой чистоты. Начинаю стягивать с себя налипшие, склеенные потом леггинсы, затем футболку и нижнее белье. Смотрю на отражение и не перестаю удивляться своей трансформации. От аккуратной, милой девочки не осталось ни следа. Ободранные колени и локти, грязные волосы, бледная кожа и усталый взгляд полностью преобразили меня. Холодная дрожь пробегает по телу. Я залезаю в ванну и включаю душ, вода упругой струей устремляется на меня, согревая. Тело получает живительную влагу. Ослабшие ноги гнутся в искушении, и я ложусь на спину, закрыв глаза; теплые потоки воды к этому времени практически полностью скрывают мое тело. Стараюсь отстраниться от завтрашнего дня, как будто меня это не касается, хочется просто думать о хорошем: о Сэме и Нике, о веселых приключениях на озере. Гул потока практически полностью скрывает звуки, доносящиеся снаружи, но даже при таком мощном шумодаве я различаю стук в дверь, а также мамин крик. Первые минуты я борюсь с желанием открыть дверь, спросить, в чем дело, но после робко отпускаю эту мысль. Я только глубже закапываюсь в толщу воды и сильнее жмурю глаза. Не желаю портить себе настроение разговором с ними. Когда ванна наполняется до краев, я поворачиваю кран в сторону раковины, чтобы вода продолжала течь. Этот звук успокаивает меня, а также убивает собой все остальные. Я засыпаю в мыслях, совсем не связанных с завтрашним днем.
***
Крыша. Красный диск восходящего солнца. Я вижу себя вместе с каким-то человеком. Оглядываюсь, но ничего не могу разобрать. Вокруг проплывают облака, а кое-где виднеются верхушки соседних высоток. Как я здесь очутилась? Что это за город? Внезапно мое тело приходит в движение. Я сижу в инвалидной коляске. Парень, стоящий рядом, везет меня в сторону ската. Впереди располагается небольшой заборчик, возле которого мы вскоре останавливаемся. Местность вокруг представляет собой сплошной белый туман, который заполоняет собой все, постепенно скрывая из виду мое тело, моего спутника и даже частично небо. Это похоже на безбрежный океан, который лишь изредка во время отливов, обнажает тела высоток-скал. Легкий холодок от мельчайших капелек тумана оседает на моем теле. Кто-то сзади заботливо укрывает меня накидкой. Коляска мешает мне повернуться, чтобы увидеть стоящего позади, но я ему благодарна. Легкая улыбка счастья посещает мои губы. Пышное облако проходит сквозь нас, гонимое ветром. Увиденное после повергает меня в глубочайший шок, кровь застывает, а тело покрывается мурашками, но это уже не от холода. Две стихийные эмоции пронизывают меня, подобно копьям льда, прожигающим горячее тело. Это восхищение и страх. Я нахожусь в незнакомом мне городе, на высочайшем небоскребе. Подаюсь вперед под влиянием всего этого необъятного мира. Сотни метров подо мной на этот раз ничуть не сковывают движения. Страх кроется не в высоте. Это, скорее, боязнь расстаться со столь чудным местом, боязнь проснуться и понять, что все произошедшее – только лишь сон. Мимо пролетают птицы, прекрасный город с раскинувшейся вдалеке голубой гладью воды предстает моему взору. От красочности момента по моим щекам скатываются слезы, а сердце трепещет, как во время первого поцелуя. До боли чужое мне место, но вместе с тем, пахнущее домом. Я не знаю, как вам это описать. Руки только сильнее сжимают ограду.
Мой спутник встает с боку, я смотрю на него, но все ещё не могу различить лица, он же, в свою очередь, пытается что-то сказать, показывая телефон, но понять этот шифр у меня не выходит.
Все начинает казаться таким размытым…
Удар, еще один удар. Я оглядываюсь и не могу понять, откуда доносится звук. Все начинает размываться и скручиваться в безумную воронку. Неясные голоса прибавляются к происходящему. Это то, чего я так боялась. Мое сознание возвращается в реальность. Парящий мир был лишь видением, которому, возможно, не суждено никогда стать явью. Так много вопросов к своему воображение, почему я не могу знать ответы на каждый?
Я просыпаюсь. В дверь кто-то бьет с приличной силой. Нехотя вылезаю из ванны, прикрываюсь одеялом и открываю дверь. На пороге стоит отец…
***
– Сара, чем ты здесь занималась 4 часа? – его внешность и голос говорят о том, что он сильно рассержен и лишь немного взволнован.
4 часа в ванной. Я и не заметила, как быстро они пролетели. За это время ванна стала больше напоминать сауну. Невероятная духота, покрытые испариной зеркала, стены и мебель; даже дышать в таких условиях становилось трудновато. Мой жалкий эпителий напоминал кожу креветки после варки.
– Мылась, – не сразу отвечаю я.
– 4 ЧАСА? – отец выходит из себя.
– Просто заснула…
Его допрос меня не сильно цепляет. Ко всему такому я уже привыкла. Ошалев от моего ответа, он стоит с приоткрытым ртом. Я отворачиваюсь и начинаю как ни в чем не бывало заниматься своими делами. Сначала выключаю воду, которая до сих пор хлещет, потом сливаю ее из ванны.